Бой, позволивший выиграть вой­ну

Вечный детский вопрос: «Кто кого переборет – кит или слон?» – практически неразрешим. Им же никогда не встретиться – значит, и ответа нет. По той же причине считалось, что нет ответа и на другой вопрос, взрослый: «Кто сильнее – израильская армия или советская», наводившая в то время страх на весь мир. Когда мы, «там», восхищались (многие даже вслух) победами Израиля в вой­нах и отдельных операциях, нам возражали: «А! С кем они воюют?! Вот если бы им пришлось противостоять русскому натиску…».

А ведь им пришлось. Они встретились. Был всего один воздушный бой, который произошел 30 июля 1970 г. Он длился не дольше боксерского раунда. И завершился чистой победой израильтян.

Об этом бое мне рассказывал один из его участников – бригадный генерал запаса, а в 1970-м – командир эскадрильи «Миражей» Амос Амир. В 2004 г. я сделал с ним одну из программ «Персона» на 9-м канале израильского ТВ, потом еще встречались под камеру – с покойным кинорежиссером-документалистом Александром Гентелевым собирались снять фильм, но не заладилось.

Так что в день юбилея остается вспоминать без кино и видео. Но сначала нужна предыстория – исторический фон…

 

Пока петух не клюнул…

После поражения в Шестидневной вой­не, сокрушительного для Египта и Сирии, СССР достаточно быстро восстановил полностью утраченные арсеналы братских арабских стран, выведя их на более высокий уровень по количеству и качеству вооружений, прислал большое количество военных советников.

Египетский вождь Гамаль Абдель Насер, продолжавший называть себя президентом Объединенной Арабской Республики, хотя Сирия и Египет давно разделились, затеял позиционную вой­ну, которую в Израиле назовут Вой­ной на истощение. Но дело не ладилось – израильтяне отвечали на обстрелы и диверсионные рейды больнее и точнее. Главной проблемой было их практически полное господство в воздухе.

В декабре 1969 г. в Москву прибыли вице-президент Египта Анвар Садат и военный министр Мохаммед Фавзи. Формально – для согласования грядущих военных поставок: усовершенствованных МиГ-21 и современных ЗРК.

Необходимость коренного обновления воздушного и особенно противовоздушного вооружения на уровне последних достижений советской военной техники египтяне объясняли тяжелыми последствиями Шестидневной вой­ны. Дескать, в ходе нее израильтяне захватили большое количество ракетных комплексов и радарных установок, хорошо изучили их, поделились нажитым с вашими, между прочим, врагами американцами и вместе с ними научились обходить старые системы ПВО, как козел оградку газона. Потому бесчинствуют в нашем небе как хотят. Надо установить им новые современные заслоны. А чтобы освоить эту сложную технику и поскорее задействовать (вой­на же!), египетские товарищи просили прислать не только ее, но и советские боевые расчеты. То есть речь шла о прямом военном вмешательстве СССР в арабо-израильское противостояние.

Насер не раз обращался с этой пикантной просьбой в Москву, но сейчас предложение было совершенно конкретным и настойчивым.

Вопрос решался на Политбюро. Была жаркая дискуссия, мнения разделились. Советские вожди, с одной стороны, и хотели бы помочь верному другу, но с другой – опасались, что появление советских войск на арабо-израильском фронте обернется противостоянием не евреям, а американцам, и это может привести к третьей мировой. Они колебались.

Чашу весов, как ни странно, помогли перевесить сами израильтяне. В ночь с 26 на 27 декабря они в совместной операции ВВС и спецназа под названием «Петух-53» захватили, демонтировали и увезли к себе советскую радарную установку П-12 «Енисей». Радар этого типа обслуживал ЗРК С-75, умел засекать самолеты на малых высотах, а его характеристики для разработки радиоэлектронной борьбы с ним на Западе не были известны. Для сохранения секретности египтяне установили локационную станцию на отдаленном острове. Вот его и захватили израильтяне. И радар «расшили» – тайное стало явным.

Вероятно, это предновогоднее происшествие так раздосадовало советское командование, что оно решило: «Этим арабам что ни дай – всё окажется у евреев. Надо всё-таки самим». После очередного обращения Насера Политбюро дало добро на форсированную помощь для достижения перелома в вой­не. Так началась операция «Кавказ».

 

«Русский» Египет был больше «русского» Израиля

В Египет и Сирию хлынул поток войск и вооружений. Советский военный контингент составлял от 35 до 50 тыс. человек только в Египте. Это были регулярные части: пехота сухопутная и морская, зенитно-ракетная дивизия из трех бригад, авиационная группа из нескольких полков, военная флотилия. Количество только официальных военных советников исчислялось тысячами. Практически в каждом штабе ключевую роль играли советские офицеры.

Советской авиационной группой командовал генерал-лейтенант Григорий Дольников. Летчик-истребитель времен вой­ны, воевал вместе с легендарным асом Александром Покрышкиным, 19-летним был сбит, попал в плен, бежал. В мемуарах сослуживцы утверждают, что это с него, его истории Михаил Шолохов писал «Судьбу человека» – «Русский солдат после первой не закусывает!».

Огромные партии вооружения, техники, солдат переправляли в обстановке особой секретности, под покровом ночи. Самолеты, перекрашенные в цвета пустыни, грузили в разобранном виде по частям. Военнослужащих перед отправкой переодевали в гражданское, соблюдая, что характерно, различия по рангу: офицерам выдавали шляпы, а рядовому-сержантскому составу – береты. По прибытии на место назначения всех облачали в египетскую полевую форму без знаков различия, документы отнимали – на случай попадания в плен к израильтянам.

Враг не должен был знать ничего. Но как-то узнавал. Командир 35-й отдельной истребительной авиационной эскадрильи полковник Юрий Настенко вспоминал потом, как он в обстановке особой секретности прибыл в Египет, а самый популярный израильский еженедельник «А-олам а-зэ» (основанный и возглавляемый, кстати, известным впоследствии левым идеологом и другом Арафата Ури Авнери. – В. Б.) поместил его портрет чуть ли не на обложке и поздравил с прибытием.

Это с той поры в знаменитой ныне кузнице кадров для израильских старт-апов – подразделении электронной разведки 8200, где всегда служили на радиопрослушке выходцы из арабских стран, – появился «русский» отдел.

«Русский» Египет был в то время значительно многочисленнее «русского» Израиля. Советских евреев не отпускали практически совсем. Некоторый перелом произошел лишь после отчаянной акции отказников в июне того же года – попытки захвата самолета в аэропорту «Смольное» под Ленинградом. А тогда русскоязычных солдат в ЦАХАЛе было мало, новобранцы знали язык от бабушек, опытные наставницы, срочно призванные с гражданки, учили их взрослому русскому языку, и особенно мату. И ходила шутка, что часть потому называется 8200, что там служит 8000 уроженцев арабского Востока и 200 «русских».

Один из этих ребят, новобранец первого русского курса, ныне военный обозреватель, майор в отставке Копель Шумах, рассказывал мне, что они знали о своих объектах всё – и кто вчера напился, и кто сегодня пошел к любовнице. Но и о взаимоотношениях советских наставников с арабскими военными знали немало. Отношения были – не очень. Русские считали доставшихся им подопечных трусливыми неумехами и неженками. Говорили: повезло евреям, что они воюют с этими чурками, нас на них нет. И время от времени сами вели огонь, не доверяя арабам.

 

Боевые лошадки

Положение менялось медленно. Особенно досаждала израильская авиация, хозяйничавшая в небе. Арабские летчики ничего не могли сделать с израильскими асами. И советские истребители сами стали подниматься в воздух для преследования вражеских самолетов.

Израильтяне тут же уловили тенденцию и следили за ней. У них был строгий приказ не вступать в бои с советскими летчиками над вражеской территорией – атаковать только если они появятся в израильском небе.

Среди пилотов шло соревнование: кто первым собьет советского над Израилем. Командованию тоже хотелось предъявить – особенно американцам – пленного советского летчика: смотрите, мол, мы здесь воюем вашу вой­ну, вы нам за это должны. Но и у советских был приказ ни в коем случае не пересекать границы Египта, чтобы не дать врагу случайный шанс.

Но в 25 июля 1970-го шторка упала: два советских истребителя подбили над Египтом израильский штурмовик «Скайхок». Тот дотянул до базы, однако в штабе ВВС решили, что советские перешли «красную линию» – и поступило добро на поучительный ответ.

– Надо нанести русским реальный урон, – поставил задачу перед командующим ВВС Мордехаем Ходом начальник Генштаба Хаим Бар-Лев, закончивший свои дни, кстати, послом в Москве.

Операцию, как пишут, разрабатывал начальник оперативного отдела ВВС Давид Порат. За участие в ней среди летчиков развернулось жесткое соревнование.

– А не опасались схлестнуться с русскими? – подначил я Амоса Амира в ходе интервью.

– Кто? Мы? – рассмеялся он. – Да мы были настоящими боевыми лошадками и просто рвались в драку с ними.

Отбирали лучших, с богатым опытом и победами в воздушных боях. Амир и был среди лучших. Если бы отбирали для портрета израильского военного летчика, он бы тоже попал. Уроженец Тель-Авива. Из первой израильской аристократии: мать – известная поэтесса Анда Амир-Финкерфельд, автор многих книг для детей, лауреат Премии Израиля, отец – командир «Хаганы». Амос учился, как и положено элите, в сельскохозяйственной школе. С отличием окончил летный курс. Свой первый самолет сбил в Шестидневной вой­не. Еще шесть – в Вой­не на истощение. Так что без него не могли обойтись. Его звену досталась самая рисковая и почетная роль – приманки.

 

Западня

Амос рассказывал, иллюстрируя ладонями рекогносцировку, как принято у летчиков до сих пор.

Все привыкли, что израильтяне совершают разведывательные полеты в Ирак и Саудовскую Аравию, пролетая над Египтом, словно его небо для них – проходной двор. Самолет-разведчик, обычно это относительно тихоходный «Скайхок», отправлялся на задание, обвешанный тяжелой аппаратурой, на нем почти не было вооружения, он представлял собой легкую цель. На этом строилась приманка.

В полдень 30 июля четыре «Миража» под командованием Амира, пройдя на низкой высоте, не замеченные радарами, развернулись и пошли обратно со стороны Ирака. Вблизи от аэродрома, где базировался советский авиаполк, они поднялись на высоту пеленгации, но шли по двое, почти соприкасаясь крыльями, – так, что на экране локатора выглядели двумя точками. С земли их приняли за пару возвращающихся с задания разведчиков.

Упускать такую добычу, которая сама шла в руки, нельзя было никак. Сейчас пишут, что на командном пункте находились в тот момент командующий египетских ВВС генерал Хосни Мубарак и командующий советской авиагруппой генерал-лейтенант Дольников. Как утверждал Мубарак, он сразу понял, что израильтяне заманивают в ловушку, сказал об этом русскому коллеге, но тот отмахнулся – и дал приказ своим на перехват.

Описание самого боя разнится в разных источниках, я ориентируюсь на то, как рассказывал мне его непосредственный участник – Амос Амир. Четыре МиГа вылетели им навстречу. Когда они поднялись в воздух, израильские пары разделись – и стало ясно, что их четверо на четверых. С двух аэродромов им бросили подмогу: еще три звена – 12 МИГов. Но их ждал дополнительный и ошеломительный сюрприз – восемь израильских истребителей, поджидавших в засаде на низкой высоте.

– Мы им помогли, – рассказывал мне Копель Шумах, обеспечивавший радиоподдержку этого боя с земли, – когда русские вышли на линию атаки (мы знали их кодовые слова – «Морковка» значит «Атакую») – дали им звуковым разрядом по ушам. Это обескураживает на доли секунды, но в воздушном бою каждый миг имеет значение.

Бой 12 израильских и 16 советских истребителей длился меньше боксерского раунда. Израильтяне расстреляли своих противников, как куропаток: не потеряв ни одного, сбили пять – так это было отражено в отчетах ВВС.

– Шесть! – поправил через много лет тогдашний командующий ВВС Египта, а затем президент Хосни Мубарак, пригласив в Нью-Йорке на обед бывшего командующего ВВС и будущего президента Израиля Эзера Вейцмана. – Вы сбили шесть!

Бывший начальник Генштаба Дан Шомрон, который в то время находился на учебе в США (и его Вейцман взял с собой на обед с египтянами), говорил мне, что Мубарак, рассказывая об этом, был совершенно счастлив.

Я и от Амоса слышал, что вечером 30 июля большая пьянка была не только на базе израильских ВВС, одержавших победу, но и на базе ВВС Египта – египетские летчики праздновали посрамление своих строгих коллег, честивших их трусами и неумехами.

 

Предпочтительность довода

В Москве пришли в шок от произошедшего. Уже 1 августа в Каир прилетел командующий ВВС СССР маршал Павел Кутахов. Устроил разнос, назначил комиссию по расследованию. Но еще до объявления всяких результатов запретил советским летчикам летать в зоне Суэцкого канала и вступать в боевой контакт с израильтянами. Проштрафившиеся авиа‑полки, назначенные главными виновниками провала, отправили домой.

Но самый важный вывод был сделан на политическом уровне. Советское руководство заявило египетскому, что больше не может защищать египетское небо от израильтян. И строптивому, амбициозному Насеру пришлось согласиться на прекращение огня, от чего он упорно отказывался. 8 июля соглашение было подписано и Вой­на на истощение прекращена. Один победный бой оказался убедительнее всех дипломатических, политических и логических доводов.

Это чисто исторический текст, я удерживаю себя от аналогий с современностью – но не могу. Они напрашиваются мимо воли.

 

Эпилог

Амос Амир в том бою не увеличил свой счет сбитых самолетов. Он продолжил службу в ВВС – стал начальником оперативного отдела в Вой­не Судного дня, где израильская военная авиация понесла громадные потери, когда летчики вынуждены были атаковать египетские ЗРК российского производства в лоб. И успел поквитаться за это. Амос, уже в ранге советника премьер-министра и начальника Генштаба по ВВС, участвовал в разработке операции «Медведка» во время Первой Ливанской вой­ны 1982 г., в результате которой была уничтожена система ПВО Сирии в долине Бекаа, – крупнейшее поражение советской военной техники и стратегии, одним из последствий которой стала гонка вооружений, погубившая Советский Союз.

В армии он дослужился до заместителя командующего ВВС, подал в отставку, когда не получил пост командующего. Был вторым лицом в «Эль-Аль» и начальником оперативного отдела гражданской авиации Израиля. Когда мы с ним познакомились, он вел беспечную жизнь персонального израильского пенсионера: играл в гольф, писал книги, встречался с друзьями. Амос Амир покинул этот мир в 2016-м, в самом начале своего девятого десятка. Сын его – боевой летчик, а недавно окончила летные курсы ВВС и внучка.

 

Владимир БЕЙДЕР

Интернет-сайт автора: https://vbeider.co.il/