Единая всеобъемлющая теория антисемитизма

Большинство других видов ненависти основаны на неприязни к другому просто потому, что он отличается. Ненависть к евреям выходит далеко за эти рамки; она более крайняя, более личная. Что объясняет одержимость, которую многие испытывают по отношению к евреям – и в последнее время к Израилю, – выходящую далеко за пределы простого неприятия инаковости? Ведь для каждого большинство мира – это «другие».

Десять лет назад я писал о том, как во многих исторических соборах в Европе изображают две фигуры – Ecclesia и Sinagoga, – которые символизируют триумф Церкви над еврейским народом. Ecclesia – это фигура, озаренная светом, одетая в изысканные одежды и держащая чашу, в то время как Sinagoga – побежденная, с завязанными глазами фигура, из рук которой падают Скрижали Завета.

Послание заключалось в суперсессионизме (теологии замещения), где Церковь заменила евреев как избранный народ. Соборы с такими произведениями искусства, как правило, строились в районах с большим еврейским населением: это было не только посланием о превосходстве Церкви, но и оскорблением евреев, напоминанием об их презираемом статусе.

Для Церкви само существование евреев спустя века после того, как они, по мнению христиан, должны были исчезнуть благодаря правоте христианской веры, было как пощечина. Пока евреи существовали и процветали, это означало, что с доктриной что-то не так, – как могли разумные люди не устремляться автоматически к тому, что так очевидно превосходит всё остальное? Один из них должен быть неправ, и создание Ecclesia и Sinagoga само по себе было способом справиться с угрозой христианской уверенности.

С точки зрения Церкви, это не просто разногласие между религиями. Евреи сами по себе были вызовом всей нарративной основе христианства. Их рассматривали как прямое нападение на базовую веру христиан, на которое нельзя было адекватно ответить в рамках христианства.

Это достигло пика с Мартином Лютером, который не мог понять, почему евреи не обращаются в христианство добровольно. Это непонимание завершилось его желанием уничтожить сам иудаизм.

Ощущение, что само существование евреев – это нападение на самые дорогие принципы веры, объясняет, почему антисемитизм выходит далеко за рамки «обычной» ненависти. Для тех, кто придерживается подобного мышления, yбийство евреев – почти что самозащита.

Во время Холокоста некоторые фундаменталистские христиане находили в геноциде светлую сторону, считая, что их священные писания наконец-то подтверждаются. Возрождение Израиля вызвало у этих людей шок: вечно скитающиеся евреи вдруг обрели собственное место, и, что еще хуже, на том же месте, где они однажды уже построили нацию.

Теологически ненависть к Израилю, суперсессионизм, это прямой результат многовекового христианского антисемитизма. Этот способ мышления укоренился в западном мире. Второй Ватиканский собор смягчил суперсессионизм, признав за евреями роль в Завете в рамках Римско-католической церкви, но не в других церквях, таких как Восточная православная или лютеранская. Суперсессионистская теология сохраняется в католических кругах, и для десятков миллионов существование евреев незаметно бросает вызов одному из убеждений их веры.

То же самое можно сказать об исламе. Это вера, которая также в определенной степени является суперсессионистской. Мухаммед считается последним абсолютным пророком, но все предыдущие пророки были евреями. Коран должен быть совершенным словом Аллаха, заменяющим «искаженную» Тору, которая ему предшествует и противоречит. Мухаммед пытался привлечь евреев к своей религии (поэтому он сначала установил направление молитвы на Иерусалим), но они его отвергли.

И всё же евреи продолжают существовать. Евреи, которые не принимают ислам, считают Мухаммеда лжe-пророком, изучают Тору, которую ислам объявляет искаженной. Продолжающееся существование еврейского народа не представляет такой уж теологической угрозы для ислама, как для некоторых церквей, но оно раздражает. Евреи в исламских обществах должны быть гражданами второго сорта, и на протяжении веков, хотя христиане и заслужили некоторое уважение, побеждая ислам в военных конфликтах, мусульмане всё еще могли считать себя сильнее евреев.

Пока не возродился Израиль. Победа Израиля в 1948 г. стала не меньшим землетрясением в мусульманском мире, чем в многих церквях. Евреи не должны были быть сильнее мусульман, гордящихся своим воинским мастерством. Победы сионистов стали источником глубокого стыда, и причиной этого стыда было то, что они нарушали глубоко укоренившееся убеждение мусульман – не обязательно религиозное, но не менее священное для арабских мусульман.

Антисемитизм, о котором мы говорили до сих пор, приписывался тому, что существование евреев представляет прямой вызов вере. Вера – это нечто глубоко личное, и ее оспаривание естественно вызывает эмоциональную реакцию. Это объясняет, почему евреи и Израиль воспринимаются как настоящие враги, а не просто как «другие».

Современный антисемитизм, однако, на первый взгляд не вписывается в эту парадигму. Большинство западных людей не религиозны, и идея суперсессионизма не в моде в либеральном мире. Это игнорирует человеческую природу. Люди по своей природе стремятся к духовности; они хотят быть частью чего-то гораздо большего, чем они сами. Когда Церковь отходит на второй план, возникающий вакуум должен быть чем-то заполнен.

Сегодня этим «чем-то» часто становится прогрессизм или социализм в целом. Многие отмечали, как это стало само по себе вероисповеданием. От прав животных до экологизма, от теории колониализма поселенцев до критической расовой теории – каждый из принципов этой современной веры не подлежит сомнению. Как и в любой вере, существует ортодоксия убеждений и отлучение («отмена») тех, кто не согласен или оспаривает официальную линию.

Израиль бросает вызов прогрессивной ортодоксии не меньше, чем евреи – христианской. Вот государство, предназначенное быть убежищем для евреев. Оно бескомпромиссно капиталистическое. Оно бескомпромиссно милитаристское – по необходимости. Оно бескомпромиссно партикуляристское. Хуже всего, что оно невероятно успешное. Оно растет и процветает, нарушая правила, установленные современными прогрессистами. Это экономическая, военная и технологическая держава. Оно даже заключило мир, будучи сильным.

Для этих людей прогрессизм так же суперсессионистский, как исторически было христианство. Их мировоззрение заключается в том, что они находятся на «правильной стороне истории», в убежденности, что со временем их идеи и теории окажутся верными. Существование и успех Израиля противоречат этому глубоко укоренившемуся убеждению.

Отсюда ненависть. Не просто несогласие, не взвешенная критика, а одержимость и отвращение, выходящие за рамки их мнения о любой другой стране. Израиль не вписывается в их систему верований, и поэтому его нужно делегитимировать, а любые нападающие становятся героями.

Теория, что одержимая ненависть к евреям вызвана верой, дополнительно подтверждается контрпримерами культур, в которых нет такого уровня антисемитизма. Азиатские страны, такие как Индия, Китай и Япония, не испытывают таких сильных чувств к евреям, как их западные и мусульманские аналоги. Их религии не основаны на еврейских концепциях монотеизма, а их культуры не базируются на западных ценностях, уходящих корнями в иудаизм. Для них евреи – просто еще один народ: они могут не соглашаться с политикой Израиля, но им не хватает одержимого характера антисемитизма западного и мусульманского миров. Корейская одержимость Талмудом несколько лет назад – это не антисемитизм, это любопытство.

Ненависть к евреям и Израилю не связана с тем, что делают евреи. Она обусловлена тем, что евреи и Израиль представляют собой вечное противоречие глубоко укоренившейся системе верований сотен миллионов людей.

 

СИОНСКИЙ МУДРЕЦ

Перевод с англ. translarium.info