Особо опасный Даниэль

По семейным обстоятельствам в сентябре 1966 г. мне пришлось более недели жить в Москве. Там я зашел, может быть, раза два к давним друзьям моего отца: в дом Юлика Даниэля и Лары Богораз на Ленинском проспекте. Я, конечно, знал, что примерно год назад Юлик и его ближайший друг и одноделец А. Д. Синявский были арестованы. Когда я пришел к Ларе, то увидел там жену Синявского Марию Розанову. Сын Юлика и Лары – Саша Даниэль – как раз вернулся из Мордовлага, где встречался с папой и выучил со слов отца несколько его стихотворений, написанных в заключении. Некоторые из них я сразу переписал. Мы вчетвером беседовали. Мария Розанова вспоминала, что Борис Пастернак сказал Андрею Донатовичу: лучшая из литературоведческих работ о моем творчестве – ваша. Саша читал стихи отца.

С Юликом в моей жизни связано многое. Отец мой, Хацкель Соломонович Надель, идишский библио­граф, отсидевший в ГУЛАГе 3 года и 7 месяцев (1951–1954), полностью реабилитированный в 1956-м, как-то в самом начале 1960-х вернулся из Москвы, где жил несколько дней у Юлика Даниэля и Лары Богораз в их гостеприимной квартире – приюте харьковчан в Москве. Отец еще в 1930-е гг. дружил с отцом Юлика Марком Даниэлем, известным идишским драматургом.

Однажды, вернувшись из Мос­квы, отец сказал мне: «Я познакомился у Юлика с большим русским поэтом, который живет в Харькове, Борисом Чичибабиным». Но о Борисе Алексеевиче – отдельный разговор. Несколько раз до ареста Юлика в начале 1960-х я ночевал у гостеприимных Ларисы и Юлика.

Помню, как Юлик укрывал меня своей шинелью, в которой он вернулся с вой­ны. Однажды встретил у него украинского поэта Ивана Драча. Юлик переводил его стихотворения. Потом как-то Юлик заметил, что не может перевести стихотворение Драча с первой строчкой «Ой летіла гуска додому», так оно тесно связано с фольклором, просто, безыскусно написано. Над диваном в гостиной висел большой ковер, украшенный по всей поверхности ярлыками вино-водочных изделий.

Конечно же, был ряд книжных полок. Стоило подойти к книжным полкам, как миролюбивая собака Кэрри грозным лаем предупреждала гостя. Еще помню, Юлик мне объяснил фрагмент из «Поднятой целины» о раскулачивании середняка Майданника. Смысл объяснения был в том, что очень советский писатель, соцреалист, имеет соответствующее мировоззрение, но сила его таланта такова, что мы, читатели, сочувствуем этой жертве раскулачивания. Я читал Юлику наизусть любимых поэтов: Мандельштама, Цветаеву, Блока и что-то из современников.

Юлик поражался, как мне, любящему таких поэтов, могли нравиться вирши некоторых современников. Из моих многочисленных рифмоплетств ему нравилась моя эпиграмма на одного из сотрудников завода «Азовкабель» (Бердянск), где мне довелось работать три года после окончания ХПИ (1959–1962): «Доронин в детстве был уронен…». Как-то в отпуск я приехал в Москву из Бердянска и привез огромную таранку. Юлик и Лара восхищались: ай да вобла, ну и вобла! Увы, больше память ничего не сохранила.

Сейчас, когда прошло более полувека, мне захотелось вернуться в прошлое и рассказать об этом замечательном человеке. В моем рассказе я воспользовался статьями из Интернета сына Юлика Александра Даниэля и данными Краткой еврейской энциклопедии в 11 томах, изданной в Иерусалиме с 1976 по 2005 г.

•

Отец Юлика – Марк Даниэль (псевдоним, полное его имя Абрам-Мордке-Даниэль Меерович, а его отца звали Ноах-Мендель) – родился в Двинске (1900) умер в 1940-м от туберкулеза, что спасло его от Бабьего Яра и расправы, не минувшей его друзей (Квитко, Бергельсон, Фефер, Маркиш и другие еврейские литераторы и актеры). Прозаик и драматург. Писал на идише, учился в хедере, рано ушел из дому на заработки. С 1917 г. жил на Урале, активно участвовал в событиях Гражданской вой­ны на стороне большевиков. С 1921 г. – в Москве, примерно в 1924 г. окончил филологический факультет Московского университета. В том же году выступил в печати. Находился под некоторым влиянием Пильняка. Написал повести «На пороге» (1928 г.) о месте художника в революции, «Юлис» (1930 г.) о трагической судьбе рабочего совета Вильно в 1919 г., ее авторская инсценировка «Четыре дня» поставлена ГОСЕТом и многими другими еврейскими театрами. Повести и инсценировка вывели его в ряды ведущих писателей. Однако советская критика резко нападала на него за то, что он в революционной борьбе выявлял не только героическое, но и трагическое начало. В 1936 г. написал пьесы «Зямка Копач», русский перевод которой вышел в 1937-м. Первый вариант текста песни «Орленок» к этой пьесе написал Марк Даниэль. Он использовал лейтмотив стихотворения А. С. Пушкина «Узник», перевод на русский сделал Б. Х. Черняк. Для постановки в Москве композитор Виктор Белый предложил поэту Якову Шведову написать песню заново, и она приобрела в СССР массовую популярность. В 1937 г. им написана пьеса «Изобретатель и комедиант», русский перевод вышел в 1938-м. Они шли на сценах еврейских и русских театров. Пьеса «Шломо Маймон» издана посмертно в 1941 г.

•

Жизненный путь Юлия Даниэля, его значение для истории общественного сознания в 1960-е и 1970-е гг. в бывшем СССР, его литературную биографию, личность этого человека ярко и глубоко описал его сын Александр Даниэль – публицист, деятель общества «Мемориал». Фрагментарно цитируя его тексты, обозначу жизненный и творческий путь Юлия Даниэля.

Он родился в Москве 15 ноября 1925 г. В начале 1943 г. его призвали в армию. Был на вой­не сначала связистом, потом автоматчиком, воевал в Украине, в Бессарабии и Румынии, в Литве и Восточной Пруссии. В августе 1944 г. он был ранен, автоматная очередь пробила обе руки, правая так и осталась искалеченной, месяцы госпиталя, демобилизация и возвращение в Москву. Награжден медалью «За отвагу». В 1946 г. поступает на филологический факультет Харьковского университета. Там он проучился всего один год, потом уже в качестве студента перевелся в Московский областной педагогический институт. Здесь родились дружбы, которые он пронес через всю жизнь… А в 1950 г. он женился на своей харьковской подруге и однокурснице Ларисе Богораз.

С 1951 г. они около четырех лет преподавали в школах Калужской области, лишь в 1955-м им удалось найти работу в Москве. К этому моменту Юлий уже делил время между школой и литературным творчеством, много переводил из литератур народов СССР. В 1956 г. ушел из школы и стал профессиональным литератором. В 1957–1961 гг. он сочинил свои первые произведения, подписав их псевдонимом Николай Аржак, – рассказ «Руки» и повесть «Говорит Москва» – и отослал за рубеж.

В 1963 г. в США вышел его первый сборник. В прозе Ю. Даниэль написал совсем немного: две повести и два рассказа. Конец веревочки стал просматриваться уже в начале 1965 г. Семья к этому времени фактически распалась. Мать Александра переехала в Новосибирск, взяв с собой и сына. 8 сентября 1965 г. Юлик приехал в Новосибирск, 9 сентября его пригласили в областное управление КГБ, три дня интенсивных допросов, затем ему предписали вернуться в Москву. Юлик и Лариса решили ехать вместе. Прямо во Внуковском аэропорту Юлия Даниэля арестовали.

Следствие велось пять месяцев. Сначала оба писателя, Юлий Даниэль и Андрей Синявский, содержались во Внутренней (Лубянской) тюрьме, затем – в следственном изоляторе КГБ в Лефортово. После вынесения приговора они были отправлены в Мордовские лагеря для политзаключенных. 2 марта 1966 г. Даниэль написал первое письмо домой, первое из 75. А последняя точка в последнем письме из заключения будет поставлена через четыре с половиной года, 11 августа 1970 г., за месяц до освобождения. В сентябре 1970 г. он вышел из Владимирской тюрьмы на свободу.

Первые два-три года прописка в Москве для «особо опасных государственных преступников» была запрещена. Он жил в Калуге, печатался с разрешения КГБ под псевдонимом А. Петров, наезжал в Москву. Когда истек срок судимости, вернулся в Москву окончательно. Много и плодотворно переводил поэзию: Готье, Байрона, Вальтера Скотта, Валье Инклана, Гюго, Уильяма Вордсворта, Бодлера, Фредерико Гарсиа Лорку, Франтишека Грубина, шотландские народные баллады, финских, латышских, армянских, грузинских, украинских и других поэтов народов СССР. Из украинских поэтов переводил Драча, Винграновского, Коротича, Симоненко, Костенко, Стуса.

Время от времени, когда КГБ считал, что Даниэль вел себя не так, как дóлжно, двери издательств перед ним закрывались. В этих случаях на помощь приходили друзья – Булат Окуджава и Давид Самойлов. С ними он был знаком еще до лагеря, но близко подружился уже после освобождения. Они одалживали ему свои имена. Так, переводы Аполлинера выходили под именем Булата Окуджавы. А «Книга песен» Умберто Сабы – под именем Д. Самойлова.

•

Перестройка открыла дорогу к пуб­ликации его лагерных стихотворений и одной из криминальных повестей. Последние несколько лет жизни он тяжело болел. Юлий Маркович Даниэль скончался 30 декабря 1988 г. Юридическая реабилитация пришла лишь в октябре 1991 г. В 2000 г. общество «Мемориал» в издательстве «Звенья» выпустило почти 900-страничную книгу «„Я всё сбиваюсь на литературу…“ Юлий Даниэль. Письма из заключения, стихи».

Именно Александр Даниэль и был составителем, комментатором и автором вступительной статьи к этому капитальному, тщательно и с любовью подготовленному изданию. Вот как он пишет о письмах отца из заключения в этой статье: «Письма Ю. М. Даниэля стали продолжением его литературной биографии. Не комментарием к ней, как это сплошь и рядом бывает с эпистолярным наследием писателя, а именно продолжением. И, быть может, вершиной».

Говоря о Юлике, необходимо отметить его неизменное внимание к людям, чуткость, благородный, рыцарский дух товарищества. Так, выйдя на волю, Юлик вместе с Марией Розановой добились сокращения на 14 месяцев пребывания А. Синявского в лагере. Продолжая информировать вас, уважаемый читатель, о некоторых поступках Юлия Даниэля после выхода на свободу, напомню известные исторические события: ввод войск Варшавского договора (кроме Румынии) в Чехословакию, начавшийся 21 августа 1968 г. и положивший конец реформам Пражской весны. Наиболее крупный контингент войск был выделен от СССР. В августе 1968 г. на Красную площадь вышли несколько человек, протестуя против вторжения советских войск в Чехословакию. Их было семеро: Константин Бабицкий, Наталья Горбаневская, Лариса Богораз, Вадим Делоне, Владимир Дремлюга, Павел Литвинов и Виктор Файнберг. Они развернули возле Лобного места плакаты с надписями «За нашу и вашу свободу!», «Позор оккупантам!», «Руки прочь от ЧССР!». Акция продолжалась около пяти минут, пока демонстрантов не задержали. Известная правозащитница, поэт, переводчик и активная участница диссидентского движения в СССР Наталья Горбаневская (далее цитирую А. Даниэля) «была арестована 25 декабря 1969 г. Суд состоялся в июле 1970 г. Горбаневская была признана виновной „в клевете на строй“. Однако ей выпала иная, худшая, чем лагерь, участь: в соответствии с распространенной практикой того времени суд признал ее „невменяемой“ и определил на бессрочное принудительное лечение в психиатрическую больницу „специального типа“. В 1971 г. Ю. Д. пытался помочь Горбаневской, он написал приватное письмо Е. А. Евтушенко, в котором просил его вмешаться в судьбу коллеги. Евтушенко в самом деле обратился в официальные инстанции с ходатайством. Тогда же Ю. Д. отправил аналогичное письмо писателю С. С. Смирнову относительно П. Г.  Григоренко, также заключенного в спецпсихбольницу (на это письмо положительной реакции не последовало). Кроме того, Ю. Д. участвовал в переговорах Комитета госбезопасности с Ларисой Богораз, которая заявила о своей готовности принять помилование (в чем КГБ был заинтересован из пропагандистских соображений) при условии освобождения из психбольниц Горбаневской, Григоренко и ее товарища по демонстрации на Красной площади В. Файнберга. В какой степени это повлияло на освобождение Горбаневской (1972), Файнберга (1973) и Григоренко (1974), неизвестно».

•

Читая книгу, составленную А. Даниэлем, состоящую на две трети из писем Ю. Даниэля, я заинтересовался, каких поэтов, классиков и современников, наиболее часто упоминает или цитирует Юлик. Возможно, это будет интересно историкам и читателям поэзии. Некоторые имена неизвестны широкому кругу читателей, ниже будут краткие пояснения, данные сыном Александром в этой удивительной книге. Итак, упоминаются: А. А. Якобсон – более 110 раз, М. Рахлина – более 60 раз, Скуениекс – более 40 раз, Арк. Филатов – 37, Б. Чичибабин – 33, Пастернак – 32, Окуджава – 27, Пушкин – 25, Богославский – 20, Высоцкий – 19, Блок – 17, Драч – 16, Мандельштам, Самойлов – 15, Бунин – 14, Маяковский – 12, Багрицкий, Ким – 11, Евтушенко, Галич – 10, Гамзатов – 9, Цветаева – 8, Ахматова, Л. Костенко, Т. Готье – 7, Брюсов, Гейне, Есенин, Некрасов – 6, Тувим, А. К. Толстой, Беранже – 5…

Краткие пояснения к некоторым именам. О Якобсоне цитирую А. Даниэля: «Якобсон Анатолий Александрович (1935–1978) – друг и корреспондент Ю. Д. Педагог, литературовед, поэт-переводчик. Знаком с Ю. Д. с конца 1950-х. Профессиональные контакты быстро переросли в тесную дружбу. В 1966-м ходатайствовал о разрешении выступить на суде в качестве общественного защитника Даниэля; получил отказ, обратился к суду с развернутым письмом, в котором призвал оправдать обоих писателей.

Письмо было опубликовано в „Белой книге“ и перепечатано в сб. „Цена Метафоры“. Это письмо – первое общественное выступление Якобсона, ставшего вскоре одним из наиболее ярких самиздатских публицистов. Принимал самое активное участие в борьбе за права человека 1960-х – начала 1970-х;вошел в состав инициативной группы по защите прав человека в СССР и был основным автором текста многих ее обращений, в 1970–1972 гг. – ведущий редактор самиздатского информационного бюллетеня „Хроника текущих событий“. Одновременно продолжал публиковать поэтические переводы (хотя получать заказы стало гораздо труднее: однажды он даже был вынужден передать свой заказ Ю. Д., чье имя в тот момент звучало для редактора менее криминально), а также писать литературоведческие эссе.

В 1972 г. закончил одну из главных литературоведческих работ – монографию о Блоке „Конец трагедии“ (в первых самиздатских вариантах – „Трагический тенор эпохи“); на титульном листе –посвящение Ю. Д. После того, как книга вышла за рубежом, был принят в Европейский Пен-клуб. В 1973 г. под угрозой ареста эмигрировал вместе с семьей в Израиль. Покончил жизнь самоубийством в сентябре 1978 г. в Иерусалиме».

Марлена Рахлина – харьковский большой русский поэт, далее цитирую Александра Даниэля, иногда сокращая: «…харьковский корреспондент Юлия Даниэля, друг семьи Даниэлей со студенческих лет. Поэтесса. Педагог».

«Кнут Скуениекс – солагерник Ю. Д., поэт. Признанный лидер латышской литературы. В 1989-м избран президентом Латвийского Пен-клуба. В 1966–1969 гг. Ю. Д. перевел на русский язык несколько его лагерных стихотворений и поэму „Не оглядывайся“».

«Филатов Аркадий Павлович – харьковский друг и корреспондент Ю. Д. Физик. Поэт. Драматург».

Борис Чичибабин – яркий русский поэт, его сердце чуяло боль, беду его земляков, друзей, целых народов. Его лучшие стихотворения до 1986–1987 гг. мы, харьковские читатели поэзии, переписывали от руки и дарили друзьям в других городах СССР. Несколько стихотворений Б. Ч. стали текстами песен, в том числе «Дай вам Бог с корней до крон без беды в отрыв собраться».

Марина Цветаева написала: «Тот всё дал, кто песню дал»… Далее цитирую А. Даниэля (с сокращениями): «Чичибабин Б. А. – харьковский знакомый Ю. Д., поэт. С Ю. Д. познакомился в 1950-е гг., в начале 1960-х довольно тесно общались. Незадолго до ареста Ю. Д. в их отношениях произошло резкое охлаждение, и в 1965–1970 гг. контакты не поддерживались. После выхода на свободу Ю. Д. несколько раз встречался с Ч., но дружба не возобновилась. Поэтический талант Ч. Ю. Д. тем не менее всегда высоко расценивал, хотя и считал его поэзию крайне неровной».

Марк Богославский – большой русский поэт, составитель поэтических антологий, культуролог, прошел вой­ну, «был пехотой в поле чистом», друг Ю. Даниэля, учился вместе с ним в Харьковском университете.

Два украинских поэта, которых переводил Ю. Д., – Иван Драч и Лина Костенко. С Иваном Драчом (1936–2018) мне довелось до ареста Юлика встретиться у него дома в Москве. Еще я встречался с Драчом на его вечерах в Харькове и в Израиле. Первый же его сборник «Соняшник» («Подсолнух») в 1962 г. мы – читатели поэзии на украинском языке – встретили радостно: талантливейший поэт… Иван Драч – выдающийся поэт и общественный деятель новой, независимой Украины. Одна из ярчайших поэтов современности Лина Костенко – признанный классик украинской поэзии. Родилась в 1930-м. Далее цитирую А. Даниэля: «Костенко Лина Васильевна – киевский корреспондент Ю. Д., украинская поэтесса, в 1964–1965 гг. Ю. Д. переводил на русский язык ее стихи. В 1960-е была одним из признанных лидеров „новой волны“ украинского культурного возрождения».

•

Хочется завершить эти заметки стихотворением Марка Богославского «Прощание с Юлием Даниэлем», которое датировано 1 января 1989 г. Юлик умер от инсульта 30 декабря 1988-го во время восстановления севера Армении от последствий катастрофического землетрясения.

Душа оторвалась от тела,

А тело, напрягая слух,

Пытается узнать пределы,

В которых обитает дух.

Земля трясется – там, на юге

Разваливаются дома,

И лишь ночами, на досуге

Беседует со мной о друге

Покойном мировая тьма.

Мы с ним шатались и глазели

На девок и на лошадей,

На разговорчивую зелень

И гвоздики степных дождей.

Ещё в шинелишках солдатских,

Последней коркой поделясь,

Мы гнули истинам салазки

И ладили с бессмертьем связь,

Перебивали друг у друга

Баб, – не считая за беду

Распев печальный и упругий

Трубы у смерти на виду.

И вот он спит,

с душой расставшись,

А я по улицам хожу,

Всё не решусь, всё не отважусь

Уйти за белую межу.

Снежок со мной устало шутит,

Воробышек клюет зерно,

И в уличном холодном шуме

Та баба в соболиной шубе

Показывает на окно,

Где свет погас, где в теплом мраке

Любви свершается обряд

И женские нагие руки

За жизнь и смерть благодарят.

В который раз мы с Даниэлем

Ведем неутолимый счет

Дождям, распутицам, метелям,

Всему, что в вечности живет.

 

Лион НАДЕЛЬ