Полоса света

Дух свободы… К перестройке

Вся страна стремится.

Эти строки были написаны поэтом Сашей Черным (Александром Гликбергом) еще... в 1906 г. И, как выяснилось, оказались пророческими. За тем существенным исключением, что далеко не все в СССР хотели Перестройки «империи зла» (по известному определению американского президента Р. Рейгана).

Демократизация, гласность, плюрализм мнений, ускорение, «прорабы Перестройки», человеческий фактор, либерализация, приоритет общечеловеческих ценностей перед классовыми, частное предпринимательство, разрядка в отношениях с Западом – такие знакомые и знаковые для многих слова-лозунги, слова-символы той эпохи. И параллельно – упадок экономики, пустые полки магазинов. Такой выдалась Перестройка (1985–1991 гг.) общественного здания Советского Союза. Время, когда многие сформировали свое мировоззрение, жизненные принципы, изменили свою жизнь.

 

Еврейское возрождение

Март 1985 г., пленум ЦК КПСС. Михаила Горбачева избрали генеральным секретарем. Он заявил о необходимости перемен в стране, провозгласил идеи Перестройки, гласности.

К этому периоду антисемитизм в «дружной семье советских народов» – и государственный, и бытовой – цветет и пахнет. «А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо!» Ну, а сионизм вообще был бранным понятием и часто выступал эвфемизмом, прикрытием для банального антисемитизма.

На первом этапе провозглашенной Перестройки, в 1985–1986 гг., изменения отношения власти к евреям почти не наблюдалось. Разве что единичные проявления. Так, из Московского еврейского драматического ансамбля летом 1986 г. сделали еврейский драматический театр-студию, выделили собственное постоянное помещение (в 1988-мстудия стала Еврейским театром «Шалом»).

Но, как отмечает историк и активный участник событий по еврейскому возрождению В. Энгель, в советской прессе продолжались антисемитские и антиизраильские публикации. Как и прежде, сионизм рассматривался как фашизм, расизм. Неизменной оставалась политика почти закрытых ворот страны для эмиграции. В 1985 г. по израильским визам смогли уехать лишь немногим более 1100 человек, в 1986 г. еще меньше – чуть более 900. Преследовались активные поборники выезда, преподаватели иврита. Были случаи тюремного заключения по сфальсифицированным обвинениям.

Лишь в конце 1986–1987 гг. действительно началась Перестройка, стали заметны изменения. Из лагерей выпустили подавляющее большинство «узников Сиона» и многие смогли репатриироваться в Израиль. Разрешили выехать и большинству непосаженных «отказников», а новых отказов не плодили. Власть уже не трогала ульпаны по изучению иврита, семинары по истории, культуре и религии, хотя еще долго и не давала официального разрешения для их работы. А в 1987 г. и вовсе не позволила провести московский митинг еврейской общественности против антисемитизма.

Лучше была ситуация в прибалтийских рес­публиках, где национальные движения поддерживали еврейских энтузиастов. Уже в 1987–1988 гг. в Таллинне и Риге еврейские общества культуры получили официальный статус. В 1988–1989 гг. по стране пошел энергичный процесс еврейского национального возрождения с центром в Москве. Активно создавались еврейские организации, развивался еврейский самиздат, религиозная жизнь. В 1989 г. на съезде учредили Конфедерацию еврейских организаций и общин СССР (Ваад), которая сосредоточилась в основном на деятельности для тех евреев, кто решил остаться в СССР: на развитии еврейской общины, культуры, на национально-культурной автономии, борьбе с антисемитизмом, на представительстве советских евреев в стране и мире. Разумеется, поддерживалось и право евреев на эмиграцию. Сионистское движение однозначно выступало за массовый отъезд в Израиль.

Независимым еврейским организациям власти пытались противопоставить подконтрольные: «и нашим, и вашим», и американских партнеров порадовать, и движение направить по нужной дороге. Так, в 1988 г. при театре «Шалом» с участием деятелей из одиозного Антисионистского комитета советской общественности открыли общество «Шалом», которое возглавил бывший первый секретарь обкома КПСС Еврейской автономной области Лев Шапиро. Интересно, что в правление вошел и небезызвестный В. Жириновский. Вскоре это общество закрылось. Быстро стушевались и другие просоветские еврейские инициативы.

В 1990–1991 гг. в СССР действовали уже сотни еврейских организаций. Многие получили официальный статус. Выпускались газеты и журналы, издавались книги, работали хедеры и другие еврейские школы, иешивы, научные центры, отделения спортивного общества «Маккаби», детские сады, летние лагеря, курсы иврита, открывались синагоги, проходили концерты, встречи с израильтянами. Советское еврейство приобщалось к жизни мирового еврейства.

Правда, всё это охватывало сравнительно небольшой процент еврейского населения. Одни, интересовавшиеся еврейской тематикой, уезжали; другие по разным причинам не вливались в общинную жизнь. Неоднородность еврейского общества – политическая, социальная, культурная – была очевидной.

Ворота свободы

Перестройка ознаменовалась динамичным участием евреев и в общесоюзной общественно-политической и культурной жизни, в демократизации страны.

Хотя поначалу в стране еще активно орудовал КГБ, буйствовала цензура. Российский историк Арлен Блюм отмечает в своей книге «Как это делалось в Ленинграде. Цензура в годы оттепели, застоя и перестройки 1953–1991», что еще в 1986-м КГБ очень заботили рукописи произведений, «представляющих наибольший интерес» для зарубежных «центров идеологической диверсии». Среди них и рукопись вскоре получившего колоссальную популярность романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата». Но уже в 1987 г. роман удалось опубликовать.

Или вот в том же 1987-м возникли комичные препятствия для публикации в журнале «Нева» главы из книги Виктора Конецкого (еврея по отцу) «Ледовые брызги» и отдельного издания ее в «Советском писателе». Цензура не допускала книгу в печать из-за размещения в ней карты Северного морского пути, «известной каждому второкласснику». На встрече с читателями Конецкий говорил, что из-за цензуры история советского флота не может быть написана. Однако в этом же году книгу всё-таки получилось пробить в печать. С 1987 г. наблюдается постепенное разрушение «Министерства правды», цензурных инстанций.

Открывались ворота свободы. И многие евреи вошли в них. Например, они входили в состав Координационного совета движения «Демократическая Россия» (экономист Виктор Шейнис, шахматист Гарри Каспаров, физик Михаил Шнейдер и др.), в демократические политические движения в республиках СССР.

Встречаем евреев и среди народных депутатов СССР: экономист, член-корреспондент Академии наук СССР Павел Бунич, драматург Александр Гельман, экономист, академик АН Эстонии Михаил Бронштейн, ученый, политик Илья Заславский, физики, Нобелевские лауреаты Виталий Гинзбург и Жорес Алферов, актер Ролан Быков, латвийский журналист Маврик Вульфсон и др. Были избраны евреи в Верховный Совет РСФСР и аналогичные органы других республик.

Присутствовали евреи в правительстве. Николай Исаакович Котляр в 1987–1991 гг. был министром рыбного хозяйства СССР, а Владимир Абрамович Раевский исполнял обязанности министра финансов в 1991 г.

Весьма деятельны евреи в публицистике, журналистике. В демократических газетах и журналах публиковались статьи, убирающие «белые пятна» истории, евреи и неевреи осуждали антисемитизм, возвращали из забвения имена выдающихся евреев.

В 1989–1990 гг. возникла ассоциация сторонников Перестройки под названием «Апрель» (по месяцу провозглашения курса Перестройки) – писатели, журналисты, публицисты. Представлены там были и евреи. Драматург Михаил Шатров стал одним из пяти сопредседателей организации. В ее изданиях печатались Лидия Чуковская, Лев Разгон, Юнна Мориц, Григорий Померанц, Алла Гербер, Леонид Жуховицкий и др. В частности, организация выступала против ксенофобии и расизма.

СССР охватил журнальный бум. Тиражи журналов увеличились многократно. Публиковалось много ранее запрещенного. В том числе и произведения евреев – роман В. Гроссмана «Жизнь и судьба», «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Крутой маршрут» Е. Гинзбург, «Слепящая тьма» А. Кестлера, «Жизнь и приключения Ивана Чонкина» В. Войновича, стихи И. Бродского… Например, большую популярность и титул «флагмана Перестройки» приобрел литературный журнал «Знамя», где главным редактором с 1986 г. стал писатель «лейтенантской прозы», фронтовик Григорий Бакланов. В журнале появились произведения крупных литераторов современности и минувших дней. В том числе и людей с еврейскими корнями – Василия Гроссмана, Александра Кушнера, Евгения Рейна, Георгия Владимова и др.

В передачах «Вокруг смеха», «Аншлаг» появилось множество доселе невиданных по остроте сатирических миниатюр. Среди авторов и исполнителей большую роль играют евреи: Михаил Жванецкий, Роман Карцев, Александр Ширвиндт, Ефим Шифрин, Владимир Винокур, Клара Новикова, Лион Измайлов... В 1986 г. вернулся на экраны КВН, и зрители увидели в играющих командах много евреев.

Событиями в области культуры стал выход фильмов «Интердевочка» (1989) Петра Тодоровского, «Забытая мелодия для флейты» (1987) и «Небеса обетованные» (1991) Эльдара Рязанова, «Трагедия в стиле рок» (1988) Саввы Кулиша, «Закон» (1989) и «Десять лет без права переписки» (1990) Владимира Наумова. Театр «Ленком» поставил спектакль Марка Захарова «Поминальная молитва» (1989) по пьесе писателя Григория Горина, созданной по мотивам рассказов «Тевье-молочник» Шолом-Алейхема. В роли Тевье-молочника – Евгений Леонов и Владимир Стеклов.

 

«Сионисты пролезают повсюду»

В то же время в условиях свободы при поддержке части государственно-партийного аппарата действовали антисемитские организации: общество «Память» и другие подобные. «У свободы недетское злое лицо… Вместо памяти сердца – „Память» Сычёва“» (вождь одного из ксенофобских движений. – А. К.) – пела группа «Машина времени» А. Макаревича.

Многие из этих «предприятий» строились КГБ для действий против еврейских организаций и евреев в демократическом движении. Затем по мере продвижения демократизации и ослабления власти они вышли из-под контроля.

«Память» проводила демонстрации и митинги, на которые собирались тысячи человек. Евреев там обвиняли в жидомасонском заговоре, в Октябрьской революции, уничтожении национальных святынь, в убийстве царя, создании ГУЛАГа, в аварии на Чернобыльской АЭС, в «сионистском спаивании русского народа», в продвижении демократии и т. д. Одним из лозунгов было: «Куришь, пьешь вино и пиво – ты пособник Тель-Авива».

Антисемитскую пропаганду возбужденно вели журналы «Наш современник», «Молодая гвардия», «Москва», антисемитские газеты, выходили погромные листки, «Протоколы сионских мудрецов», «Майн кампф» Гитлера.

Иные из сформировавшихся до Перестройки экспертов по «антисионистской пропаганде» и атеистической «критике иудаизма» теперь сбросили маски и обнажили свои настоящие антисемитские рожи. В лучшем случае, оговаривая что их речи «не о всех евреях». В ряде антисемитских изданий приписывали Горбачеву фамилию Гарбер, зачисляли в евреи одного из созидателей Перестройки, выступавшего против дискриминации евреев Александра Яковлева.

Муссировались слухи о предстоящих погромах. Были случаи нападений членов антисемитских формирований на евреев, осквернения могил на кладбищах в Москве, в Ленинграде. А в 1990 г. в городе Андижан в Узбекистане прошел еврейско-армянский погром. Можно вспомнить и более позднюю историю, произошедшую с прекрасным писателем Анатолием Алексиным (Гоберманом). Уже в постсоветское время он выступил на встрече президента Б. Ельцина с творческой интеллигенцией, говоря о необходимости бороться с «Памятью» и иными «ультрапатриотическими» организациями. Президент и ряд культурных деятелей с ним согласились. Однако после этого писателю стали звонить по ночам черносотенцы с угрозами расправы. А доблестная милиция и власти беспокойства не проявили. В 1993 г. Алексин уехал в Израиль.

Еврейские организации и демократическая общественность вели борьбу с новыми формами советского антисемитизма. Например, замечательный писатель Владимир Войнович (еврей по матери). В том числе и силой сатиры. В рассказе о заседании редколлегии журнала «Наш соплеменник» (1989) выступающий плачется, что сионисты... пролезают повсюду: «Пошарьте под лавками, оглянитесь вокруг себя, вглядитесь в своего соседа, загляните в собственную душу, не сидит ли там сионист?». Сионисты «пытаются изменить наш генотип... женясь на наших женщинах и выходя замуж за наших мужчин, делают нам полукровок… перекрашиваясь в блондинов, скрываясь под нашими именами». «Они к нам проникают, они нас разлагают, они делают вид, что они – это мы». Следует предложение действовать аналогично: проникать и разлагать их, «давайте сделаем вид, что мы – это они». А для этого необходимо перекраситься в брюнеты и «подкурчавить» перекрашенные прически, сделать обрезание, принять иудаизм, носить ермолки, отрастить пейсы, ходить в синагогу и соблюдать субботу, «жениться на них, выходить за них замуж, делая им полукровок», перейти на идиш и на иврит. «С кошерной пищей у нас не получится. Но тут, товарищи, нам поможет мировой сионизм. Как только они убедятся, что мы обрезались, приняли иудаизм, носим ермолки, ходим в синагогу и соблюдаем субботу, они нас завалят кошерной пищей».

 

Масштабный исход

В 1987 г. в СССР смягчилась, по сравнению с двумя предыдущими годами, эмиграционная политика: выехало уже более 8000 человек. Значительно начали снимать ограничения на отъезд в 1988 г., и страну покинуло почти 19 тыс. Затем убрали «границу на замке» и пошла массовая эмиграция. В 1989 г. – 70 тыс. человек, в 1990-м – более 200 тыс., в 1991-м – почти 190 тыс. Американские власти в это время резко сократили иммиграцию, и около 75% эмигрантов приехало в Израиль.

Очень сложное экономическое положение в СССР, опасения погромов и иных социальных катаклизмов, неверие в перспективы достойной жизни в Союзе, тревоги о возможном закрытии границ в недалеком будущем – всё это привело к столь масштабному выезду. Позднее М. Горбачев признавал: «Пожалуй, главная причина массовой эмиграции евреев – антисемитизм... который оставил в сознании евреев тяжелый осадок от былых унижений и несправедливостей, ощущение, что с ними обращаются как с людьми „второго сорта“».

В 1990 г. сатирик Аркадий Хайт написал «Письмо из 2000-го года» своему коллеге и другу Г. Горину, якобы уехавшему из страны. Хайт рассказывает ему, что «вчера провожали последнего еврея... Народу в Шереметьево было тыщи две. Много цветов, прощальных речей. Особенно тепло говорил Куняев (юдофоб – редактор журнала. – А. К.), даже плакал. Его тоже можно понять. О чем теперь писать в „Нашем Современнике“? Прямо хоть закрывай журнал!».

 

«Нелепая плотина была прорвана»

Выступая в 1998 г. в Нью-Йорке перед представителями Корпорации развития Израиля, Горбачев признавал, что ссора СССР с еврейством была «огромной исторической ошибкой». В условиях холодной войны Израиль стал для Союза «агентом империализма», и это усугублялось скрытым антисемитизмом.

При Горбачеве во главе СССР отношения с Израилем медленно, но налаживались (разрешенный фильм «Паспорт» (1990) Георгия Данелии говорил об этом красноречиво и громко) Сначала пошли секретные переговоры. Потом обменялись консульскими группами. Осенью 1990-го генсек принял в Кремле двух израильских министров.

В 1987–1988 гг. в Москву приезжал госсекретарь США Д. Шульц. Проблема Израиля обсуждалась в русле прав человека и свободы эмиграции, потом он привез план ближневосточного урегулирования. Горбачев, по его утверждению, ответил: «Мы выступаем за всеобъемлющее, справедливое урегулирование с учетом интересов арабов, в том числе палестинцев, и Израиля» На Политбюро он заявил тогда об ошибке изолирования себя от страны, «с населением которой мы связаны и исторической памятью, и тысячами различных живых нитей». А на встречах с правителями арабов – Арафатом, Мубараком, Асадом – подчеркивал, что отныне никому в ближневосточном конфликте не будем отдавать предпочтение.

В октябре 1991-го, на своем излете, СССР успел восстановить дипломатические отношения с Израилем. Тогда же в Мадриде прошла международная конференция по урегулированию на Ближнем Востоке, где Горбачев и президент США Д. Буш были сопредседателями. Здесь же состоялась и первая в истории встреча лидеров Израиля и СССР – премьер-министра Ицхака Шамира и Горбачева, который вспоминал, что она запомнилась открытостью, доброжелательностью, юмором, атмосферой взаимопонимания и взаимной симпатии. Многие члены израильской делегации говорили по-русски. «Такое у всех было ощущение, что наконец-то состоялось то, чего оба столь близкие народа давно и искренне желали. Противоестественная, нелепая, никому не нужная плотина была прорвана». В эти же дни министр иностранных дел СССР Борис Панкин заявил на Генассамблее ООН о необходимости отменить резолюцию 1975 г., ставившую знак равенства между сионизмом и расизмом.

В 1992 г. Горбачев посетил Израиль, проехал всю страну. «Я увидел нацию, нашедшую себя как целостность... народ, который столетиями стремился обрести и возродить свое древнее отечество, прошел ради этого через муки и гонения, понес невероятные жертвы и добился в конце концов цели. Народ, который за столь короткий срок – в труднейших природных условиях и не менее трудных внешних обстоятельствах – сделал свою страну процветающей, такой народ действительно является великим, заслуживает высокого уважения и восхищения».

 

«Евреи внесли незаменимый вклад»

Во время Перестройки госантисемитизм в СССР постепенно сходил на нет и исчез. Антисемитом Горбачев, конечно, не был. Его личная позиция в «еврейском вопросе», позиции части его коллег из близкого окружения в сочетании с тяжелыми социально-экономическими проблемами СССР, давно назревшим общественно-политическим отставанием от эпохи, давлением со стороны США, международного сообщества, желанием прекратить холодную войну открыли путь для глобальных изменений в положении советских евреев.

Но сначала в роли руководителя страны он вообще отрицал наличие антисемитизма в СССР. В феврале 1986 г., отвечая на вопрос французской коммунистической газеты «Юманите» о дискриминации евреев, М. Горбачев заявил, что подобные утверждения – часть психологической войны против Советского Союза. «Евреи у нас так же свободны и равноправны, как и люди любой иной национальности».

На финише СССР и своей работы на посту главы государства, в октябре 1991 г., М. Горбачев уже пуб­лично признавал антисемитизм, осуждал его, но артикулировал, что он не имеет в СССР глубоких корней и используется в корыстных целях консервативными силами.

А уже после распада СССР и будучи отодвинутым от власти, экс-генсек говорил, что «антисемитизм, хотя и скрываемый, нравственно разлагал советское общество. Он был одним из выражений его идейного и общего кризиса. Более того – усугублял этот кризис. Потому что унизительные ограничения, а то и преследования в отношении талантливейшего народа, который давно и органично „вписался“ в русскую культуру, науку, даже – в какой-то степени – в общенациональный российский менталитет (а уж советский – точно), не могли не сказаться на интеллектуальном, техническом и экономическом потенциале страны». Добавлял, что, когда он работал в провинции, такая политика вызывала у него и непонимание, и отвращение, что с университетских времен и потом на комсомольской и партийной работе он «был в прекрасных отношениях со многими евреями, искренне и глубоко их уважал. Среди них у меня были настоящие мои друзья» Отмечал, что евреи «внесли незаменимый, огромный вклад в развитие науки, культуры, экономики» СССР, сражались с нацизмом на фронте. И, встав во главе партии и государства, никаких предубеждений в подходе к «еврейскому вопросу» он, по его утверждению, не испытывал.

Неоднозначной выдалась «горбачевская оттепель» для советских евреев. Постепенно испарился госантисемитизм, появились перспективы для большей социальной реализации, для развития национальной культуры. Но проявился антисемитизм улицы. Появился высокий уровень свободы, но досаждали бедность, повышение цен, опустевшие магазины. Зато исчез «железный занавес», и при желании от всего этого можно было уехать. Думаю, хорошего в Перестройке было намного больше. И была надежда на завтрашний день. «Отчетливо вижу полоску света там, где ветер надежды наполнит мои паруса» – слова из песни Андрея Макаревича.

 

Александр КУМБАРГ