«Сражались за Родину оружием и словом...»

22 июня 1941 г. Германия без объявления вой­ны напала на СССР. На третий день вой­ны было создано Советское информационное бюро. В тот же день на фронт отправились первые добровольцы-писатели, в том числе Б. Горбатов, А. Твардовский, Е. Долматовский, К. Симонов. Журналисты и писатели, ставшие военными корреспондентами, сражались за Родину оружием и словом. «В дни вой­ны газета – воздух, – писал Илья Эренбург. – Люди раскрывают газету, прежде чем раскрыть письмо от близкого друга. Газета – теперь письмо, адресованное лично тебе. От того, что стоит в газете, зависит и твоя судьба». В боевых рядах тогда сражались 943 писателя и журналиста, 225 из них погибли, свыше 500 были отмечены государственными наградами, в том числе 10 – званием Героя Советского Союза. Накануне очередной годовщины начала вой­ны мы поговорили об этом с заведующим Архивным отделом Научно-просветительного центра «Холокост» Леонидом Тёрушкиным.

 

– Давайте поговорим о далеких коллегах современных журналистов, которые, рискуя жизнью, более 80 лет назад сражались на фронтах «оружием и словом».

– Почти тысяча журналистов, литераторов участвовали во Второй мировой. Нас, сотрудников Центра «Холокост», всегда интересовали свидетельства работников «лейки и блокнота» о преступлениях нацизма, о событиях Холокоста. И здесь надо отметить, например, пронзительные статьи закончившего вой­ну подполковником корреспондента газет «Сын отечества» и «Боевой натиск» Ильи Сельвинского о преступлениях оккупантов, об уничтожении евреев Керчи.

После освобождении Керчи в начале 1942 г. стали известны подробности расстрела евреев в Багеровском рву, о чем общественности сообщил как раз Сельвинский. Это было одним из его первых литературных произведений о Холокосте. Сельвинский вспоминал, что перед бойцами предстала страшная картина – из-под снега торчали голые ноги и руки 7000 мертвецов. Он откликнулся на увиденное пронзительным стихотворением «Я это видел!», опубликованным в «Правде»:

Рядом истерзанная еврейка.

При ней ребенок. Совсем как во сне.

С какой заботой детская шейка

Повязана маминым серым кашне...

Матери сердцу не изменили:

Идя на расстрел, под пулю идя,

За час, за полчаса до могилы

Мать от простуды спасала дитя.

Но даже и смерть для них не разлука:

Не властны теперь над ними враги –

И рыжая струйка из детского уха

Стекает в горсть

материнской руки.

На тот момент освобожденных от нацистов городов было мало, свидетельства о Холокосте появлялись постепенно. Самым известным военным корреспондентом тогда считался Константин Симонов. Он писал о преступлениях нацизма, побывав во многих населенных пунктах вскоре после их освобождения. Этому можно посвятить отдельную беседу. По словам сына литератора, Алексея Симонова, самым страшным на вой­не для его отца было плоское человеческое лицо, не раз вкатанное в асфальт, но и после этого сохранявшее человеческие черты. Симонов побывал буквально на всех фронтах, на Северном и Черноморском флотах. В декабре 1943 г. как корреспондент «Красной звезды» освещал Харьковский процесс над военными преступниками. В 1944–1945 гг. выезжал в командировки в войска, освобождавшие Правобережную Украину, Румынию, Карельский перешеек, Болгарию, Югославию, Чехословакию, Польшу и Германию, присутствовал при подписании Германией Акта о капитуляции в мае 1945 г. Обо всём этом были опубликованы сборники его очерков. В них Симонов сообщал о Холокосте в Крыму, в Буковине. В августе 1944-го он одним из первых рассказал о лагере смерти Майданек, в трех номерах «Красной звезды» был опубликован его очерк «Лагерь уничтожения». Симонов писал об уцелевших узниках гетто в Черновцах, запечатлев рассказ черновицкого раввина. Этот очерк вошел в книгу Симонова «Дневник писателя», вышедшую в 1975 г.

Писатель Василий Гроссман много страниц и публикаций посвятил лагерю смерти Треблинка. В июле и августе 1944 г. Красная армия освободила Восточную и Юго-Восточную Польшу, где находились известнейшие лагеря уничтожения Треблинка, Собибор, Майданек. И многие военные журналисты, фотографы, кинооператоры прибыли туда для фиксации злодеяний нацистов. Они не только увидели ту чудовищную обстановку, истощенных людей в Майданеке, но и поговорили с уцелевшими беглецами из Собибора и Треблинки. Гроссман записывал их показания для Чрезвычайной госкомиссии по расследованию преступлений нацистов. И уже осенью 1944 г. опубликовал серию очерков, которые в 1945 г. составили книгу «Треблинский ад».

– Какие еще известные военные журналисты помогали советским людям узнавать о событиях на фронтах?

– Хотелось бы вспомнить Бориса Горбатова – корреспондента газеты «Во славу Родины» Южного фронта, автора повести «Непокоренные», изданной в 1943 г. В ней впервые в советской литературе военного времени освещалась тема Холокоста. Мы узнаем, как пожилой рабочий украинец Тарас, симпатизирующий евреям, становится свидетелем того, как его знакомый доктор Фишман и другие евреи идут на расстрел, как Тарас спасает внучку доктора…

– Речь идет о Бабьем Яре…

– Конечно. Но сегодня мы понимаем, что это собирательный сюжет. В 1945 г. вышел поставленный М. Донским по сценарию Горбатова фильм «Непокоренные». В 2007 г. в первом сборнике «Сохрани мои письма…» Центр «Холокост» публиковал фрагменты из дневника военного корреспондента, фотографа Давида Минскера. В 1943–1944 гг. он служил в газете «За счастье Родины» 38-й армии. Его записи свидетельствовали об увиденном в освобожденном Киеве осенью 1943 г. Местные жители, пережившие оккупацию, рассказывали о трагедии Бабьего Яра, о преступлениях германских оккупантов в Киеве.

В январе 1944 г. под Винницей Минскер получил тяжелое ранение правой руки и до апреля 1945-го лечился в госпитале. Руку удалось сохранить, но кисть и пальцы остались неподвижными. В 1945 г. в Кремле Минскеру вручили орден Отечественной вой­ны I степени. В звании капитана он был уволен в запас как инвалид вой­ны, но остался в профессии. Затвор его «Лейки», с которым он прошел вой­ну, был переделан под левую руку. Недавно сын и дочь Минскера, живущие в Нью-Йорке и Москве, передали нам еще ряд документов из архива отца.

– О ком еще хотели бы упомянуть?

– Говоря об освобождении лагеря Аушвиц-Биркенау, нельзя не вспомнить писателя Бориса Полевого. Вскоре после освобождения, 2 февраля, он опубликовал в «Правде» статью «Комбинат смерти в Освенциме». Когда был освобожден Аушвиц, туда были направлены военкоры дивизионной газеты «За нашу победу» У. Маргулис и Г. Савин, которые написали в армейской печати об увиденном.

Многие профессиональные военные журналисты не сразу ими стали. Некоторые ушли на фронт рядовыми и потом переквалифицировались. Например, Григорий Рудин в июле 1941 г. вступил в Ленинградское народное ополчение, участвовал в обороне Ленинграда, был командиром взвода связи, позже – сотрудником редакции фронтовых газет. Вой­ну закончил лейтенантом в Курляндии. Его сын передал в Архивный отдел Центра «Холокост» фронтовую переписку отца.

15 октября 1944 г. Рудин писал своим родным из только что освобожденной Риги. Он был свидетелем раскопок захоронения в Румбульском лесу, где были обнаружены останки евреев, расстрелянных в ноябре-декабре 1941 г. Рудин также успел побывать в концлагере Саласпилс, став одним из первых, кто узнал об этих преступлениях и сообщил о них общественности. Весной 1945 г. он дополнит эту информацию новыми сведениями: «Как реликвию держу в кармане желтую звезду, снятую с убитой старенькой, как моя мать, женщины. Ведь я из Харькова получил письмо о судьбе близких родственников, не успевших эвакуироваться. Их судьба так же печальна, как многих рижан».

– Пару слов о битве за Москву и о тех, кто не только защищал ее, но и писал об этом…

– Недавно, занимаясь поиском писем бойцов Московского народного ополчения, мы с коллегами получили новые ценные сведения, «зацепившись» за свидетельства некоторых ополченцев, погибших в 1941 г. под Москвой, установили новые детали судеб тех, кто смог уцелеть. Один из таких счастливчиков – Макс Кусильман. В 1942–1944 гг. он служил в одной редакции с вышеупомянутым Минскером. До конца вой­ны Минскер, Кусильман и их товарищ Григорий Рабинович (Горский) вели активную переписку. Последний с 1932 г. работал в газете «Комсомолец Востока» в Ташкенте, оттуда был призван в пограничные войска. В 1935–1941 гг. трудился в изданиях Москвы и Кишинева. С июня 1941 г. – военкор на Юго-Западном фронте. С июля 1942 г. по сентябрь 1943 г. – старший литературный сотрудник газеты «За счастье Родины» (Брянский и Воронежский фронты). С января по октябрь 1944 г. – ответсекретарь газеты «Гвардеец» на Карельском фронте. В августе 1944 г. ошибочно признан пропавшим без вести. Вой­ну закончил заместителем редактора газеты «Знамя артиллериста» (1-й Украинский фронт). Гвардии старший лейтенант. В 1945 г. побывал на месте сожженной нацистами деревни Лидице (Чехословакия), писал об этом. В 1942–1945 гг. Г. Рабинович вел дневник – несколько тетрадей. Записи из этого дневника, который нам передала его внучка Анна Горская, вошли в новый, 7-й сборник серии «Сохрани мои письма…»

В известной «писательской роте» в составе 8-й Краснопресненской дивизии народного ополчения Москвы служило много московских журналистов, членов Союза писателей. Служили рядовыми бойцами. И среди них, возможно, новое для вас имя – Борис Рунин (Рубинштейн), литературный критик. Ему посчастливилось выжить в 1941 г., выйти из окружения, работать во фронтовых газетах и закончить вой­ну в освобожденной от японских войск Корее. Рекомендую почитать его автобиографическую книгу «Записки случайно уцелевшего». Его путь фронтового корреспондента невероятно интересен, а его военные дневники и письма мы публиковали в нашем 6-м сборнике писем.

 

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ