«Я с оптимизмом смотрю на молодое поколение украинских кинематографистов»

Андрей Халпахчи – известная фигура в украинском кино. Кинопродюсер и председатель Украинского кинофонда, он уже многие годы является генеральным директором Киевского международного кинофестиваля «Молодость». Входил в список ТОП 100 – 2004 «Влиятельнейшие люди Украины» (по версии журнала «КорреспонденТ»). Награжден орденом «За заслуги» III степени, французским орденом Искусств и литературы, кавалерским крестом ордена Звезды Италии. Недавно ему исполнилось 75 лет. Корреспондент «Еврейской панорамы» поздравил Андрея Яковлевича со знаменательной датой и побеседовал с ним о кинематографе, но не только о нем.

 

– Андрей Яковлевич, только что завершился 75-й Берлинский кинофестиваль, на котором вам довелось побывать. Какое впечатление он на вас произвел?

– Любые заявления о том, что культура вне политики, не соответствуют истине. Каждый фестиваль в той или иной степени ориентируется на события, происходящие в мире. Берлинский кинофестиваль всегда отличался политической окраской, таким он остается и сейчас. Его программа касается многих болевых точек современности. Для нас важно, что определенный акцент был сделан в отношении Украины. В разных программах фестиваля было показано четыре украинских фильма, в том числе документальный – «Лента времени» Катерины Горностай. Она еще студенткой успешно дебютировала у нас на фестивале «Молодость». Катерина – не новичок в Берлине, несколько лет назад участвовала в кинофестивале. Ее новый фильм рассказывает о детях, которые во время войны продолжают учиться в разных регионах Украины. После показа зрители приветствовали создателей фильма продолжительными аплодисментами. Хотя «Лента времени» осталась без наград, ее участие в основном конкурсе стало важным событием для украинского кино, напоминая миру о реалиях войны. Но, пожалуй, самым важным событием для Кати стало то, что, приехав в Берлин беременной, она за два дня до премьеры родила сына. В программе фестиваля «Форум» показали документальные фильмы Виталия Манского «Подлетное время» о современном Львове (см. также стр 58–59), Евы Нейман «Домой» о жизни в Одессе в условиях войны и Алексея Радинского «Специальная операция» об оккупации Чернобыльской атомной электростанции. Активно работал украинский стенд, мы рассказывали о ситуации в современном украинском кинематографе. Личные встречи и неформальное общение с коллегами представляют важную часть международных кинофестивалей.

– Некоторые кинокритики пишут, что программа «Берлинале» в этом году была слабее, чем обычно.

– Не могу с этим согласиться. Берлинский кинофестиваль и ранее не отличался особо сильной программой. На этот раз была представлена большая палитра интересных работ. К окончанию фестиваля появились лидеры, которые получили вполне заслуженные награды.

– Какие фильмы вам особенно понравились?

– Могу выделить фильм «Мечты (Секс и любовь)» режиссера Дага Йохана Хёугеруда, удостоенный главного приза – «Золотого медведя». Он стал первым за долгие годы норвежским фильмом, победившим на столь значительном фестивале. «Мечты» – последняя часть трилогии (предыдущие ленты «Секс» и «Любовь»), в которой режиссер рассказывает о 17-летней девушке, влюбившейся в преподавательницу французского языка. Отсутствие откровенных сцен делает картину более тонкой и психологичной. Я не очень люблю, когда в фильме преобладает разговорный жанр, но в данном случае он оправдан. Картина построена на многообразии диалогов и поднимает актуальную тему взаимоотношений поколений в семье, а также вопросы любви и сексуальности. Понравилась бразильская драма «Голубая тропа», снятая режиссером Габриэлем Маскаро. Фильм получил Гран-при жюри. Он заставляет задуматься о будущем, затрагивает важные социальные темы, такие как отношение к пожилым людям, свобода выбора и стремление к мечте. Вызвала интерес бельгийская картина «Мы верим тебе», поднимающая острые социальные проблемы, связанные с домашним насилием и защитой прав детей. Были и провальные фильмы, как это бывает на любых кинофестивалях.

– Видели ли вы фильм «Бруталист» режиссера Брэди Корбета, получивший несколько номинаций на премию «Оскар»? Что можете сказать о нем?

– Да, я посмотрел эту картину, рассказывающую о жизни венгерского еврейского архитектора, пережившего Холокост, и был весьма разочарован. Она длится более трех часов, и это явный перебор. Эдриан Броуди – прекрасный, талантливый актер, но он, как мне кажется, несколько повторяется, применяя некоторые приемы, которые уже использовал в «Пианисте». Похоже, что режиссер опирался на знакомые клише, вместо того чтобы раскрыть его образ по-новому. Я оценил бы «Бруталиста» как крепкое среднее кино.

– Давайте перенесемся на несколько десятилетий назад. Вы окончили автодорожный институт, стали кандидатом технических наук. Когда у вас проявился интерес к кино и с чем он был связан?

– Выбор инженерной профессии обусловлен временем, в котором я жил. Гуманитарное образование в Советском Союзе было тесно связано с идеологией, и нужно было идти на компромиссы. Я поступал на актерский факультет Киевского театрального института и, к счастью, не прошел по конкурсу.

– Почему к счастью?

– Тогда бы жизнь сложилась, вероятно, по-другому. Кто знает, может быть, хуже. Я окончил аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию, работал доцентом в Киевском инженерно-строительном институте. Но мир кино по-прежнему манил, и эта страсть меня полностью захватила. Не обладая профессиональными знаниями, я занимался самообразованием, читал все возможные книги о кинематографе, артистах, режиссерах. Покупал польские журналы, в которых было много интересующей меня информации. В период перестройки мы создали дискуссионный киноклуб «Диалог», который вскоре обрел популярность. Появилась возможность показывать ранее не доступные советскому зрителю фильмы, прикоснуться к мировому кинематографу. Меня пригласили консультантом уже существовавшего Киевского фестиваля «Молодость», который тогда еще не был международным. Благодаря киноклубной сети у нас появились связи с киноинституциями многих стран, и их поддержка оказалась очень важной. Какое-то время я занимался организацией фестиваля и параллельно преподавал в строительном институте. Но наступил момент, когда необходимо было принять окончательное решение, и я сделал выбор в пользу кинематографа, который уже на протяжении 35 лет является моей профессией. В 1991 г. я возглавил кинофестиваль «Молодость», ставший в 1993 г. международным. Кстати, в Украине он единственный, имеющий такой статус.

– С какими трудностями вам пришлось столкнуться, будучи руководителем кинофестиваля «Молодость»? Какую роль играет он в продвижении украинского кино?

– Как и для многих других международных кинофестивалей, это, прежде всего, финансовые трудности. Требуются немалые деньги, чтобы пригласить иностранных гостей, существует и множество других расходов. Государственная помощь почти отсутствовала, нам выделили 100 тыс. гривен, тогда эта сумма была больше, чем сегодня, но она всё равно оказалась мизерной. Меценатской, спонсорской поддержки еще не существовало, и мы оказались фактически пионерами, взявшимися за проведение международного фестиваля. Но помните пьесу Эжена Скриба «Стакан воды», в которой случай правит балом? Так произошло и у нас. На улице я столкнулся с моим бывшим студентом, аспирантом нашей кафедры, а теперь главным редактором газеты «Еврейская панорама» Михаилом Гольдбергом. Он тогда занимался бизнесом в Украине, возглавлял украинско-польское совместное предприятие и предложил нам поддержку. Потом появились и другие спонсоры, но трудности оставались, однажды мне даже пришлось заложить квартиру для получения кредита, который, к счастью, удалось вернуть. Когда я общался с коллегами из других стран, то замечал, что они ничего не знают об украинском кино – для них существовало только советское и российское. Когда называл фамилии Довженко, Параджанова, Ильенко, они удивлялись, считая их российскими режиссерами. Важно было найти место для украинского кино, показать нашим коллегам из других стран, что это самостоятельный кинематограф. Мы ставили и более широкую задачу: продвигать не только украинское кино, но и украинскую культуру за рубежом. Фестиваль стал ее своеобразным амбассадором.

– Какие достижения вы считаете наиболее важными за время проведения фестиваля?

– Многое было сделано для нашей публики, наших киноманов. Мы проводили ретроспективы фильмов зарубежных режиссеров, с творчеством которых зрители не были знакомы. Показывали картины Висконти, Феллини, Пазолини, Клюге, Фасбиндера, Трюффо, Годара… Это было событием, люди ходили в кино, как за глотком свежего воздуха. Фестиваль получил известность за рубежом и стал опорным пунктом украинского кинематографа. Он был площадкой для первых шагов многих украинских режиссеров, таких как Мирослав Слабошпицкий, Нариман Алиев, Антонио Лукич и др. «Молодость» организовывала образовательные программы, питчинги, где начинающие кинематографисты могли учиться у профессионалов.

– Проходил ли фестиваль в годы войны в Украине? Состоится ли он в этом году?

– Он проходил все эти годы; надеемся, что и 2025-й не станет исключением. Время проведения – третья декада октября. Подготовительная работа уже ведется, мы получили более 3000 фильмов-заявок, которые нам предстоит рассмотреть. В течение трех лет часть нашего фестиваля проходит в Гамбурге, где мы показываем полнометражные украинские фильмы. Среди них весьма успешная картина режиссера Кристины Тинькевич «Как там Катя?».

– Каким образом можно посмот­реть такое огромное количество фильмов и отобрать лучшие среди них?

– Это очень трудоемкая работа. Но она проводится на всех международных фестивалях. Создается отборочная комиссия, состоящая из кинокритиков, кинематографистов и других экспертов. Она оценивает фильмы по различным критериям: художественная ценность, оригинальность, техническое качество и соответствие тематике фестиваля. Одни из экспертов специализируются по фильмам из стран Азии, другие – Европы, третьи – Южной Америки. Мы работаем как единая команда и доверяем друг другу.

– Вы некоторое время возглавляли Украинский кинофонд. Какие задачи стояли перед ним в этот период?

– Наше государство в 1990-е гг. очень мало сделало для продвижения украинской культуры за рубежом. РФ, например, проводила фестивали российской культуры, кинофестивали. В Европе занимаются не только производством фильмов, но и их продвижением в других странах. Так, в Германии существует German Films – международная организация с большим бюджетом, занимающаяся распространением и развитием немецкого кино. Она выделяет гранты дистрибьюторам, которые покупают немецкие фильмы для других стран. Мы создали в Украине частную организацию – кинофонд, который стал участвовать в продвижении украинского кино. Большую роль в его работе сыграла супруга тогдашнего президента Катерина Ющенко. Украинский павильон был представлен в Каннах, а недели украинского кино прошли в Париже, Мюнхене и Швейцарии. Когда открыли первый стенд в Берлине, подходили многие иностранцы и удивлялись, что есть, оказывается, украинское кино. Мы представляли киноклассику и современный украинский кинематограф. Сейчас в Украине существует Государственное агентство по вопросам кино, которое занимается производством фильмов и их продвижением за рубежом. Но всё же необходима самостоятельная организация, представляющая украинский кинематограф в других странах. Культурная дипломатия сегодня как никогда актуальна.

– Что вы можете рассказать об Одесском кинофестивале?

– Одесский кинофестиваль впервые прошел в 2010 г. Он был создан с целью поддержки и развития украинского кинематографа, а также популяризации интеллектуального кино среди широкой аудитории. В военные годы в целях безопасности он проводится в Киеве. Многие зарубежные кинофестивали проходят в курортных, туристических местах, таким был и Одесский, который привлекал немало иностранных гостей. Пока еще Международная федерация ассоциаций кинопродюсеров (FIAPF) не присвоила ему статус международного, но думаю, что это произойдет после окончания войны.

– Как, на ваш взгляд, изменилась украинская киноиндустрия за последние 10–20 лет?

– Подъем украинского кинематографа произошел начиная с 2004 г., этому во многом способствовала «оранжевая революция». Появилось новое поколение режиссеров, которое сейчас хорошо известно. Настоящий бум украинского кино, как ни странно, произошел в последние годы. Во всём мировом кинематографе главная проблема – это сценарий и заложенные в нем идеи. К сожалению, война дает такой материал. Не нужно ничего придумывать, чтобы снять фильм о Буче, Ирпене, о событиях в Харькове и других местах. Похожий всплеск происходил в бывшем югославском кинематографе, когда военный конфликт давал необходимый материал. Сегодня есть определенная пауза в игровом кино, хотя оно и снимается, но в документальном наблюдается явный подъем.

– Как повиляла война и экономические проблемы на развитие кино в Украине? Много ли российских друзей вы потеряли?

– Безусловно, в годы войны финансовые проблемы обострились. Однако новое поколение режиссеров и продюсеров находит гранты в Европе и получает возможность снимать фильмы. Появилось больше женщин-режиссеров, так как многие их коллеги-мужчины служат в ВСУ. До 2014 г. я ездил в Сочи на прекрасный фестиваль «Кинотавр», где встречался со своими российскими друзьями. Но затем, после начавшейся в Донбассе войны, перестал это делать. Теперь с некоторыми из них общаюсь в Facebook, встречаюсь на кинофестивалях в Берлине и Каннах. Многие друзья уже покинули Россию и живут в других странах. Они, как, например, кинокритик Андрей Плахов, осудили войну в Украине. Но есть и такие, кто поддерживает российскую агрессию. Например, режиссер Карен Шахназаров, с которым мы были в дружеских отношениях. Человек он интеллигентный, образованный, но ставший на сторону зла.

– Какие жанры украинского кино сейчас наиболее востребованы на международной арене? Какие украинские фильмы вы могли выделить?

– Сейчас преобладает военная повестка, которая включает в себя как игровые, так и документальные фильмы. Лента «20 дней в Мариуполе», снятая журналистом и режиссером Мстиславом Черновым, стала лауреатом премии «Оскар» в номинации «Лучший документальный фильм». На американском кинофестивале «Сандэнс» его документальный фильм «2000 метров до Андреевки» получил режиссерскую награду. Эти ленты – документы эпохи, производят сильное впечатление. Впрочем, есть и другие темы. В прошлом году в Берлине был показан фильм «Редакция», рассказывающий о коррупции в журналистике и других сферах жизни в Украине. Востребованы фильмы поэтического кинематографа. Олесь Санин снял картину «Довбуш»: это такой украинский Робин Гуд, ставший вместе со своим братом на защиту карпатского народа. Снимаются и комедии, хотя их уровень оставляет желать лучшего.

– Не могли бы вы сказать несколько слов о Сергее Лознице?

– Он выдающийся режиссер, сделавший имя в мировом кинематографе. Лозница мастерски монтирует архивные материалы, делая их очень интересными. И хотя говорит, что снимает кино без комментариев, авторский подтекст всё равно присутствует. В Украине к нему отношение двойственное: его не всегда признают как украинского режиссера, ведь большую часть творческой жизни Сергей провел за границей. Критиковать Украину, конечно, можно, однако лучше это делать находясь в стране, а не за ее пределами. Человек он очень образованный, начитанный. Но помните строку поэта: «Я, гений Игорь Северянин…»? Вот «я, гений Сергей Лозница» в собственной подаче меня немного смущает.

– Каковы перспективы сотрудничества Украины в области кинематографа с другими странами? Возможно ли проведение фестиваля украинского кино за рубежом?

– Думаю, что такое сотрудничество будет непрерывно расширяться. Главное, что сегодня украинское кино не является закрытой зоной. Оно присутствует на всех важнейших международных кинофестивалях. Для проведения Дней украинского кино за рубежом необходимы ресурсы, которые в условиях войны ограниченны. Но мы работаем в этом направлении. В конце марта планируем провести в Мюнхене неделю украинского кино. Думаю, что это важно и с политической точки зрения. Мы должны противостоять силам, которые призывают прекратить оказывать помощь Украине, принудить ее к капитуляции перед Россией.

– В одном из интервью вы говорили, что не испытываете ностальгии по советскому прошлому. А как вы относитесь к советскому кино?

– По советскому прошлому ностальгии точно не испытываю. А вот в советском кино было немало шедевров, которые появлялись наперекор существующей системе. Снималось множество пропагандистских фильмов, но некоторые из них, как, например, кинокомедия «Веселые ребята», оказались удачными. Вспомним такие фильмы, как «Обыкновенный фашизм» и «Девять дней одного года» Михаила Ромма, «Летят журавли» Михаила Калатозова, который я назвал бы одной из самых лучших картин о войне. Позже появились такие режиссеры, как Тарковский, Сокуров, Звягинцев. Украинский режиссер Роман Балаян снял прекрасный фильм «Полеты во сне и наяву» – это диагноз советской интеллигенции. Сегодня в Украине говорят, что мы должны отказаться от советского, русскоязычного кино, и российская пропаганда преподносит такую точку зрения как украинский национализм. Но это нормальная реакция украинского народа на всё российское, результат захватнической войны РФ против Украины.

– Прошло более трех лет с момента начала полномасштабной вой­ны в Украине. Возлагаете ли вы надежду на то, что президенту США Трампу удастся остановить ее в течение 100 дней или полугода? На каких условиях это может произойти?

– Я не политик и боюсь выступать в качестве эксперта. Но всё мы живем новостями с фронта, постоянно происходят трагические события, появляются всё новые жертвы, среди них есть и дети. На днях погиб наш коллега продюсер Станислав Притула. Недавно я написал представление к фильму «Голда», в котором показана не только Голда Меир, но и Война Судного дня. Тогда Генри Киссинджер говорил, что США боятся помогать Израилю, опасаясь обострения отношений с Советским Союзом. Сейчас происходит то же самое, но уже с Украиной. Однако если отдать всю захваченную украинскую территорию РФ, то следующими станут страны Балтии. Имперская политика России будет продолжаться. Хватит ли мудрости у Трампа, чтобы завершить войну на приемлемых для Украины условиях, пока сказать очень трудно. (Интервью было взято до начала переговоров президентов США и Украины Дональда Трампа и Владимира Зеленского в Белом доме. – Ред.)

– Вы прекрасно говорите как на русском, так и на украинском языке. Ощущаете ли вы, что русский язык подвергается дискриминации в Украине?

– В независимой Украине возрождение украинского языка закономерно. Не может состояться государство, которое говорит не на своем языке. Вряд ли уместно в Верховной Раде выступать на русском языке. Но в повседневной жизни русский язык никто не запрещает, никакой дискриминации нет, и он продолжает звучать во многих семьях. Но теперь появилось немало русскоговорящих людей, которые во время войны перешли на украинский язык. И это естественный процесс.

– Ваше видение будущего кинематографа вообще и украинского кино в частности?

– Начиная с появления телевидения, а затем Интернета, шли разговоры о том, что кинематографу грозит смерть. Но, как видите, он жив. Как жив и театр, которому тоже предрекали смерть. К слову, во время войны в Украине наметился уникальный театральный бум: в Киеве, Львове, Ивано-Франковске билеты в театр нужно покупать заранее. Многие спектакли идут с аншлагами. Подъем и расцвет кинематографа пришлись на 1950–1970-е гг., когда возникли такие важные течения, как итальянский неореализм, французская новая волна и новое немецкое кино. В наши дни подобного всплеска не наблюдается. Мы говорили с вами о «Бруталисте», но это ведь не «Рокко и его братья» Висконти или «На последнем дыхании» Годара. Такое впечатление, что кино затаилось перед прыжком, новым качественным взрывом. Что касается украинского кино, то оно еще долго будет испытывать на себе влияние войны. Большое видится на расстоянии. Сейчас снимают картины о Первой и Второй мировых войнах, со временем появятся фильмы, но не только о войне, но и о возрождении Украины. Важных тем достаточно. Я с оптимизмом смотрю на молодое поколение украинских кинематографистов – образованных, разносторонних, владеющих иностранными языками профессионалов, которые смогут успешно интегрироваться в европейское кино.

 

Беседовал Александр ОСТРОВСКИЙ