Первая скрипка Аушвица

«Я несу это горе в одиночку и буду нести его до конца своих дней»

Жак Струмса, из книги «Скрипач в Освенциме: из Салоников в Иерусалим.1913–1967»

 

Жак Струмса, инженер и скрипач из греческого города Салоники, был одним из 2000 выживших среди 56 тыс. салоникских евреев, депортированных нацистами в лагеря уничтожения. Умение играть на скрипке спасло ему жизнь. Прибыв в Аушвиц, Струмса по приказу капо (старший по блоку) заиграл замечательную грустную мелодию. Его волшебная скрипка зазвучала так, что все узники лагеря, находившиеся рядом, в тот момент забыли о смерти… Он стал первой скрипкой в мужском оркестре Аушвица-Биркенау и одним из последних его участников, которым удалось выжить.

•

Жак Струмса родился 4 января 1913 г. в Салониках в семье сефардских евреев. Его родителями были учитель иврита, ладино и еврейской истории Абрахам Струмса и модистка Дудун Йоэль. Жак был старшим из четырех детей в семье. У него был брат Гедалия и сестры Джули и Белла.

Музыкальные способности обнаружились у мальчика еще в детстве. Сначала он научился играть на мандолине, а затем на скрипке. Жак посещал частную школу Алче, где его отец работал учителем. После окончания школы он уехал в Марсель, чтобы получить профессию инженера. Параллельно брал уроки игры на скрипке в Lycée Musicale.

Струмса несколько лет проучился во Франции – сначала в Марсельской инженерной школе, затем в Высшей школе механики и электричества в Париже и, наконец, в Университете Бордо, где он получил диплом инженера по радиотелеграфии. Одновременно с этим он учился и в местной консерватории, где продолжал совершенствовать свою игру на скрипке. После завершения учебы в конце 1935 г. Струмса вернулся в Грецию, в родной город Салоники.

Поступив там на военную службу, он получил звание сержанта, играл на скрипке в военном оркестре и преподавал французский язык своему офицерскому начальству.

После службы в армии началась его профессиональная деятельность – сначала в Министерстве промышленности, затем в Министерстве сельского хозяйства. Жак с большим энтузиазмом брался за изучение иностранных языков, которыми легко овладевал. Он свободно изъяснялся на шести языках и вечерами посещал курсы немецкого, т. к. нашел работу по обслуживанию дизельных двигателей, импортированных из Германии. Впрочем, знания немецкого языка ему пригодились совсем для другого уже спустя несколько лет…

•

Во время Второй мировой вой­ны Греция была оккупирована Германией, Италией и Болгарией. Когда 28 октября 1940 г. Италия вторглась в Грецию, на фронт были призваны 13 тыс. молодых греков еврейского происхождения, среди которых был и Жак Струмса. Он находился в тыловом секторе фронта, в горной местности Янина, которая входила в итальянскую оккупационную зону.

После захвата Греции гитлеровцами еврейская община в Салониках насчитывала около 56 тыс. человек и была самой многочисленной в стране. В город нацисты вошли 9 апреля 1941 г., и с этого момента начался самый мрачный период в истории существования общины, когда 95% еврейского населения были зверски уничтожены.

Уже через несколько дней после взятия города оккупанты закрыли местную еврейскую газету «Мессанджеро», конфисковали активы и здания, принадлежавшие общине, арестовали всех членов еврейского общинного совета. Вскоре было введено в действие несколько «еврейских законов», ограничивавших деятельность и трудоустройство евреев. В общественных местах, ресторанах и кафе появились таблички с надписью «Евреям вход воспрещен», городская пресса активно развернула антисемитскую пропаганду. Под угрозой расстрела евреям запрещалось самовольно менять место жительства, выходить на улицу с наступлением темноты, пользоваться телефоном и общественным транспортом.

В апреле 1942 г. в Салоники прибыл один из верховных прокуроров нацистской Германии капитан Макс Мертен. Формально он возглавил административный отдел городской комендатуры, но на деле зачастую выполнял функции военного коменданта всей оккупированной нацистами Северной Греции. Спустя три месяца после своего прибытия в Салоники Мертен издал постановление о мобилизации 7000 еврейских мужчин в возрасте от 18 до 45 лет на принудительные работы. В субботу, 11 июля 1942 г., им было приказано собраться в центре города на площади Свободы.

Один из лидеров СС, поднявшийся на сцену, сообщил собравшимся евреям, что им предстоит заняться созидательным трудом, подготовку к которому они начнут прямо сейчас. Выполняя команды, молодые парни и мужчины начали выполнять гимнастические упражнения, приседать и разводить руки в стороны – и так без отдыха, час за часом, под палящим июльским солнцем. Тех, кто сбивался с ритма, избивали палками; на тех, кто падал, солдаты спускали собак. Этот страшный день в истории евреев Греции получил название «Черная суббота».

На следующий день мобилизованных отправили на принудительные работы – строить новое шоссе, связывающее Салоники с центральной частью Греции. Однако участок дороги, куда направили евреев, проходил по зараженной малярией местности. В течение двух с половиной месяцев около 800 человек умерли от эпидемии болезни и недоедания.

В декабре 1942 г. было снесено и разорено еврейское кладбище Салоников, существовавшее с XV в. Около 500 тыс. надгробий были использованы для строительства зданий, под общественные туалеты и для мощения мостовых.

С 8 февраля 1943 г. евреи Салоников были обязаны носить отличительный знак – желтую шестиконечную звезду, этим же знаком следовало помечать принадлежавшие им дома и магазины.

24 февраля 1943 г. оккупационные власти нацистской Германии официально объявили о создании еврейского гетто в городе Салоники. Под него был отведен сравнительно небольшой жилой квартал, примыкающий к железнодорожному вокзалу. Туда в течение нескольких дней должны были переместиться около 50 тыс. человек. Условия в отведенном под гетто районе были ужасающими. Вода в дома подавалась от случая к случаю. Еды не хватало. Люди жили в жуткой тесноте. Многие были вынуждены спать на полу, положив под головы сумки. Из-за острого дефицита воды в гетто сложились антисанитарные условия и начались эпидемии болезней, от которых люди умирали.

Вскоре в гетто объявили, что в течение ближайших месяцев его жители будут отправлены на принудительные работы в Польшу. Евреи не подозревали, что готовится их массовое убийство. Несмотря ни на что, они надеялись, что будут жить в своей стране до самого окончания вой­ны. Жак Струмса, как и вся его семья, также не могли поверить в это.

Но для Струмсы в это крайне тяжелое время, вопреки всему, засияло солнышко: он встретил и полюбил прекрасную еврейскую девушку Нору Мордох, на которой женился, и они ожидали рождения ребенка.

Однажды, прокладывая линию электропередач в новом гетто, открытом в районе Барон Хирш, Струмса случайно услышал обрывки телефонного разговора между двумя эсэсовцами. «Я думаю, депортации евреев могут начаться через неделю», – заявил один из них другому. Пораженный Струмса срочно сообщил об услышанном члену общественного совета, но… ему за это сделали выговор. Он не должен был вызывать панику среди населения….  За распространение подобных «слухов» о нем могли бы сообщить в гестапо. С тех пор он был вынужден хранить молчание.

•

15 марта 1943 г. началась депортация евреев гетто в концлагеря, которая продолжалась до 1 августа 1943 г. Всего из города поездами, направлявшимися в концлагерь уничтожения Аушвиц, было вывезено около 95% оставшихся к тому времени в Салониках евреев, где почти все они погибли.

Жак Струмса со своей семьей среди других 3500 евреев города Салоники 30 апреля 1943 г. был депортирован в Аушвиц-Биркенау, куда они были доставлены 8 мая. Вместе с ним туда прибыла его беременная жена Нора, родители, две сестры, брат и родственники его жены.

Добирались они до Аушвица 10 дней на поезде смерти в переполненном вагоне для перевозки скота. Когда поезд прибыл на конечную станцию, Жак вышел из вагона, держа за руку жену. В другой руке он держал скрипку. Как он потом вспоминал: «На платформе мы были разделены. „Скрипку оставить здесь. Жену вместе с матерью – в машину“, – скомандовал подошедший эсэсовец».

Женщин с детьми и стариков сразу же отделили. Жак предполагал, что его жену и родителей доставят в лагерь на одном из стоящих неподалеку грузовиков с эмблемой Красного Креста, а он, как и все молодые люди, пойдет пешком. Но его родных повели совсем в другую сторону. С того момента он их никогда больше не видел...

В Аушвице-Биркенау из их 16-го транспорта после прибытия были отобраны для заключения 815 евреев, в том числе Жак Струмса, его брат и две сестры. Остальных 1685 человек отправили в газовые камеры, а их тела сожгли в крематории. «Позднее я узнал страшную правду… – с болью вспоминал Струмса. – Мне было сообщено: „Ваша жена и родители…“ Это было невыносимо… Так исчезли в газовых камерах моя молодая жена, находившаяся на восьмом месяце беременности, любимые родители и родители моей жены. Миллионы людей погибли подобным образом…»

Забегая вперед, отмечу, что его сестра Джули, как и он сам, талантливая скрипачка, попала в состав женского оркестра в Аушвице-Биркенау. Ей удалось пережить Аушвиц, но она умерла от заражения тифом в концлагере Берген-Бельзене всего за несколько недель до его освобождения.

Белле, младшей из сестер, пришлось работать на так называемом складе «Канада», где она занималась сортировкой вещей заключенных, отправленных в газовые камеры. Женщин, которые выполняли эту работу, называли Rotkäppchen-Kommandos, потому что им приходилось носить красные платки. Благодаря относительной «привилегированности» этой работы Белла Струмса сумела выжить в концлагере. Она прожила долгую жизнь и скончалась в 98 лет четыре года назад в Париже.

По прибытии в Аушвиц-Биркенау у Жака на левой руке был вытатуирован номер 121097G (татуировка будет сопровождать его до самой кончины). После этого врач-татуировщик, также узник концлагеря, рассказал всем прибывшим об их «буднях» и о том, как они должны здесь себя вести. «Он посоветовал никогда не обращаться в больницу, как бы сильно мы ни были больны», – вспоминал Жак. Ему выдали лагерную одежду с желтой звездой на груди и доставили в блок, где он находился вместе с другими узниками, прибывшими из Салоников.

«Для меня было большим сюрпризом, когда в первую ночь в Аушвице один из капо спросил, есть ли среди нас кто-нибудь, кто хорошо играет на скрипке. Немцы любили музыку, даже находясь здесь, за воротами ада. Им, нацистским преступникам, нужны были музыканты, особенно скрипачи. Я сказал, что играю на скрипке».

Капо раздобыл скрипку, и более 20 минут Жак исполнял на ней 3-й концерт Моцарта ля мажор для скрипки. «Все, кто был рядом, казались очень взволнованными, как будто вспоминали свою свободную жизнь в Салониках… Эта музыка в тех обстоятельствах казалась совершенно нереальной», – писал он в своих воспоминаниях.

В мужском оркестре Биркенау музыкальное дарование и мастерство Жака Струмсы, отточенное под руководством Гастона Пуле, основателя Общества концертов консерватории Бордо, произвели на дирижера-француза сильное впечатление. Жак был сразу же назначен в оркестр первой скрипкой. Обязанности солиста-скрипача он исполнял в течение месяца. Музыкантам оркестра дважды в день часами приходилось играть на улице при любой погоде. В это же самое время, когда играл оркестр, на территории лагеря слышались предсмертные вопли людей, задыхавшихся в газовых камерах. Пытаясь их заглушить, оркестр продолжал игру...

У Жака на всю жизнь сохранились самые негативные воспоминания о бесконечно исполняемых оркестром бравурных маршах в аранжировке дирижера и скрипача Шимона Лакса, которые они играли, стоя у ворот лагеря, пока заключенные ежедневно шли на работу и возвращались в лагерь. Он также вспоминал, что по воскресеньям музыканты из оркестра играли в лагерном госпитале.

Уже через несколько месяцев Жака Струмсу перевели на завод по обработке металла Weichsel-Union-Metallwerke, где более 1200 узников изготавливали детонаторы для артиллерийских снарядов. Завод был расположен между Аушвицем I и Аушвицем II. На заводе Струмса полтора года проработал помощником инженера в главном цеху. Поскольку эта работа была очень важна для нацистов, то и обращались там с узником Струмсой несколько лучше: он получал дополнительную еду и одежду. С помощью главного инженера завода ему удалось устроить на работу свою сестру Беллу, а также нескольких знакомых, тем самым способствуя их выживанию в этом логове смерти.

Но однажды Струмса оказался в опасной для его жизни ситуации, когда, направляясь на завод, увидел группу женщин из Rotkäppchen-Kommandos, где работала его сестра Белла, и отклонился примерно на сто метров от предписанного пути. Эсэсовский охранник, заметив это, остановив и обыскав его, нашел домашний адрес сокамерника-поляка и на этом основании заподозрил Струмсу в попытке побега.

В качестве наказания Жака сперва на несколько часов заперли в пространстве между двумя ограждениями, находившимися под электрическим током. В своих воспоминаниях Струмса писал, что «не нужно быть инженером-электриком, чтобы знать, что этот забор может вызвать смерть, если к нему прикоснуться. Слева 6000 вольт, справа 6000 вольт». Затем Струмсу поместили в бункер 11-го блока, из которого заключенные обычно не выходили живыми, и после двух дней пребывания там стоя в абсолютной темноте, его привели на «суд». Последовало судебное разбирательство, по результатам которого он был, к счастью, оправдан. Струмсе снова разрешили приступить к работе и даже предоставили день отдыха в блоке. Его жизнь была чудом спасена. Он смог узнать, кто стоял за всеми этими его жестокими испытаниями, когда в 1987 г., разбирая архивные документы, смог расшифровать подпись Клауса Дылевски, обершарфюрера СС и члена лагерного гестапо. В качестве переводчика и следователя Дылевски участвовал в допросах, пытках и казнях.

С приближением Красной армии в конце 1944 г. эсэсовцы, желая уничтожить большую часть следов своих зверств и бесчинств, стали освобождать территорию Аушвица. 19 января 1945 г. станки завода, на котором работал Жак, были остановлены. Лагерь смерти должен был быть эвакуирован, а заключенные, которые могли передвигаться, голодные и слабые, были отправлены на так называемый «марш смерти» в австрийский концлагерь Маутхаузен. Любого, кто по дороге останавливался, расстреливали. «Марш смерти» продолжался шесть суток в лютую зиму при температуре около 20 градусов мороза. В Маутхаузене Струмса проработал еще четыре месяца на оборонном предприятии.

По мере того как вой­на подходила к концу, в концлагере усилилась эпидемия тифа, практически отсутствовала еда и вода. Эту ситуацию застали американские войска, вошедшие в Маутхаузен 6 мая 1945 г. Когда прибыли освободители, заключенные лагеря поначалу не знали, кто они – французы, англичане или американцы. В тот день Струмса, также заболевший тифом, увидел проезжающие танки. «Я не знал, кто они. Потом я понял, что это американские солдаты, только когда увидел марку сигарет, которые они принесли с собой, – прозаический символ свободы», – вспоминал он. Это были сигареты Lucky Strike. Наступило долгожданное освобождение.

•

После освобождения Струмса вернулся в Париж. С тех пор он больше никогда не посещал Грецию, где евреев уже практически не осталось. Кроме того, из-за продолжающихся военных действий и последовавшей за этим гражданской вой­ны репатриация греческих евреев на родину была отложена.

Благодаря наличию французских дипломов Струмсе удалось получить разрешение на проживание во Франции, а позднее и французское гражданство. Прибыв во Францию, как и все выжившие, он получил 1000 франков, которые отложил на покупку скрипки. Зайдя в музыкальный магазин, он увидел замечательную скрипку, которую не мог позволить себе купить за те деньги, что у него были. Находясь в магазине, он снова сыграл на ней 3-й концерт Моцарта ля мажор для скрипки, который исполнял в Аушвице. Но теперь эта музыка звучала совсем по-другому…

Во Франции Струмса быстро нашел работу, а новые коллеги предоставили ему четырехнедельный отпуск в Ницце. По дороге туда он встретил молодую женщину Лауру Сапорта, ранее проживавшую, как и он, в Салониках, но депортированную в Берген-Бельзен. Там она потеряла свою мать, а ее отец умер во Франции в сентябре 1945 г. Спустя два года Жак и Лаура поженились в Париже в синагоге Berit Shalom. Их брак был долгим и очень счастливым. В июле 1948 г. у них родился сын Гай (Гедальяху) Струмса, ставший знаменитым израильским религиоведом, доктором философии, а позднее родились две дочери – Энни и Флоренс, восемь внуков и четыре правнука.

Струмса описал свою жизнь после освобождения и падения нацистского режима так: «скорбь как постоянное состояние». Но в его судьбе были и светлые моменты. Жак осуществил свою давнюю мечту, получив стипендию, приступив к учебе 5 ноября 1945 г. и закончив обучение в парижской Высшей школе механики и электричества, которое им было прервано в предвоенные годы.

•

Он продолжал играть на скрипке и работал инженером. В 1966 г. его семья после долгой жизни во Франции решила переехать в Израиль. Через год Жак и его жена также отправились на родину предков, чтобы воссоединиться со своими детьми. В Израиле он долгое время работал в муниципалитете Иерусалима и в Министерстве иностранных дел. Жаку удалось добиться больших профессиональных успехов. По проекту Организации Объединенных Наций Струмса был направлен в столицу Эквадора, город Кито, для проведения работ по организации освещения в историческом центре.

В 1979 г. Жак Струмса защитил докторскую диссертацию по электротехнике в Хайфском технологическом институте. Выйдя на пенсию, он работал волонтером в «Яд ва-Шем», занимаясь описанием истории депортации греческого еврейства в период нацисткой оккупации.

Нужно отметить, что Холокост никогда не отпускал Жака Струмсу. Несмотря на свою глухоту и недуги, тихим, почти неслышным голосом он рассказывал группам посетителей «Яд ва-Шем» о том, что ему пришлось пережить. Его слушали, затаив дыхание. При этом он показывал свою руку с номером, вытатуированным по прибытии в Аушвиц. Имена людей там были заменены подобными номерами. В 1993 и 1994 гг. ему несколько раз приходилось выступать в качестве свидетеля, пережившего Холокост, с лекциями в Германии, в школах Берлина и Потсдама. Он рассказывал о самых ужасных событиях и сценах из лагерной жизни с неумолимым спокойствием, без всякого намека на сентиментальность – черта, присущая почти всем выжившим в Холокосте.

О своем ужасном опыте периода Холокоста он рассказал также в двух автобиографических книгах: «Выбор жизни» и «Скрипач в Освенциме: из Салоников в Иерусалим, 1913–1967». Они обе были переведены на многие языки. Его мемуары «Скрипач в Освенциме» завершаются размышлениями о цикличности истории и неукротимой силе музыки: «В эти дни я часто сижу и слушаю, как моя шестнадцатилетняя внучка Дафна играет на скрипке дома в Иерусалиме. Я помню себя в том же возрасте, играющего в Салониках. Как я мог тогда представить, что моя любовь к этому маленькому, но такому сильному инструменту однажды спасет мне жизнь?».

Жак Струмса, первая скрипка мужского оркестра Аушвица, прожив долгую и невероятную жизнь, скончался в Иерусалиме 14 ноября 2010 г. в возрасте 97 лет.

 

Эстер ГИНЗБУРГ