Особо опасный Даниэль

Юлий Даниэль, середина 1970-х
© etazhi-lit.ru

По семейным обстоятельствам в сентябре 1966 г. мне пришлось более недели жить в Москве. Там я зашел, может быть, раза два к давним друзьям моего отца: в дом Юлика Даниэля и Лары Богораз на Ленинском проспекте. Я, конечно, знал, что примерно год назад Юлик и его ближайший друг и одноделец А. Д. Синявский были арестованы. Когда я пришел к Ларе, то увидел там жену Синявского Марию Розанову. Сын Юлика и Лары – Саша Даниэль – как раз вернулся из Мордовлага, где встречался с папой и выучил со слов отца несколько его стихотворений, написанных в заключении. Некоторые из них я сразу переписал. Мы вчетвером беседовали. Мария Розанова вспоминала, что Борис Пастернак сказал Андрею Донатовичу: лучшая из литературоведческих работ о моем творчестве – ваша. Саша читал стихи отца.

С Юликом в моей жизни связано многое. Отец мой, Хацкель Соломонович Надель, идишский библио­граф, отсидевший в ГУЛАГе 3 года и 7 месяцев (1951–1954), полностью реабилитированный в 1956-м, как-то в самом начале 1960-х вернулся из Москвы, где жил несколько дней у Юлика Даниэля и Лары Богораз в их гостеприимной квартире – приюте харьковчан в Москве. Отец еще в 1930-е гг. дружил с отцом Юлика Марком Даниэлем, известным идишским драматургом.

Однажды, вернувшись из Мос­квы, отец сказал мне: «Я познакомился у Юлика с большим русским поэтом, который живет в Харькове, Борисом Чичибабиным». Но о Борисе Алексеевиче – отдельный разговор. Несколько раз до ареста Юлика в начале 1960-х я ночевал у гостеприимных Ларисы и Юлика.

Помню, как Юлик укрывал меня своей шинелью, в которой он вернулся с вой­ны. Однажды встретил у него украинского поэта Ивана Драча. Юлик переводил его стихотворения. Потом как-то Юлик заметил, что не может перевести стихотворение Драча с первой строчкой «Ой летіла гуска додому», так оно тесно связано с фольклором, просто, безыскусно написано. Над диваном в гостиной висел большой ковер, украшенный по всей поверхности ярлыками вино-водочных изделий.