О чем писала Jüdische Rundschau 100 лет назад

На немецкий язык название нашей газеты переводится как Jüdische Rundschau. Именно так называется наше немецкоязычное издание. Еженедельная газета с таким же названием выходила в Берлине с 1902 г. Она была органом Сионистского союза Германии и до 1938 г. (когда была запрещена властями нацистской Германии) оставалась одним из самых популярных немецкоязычных еврейских изданий. В этой рубрике мы регулярно знакомим наших читателей с избранными материалами, которые ровно 100 лет назад публиковались на страницах Jüdische Rundschau.

Евреи и немцы в Познани

Вряд ли найдется документ, столь противоречивый по своей внутренней логике и практическому воздействию, как Версальский договор. С одной стороны, он определяет уставы Лиги Наций, а с другой – регулирует границы Германии и ее внутри- и внешнеполитическую позицию, основываясь на печально известных односторонних диктатах. Здесь, таким образом, речь идет о содействии сотрудничеству между народами и гарантии международного мира и безопасности, но наряду с этим и о самом серьезном возвращении к старой односторонней силовой политике без признаков устремления к миру и примирению. Таким образом, каждое из двух основных международных политических течений нашло выражение в каждой из частей договора. Тем самым в них отражены разные мировоззрения. Даже нашим немецким политикам, одержимым ненавистью и местью, пришлось бы смириться с духом многих положений Версальского договора, если бы не тот факт, что Германия оказалась проигравшей стороной в недавней мировой войне, потому они решительно выступают против Лиги Наций. Эта фундаментальная позиция определяет ненависть к Вирту и Ратенау, которые инициировали политику примирения и выполнения международных договоров; непримиримость в отношении Локарно; нежелание вступать в Лигу Наций и неудовлетворенность переговорами в Туари. С этой точки зрения нельзя ожидать понимания современных взглядов на примирение между народами и мирное разрешение всех споров, что с древности присутствуют в иудаизме. Поэтому неудивительно, что вопрос о правах меньшинств остается для этих политиков неизведанной территорией, на которую они не могут и, вероятно, не желают ступить. Ведь права меньшинств – это не что иное, как уставы Лиги Наций, регулирующие отношения между государствами. Тот, кто признает войну крайней мерой в международном праве, не сможет рассматривать права меньшинств как средство мирного разрешения внутренних конфликтов.

Я считаю необходимым предварить свои замечания этими основополагающими наблюдениями, прежде чем ответить критикам, недавно рецензировавшим в немецкой правой прессе мою книгу о Еврейском народном совете в Познани. Оценка статьи была заведомо ошибочной, поскольку между моими критиками и мной существует фундаментальный идеологический раскол. Еврейский народный совет в Познани был не чем иным, как организацией, созданной для борьбы за права меньшинств и контроля за их осуществлением. В нем назрела необходимость после того, как в Познани разразились национальные конфликты, да и вся страна оказалась охваченной водоворотом стычек на национальной почве. Единственным возможным вариантом действий стал поиск мирных путей разрешения противоречий. То, чего добилось подавляющее большинство евреев в Познани в то время, было продиктовано ясным пониманием истинного положения дел. Однако те, кто, подобно немецким юридическим кругам, отвергает идею примирения национальностей внутри государства, те, кто, как писала Kreuzzeitung, до сих пор защищает старую прусскую политику в отношении Польши с ярко выраженной тенденцией к подавлению польской культуры, не может прийти к пониманию урегулирования, которое предоставило бы права меньшинствам, и, следовательно, не может признать легитимность еврейских народных советов. В то время, однако, вопрос о правах меньшинств не был практически решен законами и договорами и не обсуждался так широко, как сегодня. Если евреи Познани, тем не менее, нашли беспрецедентный правильный путь, их нельзя за это винить. Ошибаются не те, кто проводит прогрессивную политику, а те, кто не понимает знаков времени. Сегодня ни один здравомыслящий немец не сомневается, что для меньшинств в Польше нет лучшей защиты их правового статуса, чем утверждение их прав, которые следует отстаивать и расширять. Таким образом, сегодня евреи и немцы в Познани образуют единый фронт и борются как национальные меньшинства в едином блоке против своих общих противников. Лучшего оправдания политике Еврейского народного совета и быть не может.

То, что это осознание пришло к евреям в Познани еще в ноябре 1918 г., но не возникло у влиятельных немецких кругов того времени, безусловно, не случайно. Последние были слишком непривычны к какой-либо независимости, слишком глубоко погрязли в высокомерии старого прусского государства, чтобы в этот трудный период самостоятельно управлять своей судьбой. Поэтому мы, евреи, как я подчеркивал в своей книге (стр. 29, 30), должны были сначала открыть глаза ведущим немецким кругам и посоветовать им создать свой собственный Немецкий народный совет, который, параллельно с нами, стал бы требовать предоставления прав меньшинствам. Своевременное создание такой немецкой защитной организации можно сопоставить с нашей инициативой. Это является самым убедительным доказательством того, что мы не намеревались делать ничего против немецкой культуры, а, наоборот, уже тогда были твердо убеждены – и это убеждение подтверждалось историческими событиями, – что у немцев и евреев в Познани был и есть только один общий интерес: обеспечить свою языковую, религиозную и культурную свободу и независимость на все времена посредством обретения прав меньшинств. Когда Kreuzzeitung выдвигает обвинение в том, что евреи «предали немецкое государство и немецкую культуру в момент наибольшей опасности», эта фраза выглядит очень неприглядной и часто используется теми, кто близок к этой газете. Нет более необоснованного обвинения. Оно подлежит высмеиванию. Защита меньшинств – это защита их культуры. Требование защиты меньшинств было самым надежным средством сохранения немецкой культуры на уступленных территориях. То, что мы не предали немецкое государство, ему прекрасно известно. И оно проявило по отношению к нам достаточно знаков доверия (стр. 158 моей книги).

Если же обвинения понимать как то, что присутствие евреев способствовало потере Познани, то ответ на него уже можно дать сейчас. Политика Еврейского народного совета всегда носила чисто внутренний характер и была направлена лишь на установление мирного сосуществования наций и племен, религий и конфессий внутри самой страны. Еврейский народный совет никогда не вмешивался в сферу внешней политики. Напротив, он утверждал в многочисленных заявлениях в адрес соответствующих органов и общественности, что политическая принадлежность региона будет определена на мирной конференции. Позиция евреев в целом по вопросу немецкого или польского суверенитета – и это относится ко всем евреям, независимо от их членства в Еврейском народном совете, – должна быть столь же очевидной для Познани и Западной Пруссии, как и для Верхней Силезии. Передача провинции Польше не была заветным желанием евреев.

Возможно, в будущем на основании исторических документов прольется свет на позицию евреев по вопросу о немецко-польском территориальном статусе. Однако, поскольку попытка – хотя и безуспешная – возложить на евреев часть ответственности за потерю Германией восточных земель уже была предпринята, представляется необходимым указать на позицию, занимаемую ведущими кругами в Познани в то время. Нескольких фактов будет достаточно.

Как только во время Ноябрьской революции в Германии 1918 г. в Познани был создан первый Рабоче-солдатский совет, состоящий исключительно из немцев, он начал переговоры с польскими лидерами. В результате в Рабоче-солдатском совете оказалось польское большинство.

Во время революции было принято, чтобы к старому руководству, всё еще находившемуся у власти, присоединялся контрольный орган, основанный на революционных принципах. Вышло так, что в Познани старые немецкие власти действовали под присмотром контрольного органа, преимущественно состоявшем из поляков.

Обер-президент провинции Познань фон Айзенхарт-Роте в то время не желал предпринимать никаких активных шагов в интересах немцев. Он одобрил то, что вход в его кабинет охранялся вооруженными поляками, которые во время визитов немецких министров отказывались пускать их к обер-президенту без разрешения польских лидеров. Фон Айзенхарт-Роте даже защищал эту практику от возражений прусских министров-социалистов. Он рассматривал это лишь как вопрос престижа, который, по его мнению, не должен иметь решающее значение. Сам обер-президент был одним из первых, кто покинул город и сложил свои обязанности.

В ходе важных переговоров 31 декабря 1918 г. командующий армейским корпусом генерал фон Бок унд Полах, несмотря на возражения командиров полков, не противился тому, чтобы стоявшие в этом регионе германские войска покинули его, дабы расчистить путь для поляков.

Всё это произошло до заключения мирного договора, до того, как город Познань сначала юридически стал частью Германского Рейха и Пруссии, и до того, как в условиях перемирия вообще упоминалась эвакуация из Познани.

В будущем, если вообще когда-либо будет вновь обсуждаться вопрос о виновности евреев, эти факты не будут игнорироваться.

 

Д-р Макс Колленшер

 

Jüdische Rundschau №80, 12.10.1926