Героический Мулька и его соратники

Благодаря легендарной операции «Бриха» («Побег») многие прибалтийские евреи смогли выехать из Советского Союза в Палестину.

Вспоминает бывшая рижанка Поля Аронас-Нейштат: «К нам – а мы в конце декабря 1945 г. находились в Ташкенте, в эвакуации, – приехал человек из Лодзи, от Цви Нецера. Он предложил возможность выехать в Польшу через Львов, а оттуда дальше. Но мы были уже связаны с так называемыми „мужьями“. И должны были с ними выбираться другой дорогой. Хотя отъезд каждый раз откладывался, мы не могли и не хотели отправляться в путь без наших „мужей“. С другой стороны, столь длительный фиктивный брак вызывал осложнения. Трудно было играть в мужа и жену в течение долгого времени. Всё могло открыться. А это грозило нам неисчислимыми бедами…»

Эту историю я услышал в декабре 1978 г., вскоре после приезда в Израиль, в Бней-Браке, в квартире моей сестры Сильвы Аронес – дальней, по мужу Майруму Аронесу, родственницы Поли. Более подробно о бегстве рижских евреев в Палестину рассказывал мне ее муж, на сей раз не фиктивный, Мордехай Нейштат, один из авторов книги «Через три подполья».

«Душою всей операции „Бриха“, – говорил он мне, – был Мулька Иоффе…». Это был удивительный человек. Судьба его была невероятна, авантюрна и при других обстоятельствах, в отключке от соцреализма, достойна романа «Граф Монте-Кристо».

В конце 1944-го, когда евреям-беженцам возвращение в Прибалтику было еще запрещено, Мулька явился в московское отделение НКВД и потребовал спецкомандировку в Ригу. Свое требование он подкрепил тем, что перед приходом фашистов, работая на ответственной должности в порту, он спрятал там документы и чертежи, без которых ныне, в восстановительный период, не обойтись. Мульке Иоффе было выдано предписание самого «серьезного» советского учреждения, и он отправился в Ригу.

На самом деле, прибыв домой и устроившись на работу в порт, Мулька приступил к подготовке побега латвийских евреев в Палестину. С этой целью он наладил связи с моряками торгового флота.

В сентябре 1945-го он нелегально выехал из Риги и добрался до Милана. Там встретился с сотрудниками штаба Еврейской бригады, в чью задачу входила забота о евреях-беженцах. Он убедил их в необходимости спасения сионистов Латвии, которым, исходя из политики Сталина, грозит полное уничтожение. И вызвался организовать отъезд евреев из Прибалтики в Палестину. Получив необходимые полномочия, он перебрался в Польшу, в Лодзь. Отсюда организовал помощь, оказываемую еврейским женщинам, застрявшим в Ташкенте в качестве «жен» польских граждан (среди них была и Поля Аронас-Нейштат).

Затем последовали рейды Польша – СССР – Польша.

Каждая из нелегальных поездок могла окончиться трагически. Но Мулька рисковал. Что ему еще оставалось делать в той обстановке?

Как-то раз из Литвы в Польшу он проехал под видом репатрианта, а назад – в форме демобилизованного солдата. На первый взгляд, документы он получил надежные. Но на его беду вышел приказ «проверять путем собеседования на лояльность» всех солдат, возвращающихся из Польши домой.

В пограничном пункте в Бресте Мулька вызвал подозрение у следователя, его арестовали, а после обыска могли бы и шлепнуть, скажем, за мародерство. Ибо в чемодане с двой­ным дном обнаружили 2000 долл., полученных в Лодзи для оперативной работы на местах. На Мулькино счастье, его действительно приняли не за того, и ему удалось, обманув бдительность часового, бежать. Но, конечно же, его игра в прятки с «недремлющим оком» и «карающей рукой правосудия» не могла продолжаться до бесконечности. И об этом «со всей советской прямотой» было ему сообщено при вынесении приговора: 25 лет заключения в исправительно-трудовом лагере.

Печора, Абезь, Джантуй – так назывались первые три из множества лагерей, в которых Мулька находился после осуждения. Повсюду за ним следовала казенная папка с красной стрелой на мышиного цвета обложке, означающая: заключенный в прошлом совершил побег из-под стражи.

Узник, склонный к побегу, задумал вырваться на волю и в этот раз. Но вторично судьбу не обманешь… Вспоминает его сестра Рут Иоффе-Нойман, добившаяся – невероятно, но факт! – свидания с ним: «Вернувшись в Ригу, я, благодаря счастливому случаю, сумела быстро раздобыть для него паспорт. Наметилась и возможность переправить ему в лагерь всё необходимое. Но тем временем Мулю и его товарища по задуманному побегу разделили и развезли по разным лагерям. План рухнул».

В 1953-м Мульку перевели в Читу, потом в лагерь Балей, дальше – в Нерчинск, затем кинули на этап в Хабаровск… Умер он в ночь с 4 на 5 октября 1955 г. в вагоне для полуживых, где не было ни одного врача и ни одной медсестры – только тяжело больные и смерть. Произошло это на дальневосточной станции Бира, по пути в Биробиджан, куда Сталин незадолго до своей смерти намеревался выслать всех евреев СССР – на голодомор и погибель…

У Сталина не вышло. С высылкой евреев. А у Мульки – Шмуэля Иоффе – вышло. С переправкой евреев в Палестину. Один из его друзей, Нехамья Гросс, рассказывает: «Когда благодаря отлично проведенной операции я вернулся с севера в Вильну, меня поразила сила и размах деятельности группы, возглавляемой Мулькой. Я близко познакомился с механизмом НКВД – мощной, всезнающей и всеохватной машиной в СССР. Все советские граждане глубоко верят, что нет возможности уйти от встречи с ней. Поэтому я был так поражен, познакомившись вблизи с работой этой смелой и столь успешной группы. Не думаю, чтобы в истории Советского Союза до тех пор была организация, которая сумела бы так обойти машину советской охранки».

Через много лет один из его врагов, высокопоставленный чин рижского КГБ, будучи в подпитии, встретил как-то на улице Рут Иоффе-Нойман, которую прежде допрашивал, и разоткровенничался с ней с присущей пьяному человеку смелостью: «Сейчас, когда я уже не на службе, я должен вам сказать, что вы были мужественны и последовательны в своей борьбе. И еще должен вам сказать, что ваш брат совершил исключительное по размаху дело. Я думаю, что вы отважные люди. Испытываю к вам самое большое почтение».

В подверстку к этому высказыванию службиста-опера «с горячим сердцем и чистыми руками» дам еще одну, думаю, заключительную цитату Рут Иоффе-Нойман: «И на первом свидании с Мулей в 1948 г., когда состояние его было удовлетворительным, и на втором свидании, когда я нашла его тяжело больным, он говорил мне одни и те же слова: „Никто на моем месте не выполнил бы дела так, как я. Даже если бы я знал, что спасу только одного человека и за это меня ждет этот горький конец, – я бы все равно сделал то, что я сделал. Я не раскаиваюсь“».

Он спас не одного, не двух, он спас сотни людей…

 

Ефим ГАММЕР

Организатор «польского пути»

Шмуэль Иоффе (Мулька), будущий деятель подпольного сионистского движения в Латвии и СССР, родился в 1918 г. в Риге. Школьником примкнул к социалистической сионистской группе «Нецах», вышедшей из состава «Ха-Шомер ха-цаир» и действовавшей в условиях диктатуры Ульманиса нелегально, а после советской оккупации в 1940 г. – строго конспиративно. Иоффе стал одним из руководителей организации, и ее лидер И. Гордон поручал ему ответственные и опасные задания.

С нападением Германии на СССР Иоффе принял участие в боях в составе партизанского отряда, был ранен, но его просьба о вступлении в ряды Красной армии была отклонена. Вместе с бывшим руководителем рижского отделения организации Я. Яннаем Иоффе направился в Ташкент, рассчитывая собрать в пути товарищей по движению и уйти в Эрец-Исраэль, нелегально перейдя советскую границу.

В конце 1941 г. в Ташкенте Иоффе поступил в Политехнический институт, работал в столовой; учеба и работа были прикрытием для его сионистской деятельности. Попытки перейти границу окончились неудачей, но удалось собрать группу единомышленников. Деятельность «Ташкентской коммуны» во главе с Иоффе основывалась на взаимопомощи и еврейской благотворительности, организация установила связь с Эрец-Исраэль, готовила новые попытки отъезда туда.

В конце 1943 г. Иоффе переехал в Москву, а через год вернулся в освобожденную от нацистов Ригу. В июле 1945 г. он нелегально пересек советско-польскую границу и связался с организацией «Бриха». В сентябре Иоффе был уже в Милане. По его требованию руководство организации «Бриха» приняло решение помочь репатриации евреев Латвии. Когда встал вопрос о руководителе операции на месте, Иоффе предложил свою кандидатуру и, несмотря на предостережения об опасности возвращения в СССР, настоял на своем. В ноябре Иоффе прибыл в Лодзь, где агенты организации «Бриха» помогли ему установить связь с вернувшимся в Ригу Яннаем и добраться до Вильнюса.

Там Иоффе занялся организацией так называемого «польского пути». Евреи, желавшие покинуть СССР, за взятку получали от советских чиновников фальшивые справки о прежнем польском гражданстве, через Польшу попадали в лагеря перемещенных лиц, а затем – в Эрец-Исраэль.

В мае 1946 г. Иоффе вновь выехал на некоторое время в Польшу, на обратном пути был задержан органами НКВД, но сумел бежать. К сентябрю 1946 г. возможность использовать «польский путь» была исчерпана; всего с помощью Иоффе и его товарищей СССР покинули 450 евреев Латвии, Литвы и других районов страны. Однако советские спецслужбы уже вышли на след организации, и некоторые ее члены были арестованы. 27 сентября 1946 г. в Барановичах были схвачены Иоффе и Яннай; оба были приговорены к 25 годам заключения. В тюрьме и лагерях Иоффе держался с исключительным мужеством, но длительные голодовки подорвали его здоровье.

А. Итай и М. Нейштат написали об Иоффе и его сподвижниках книгу «Через три подполья: из истории халуцианского движения „Нецах“ в Латвии», сокращенный русский перевод которой вышел в Иерусалиме в 1972 г. Жизнеописанию Иоффе посвящена книга Я. Янная «Мулька», изданная в Тель-Авиве в 1988 г.