Нереализованный «план Фугу»

Еврейский вопрос в 1930–1940-е затронул и Японию. Как из-за нацистских требований, так и по своим причинам: в Японии и на оккупированных ею территориях евреев было мало, но в определенных политических и военных кругах евреям придавалось большое значение из-за пресловутого «мирового еврейства» и, в частности, его большого влияния на политику США. Были и резко антисемитские деятели, типа отставного генерала Нобутаки Шиодена, были и филосемитские, в частности специалисты по еврейскому вопросу при японских армии и флоте полковник Норихиро Ясуэ и капитан Корешиге Инузука (они были филосемиты в японском стиле: верили и в «Протоколы сионских мудрецов», которые Ясуэ сам перевел на японский, и в остальной еврейский заговор, но считали, что именно поэтому с евреями надо дружить), и другие группы и деятели.

6 декабря 1938 г. еврейский вопрос обсуждался на высшем уровне Комиссией пяти министров: премьер, министр иностранных дел, министр армии, министр флота, министр финансов. Было решено навстречу немцам не идти, евреев не выдавать и не преследовать, но следить за ними и новых беженцев излишне в страну не пускать. 11 марта 1942 г. императорский совет принял решение продолжать примерно в том же духе.

На оккупированных территориях общую политику спустили такую же, но конкретно решали командиры на местах. В основном отношение было чисто по паспорту, поэтому лучше всего было евреям из Германии и России, а еврейских граждан западных государств, противников Японии в вой­не, интернировали, как и остальных граждан тех же стран, и почти нигде евреев поначалу особо не выделяли.

В собственно Японии разделение было по паспорту, кроме того, еврейских транзитных беженцев, застрявших в стране с началом вой­ны, выслали в Шанхай, чтобы не создавать слишком большой еврейской общины в метрополии.

В Китае и Маньчжурии полковник Ясуэ вынашивал мысль создать еврейскую автономию под японским протекторатом (в литературе потом эти предложения получили название «план Фугу», см. ниже), но сверху это не приняли и решили опять же в духе общей политики с вариациями: из-за большого скопления еврейских беженцев в Шанхае большинство из них переселили в феврале 1943 г. в гетто в квартале, где многие из них жили и так, но опять же не всех, а лиц без гражданства; китайцев из гетто не выселили, можно было выходить и т. д. Это тоже было сделано в целях присмотра. Кроме этого, притеснений почти не было.

Специально приехавший в июле 1942 г. штандартенфюрер Йозеф Мейзингер, «варшавский мясник», который на тот момент был атташе СД в Токио, предлагал флотским офицерaм, отвечавшим за Шанхай, отправлять евреев на каторгу в Японию и т. д., а лучше всего погрузить всех на корабли и утопить. Некоторые офицеры склонялись к мнению, что что-то такое, может, и надо сделать, и не только с евреями, а и с другими иностранцами в Шанхае, но потом сверху всё это прекратили, и в результате ограничились описанным выше гетто, а далее притеснять не стали.

В Сингапуре евреев, кроме обладателей «правильных» паспортов, обязали являться в полицию и носить повязку с надписью «юдаи». Других притеснений поначалу и здесь не было. В апреле 1943-го часть евреев арестовали, а в марте 1945-го арестовали и всех оставшихся, почти все дожили до конца вой­ны.

В Бирме, Гонконге и на Филиппинах всё решалось чисто по паспорту, отдельных преследований евреев не было.

Во французском Индокитае вишистские власти ограничивали евреев согласно вишистским законам, японцы же требовали только наблюдать за евреями в числе других подозрительных элементов, без введения отдельных антиеврейских мер.

В Голландской Индии (Индонезии) первоначально всё решалось по паспорту, в августе 1943-го были арестованы все евреи. Это было связано с требованиями прибывшего в Батавию Гельмута Вольтата, германского экономического представителя в Токио. В целом условия содержания евреев были аналогичны условиям для других интернированных, враждебность была проявлена не японским командованием лагеря, а голландскими интернированными: они потребовали содержать евреев отдельно от них.

Ну и в качестве исторического анекдота можно привести «музыкальный» случай из японской политики на эту тему. Еврейские музыканты из Германии Йозеф Розеншток и Клаус Прингсхайм во время Второй мировой занимали должности дирижеров соответственно симфонического и камерного оркестров в Токио, несмотря на протесты германского посольства.

Из книги Мирона Медзини «В тени восходящего солнца – Япония и евреи в период Катастрофы»: «Йозеф Розеншток и Клаус Прингсхайм претендовали на должность дирижера в оркестре, созданном японской фирмой грампластинок „Виктор“, но выбран был Манфред Гурлитт, немецкий музыкант еврейского происхождения, вынужденный покинуть Германию несмотря на то, что он был членом нацистской партии и даже предоставил нацистам справку, что только его прадед был евреем, и он тоже был крещеным. Интересно, что в результате японцы сняли его с должности в 1943-м,из-за давления крайних националистов, требовавших, чтобы должность занимал только японец, а не иностранец, пусть даже и немец».

 

Давид ГЕНДЕЛЬМАН

 

«План Фугу» был впервые выдвинут 90 лет назад, в 1934 г., и заключался в том, чтобы разрешить создание на территории Японской империи поселений для тысяч, если не десятков тысяч, еврейских беженцев из Европы, оккупированной нацистами, – в Маньчжурии и оккупированном японцами Шанхае. Правительство империи хотело таким образом привлечь еврейских специалистов и просто людей с деньгами как потенциальных инвесторов, убеждая США, особенно американских евреев, инвестировать в японскую экономику. План впервые обсуждался в 1934 г. и был утвержден в 1938-м на Конференции пяти министерств под председательством Ф. Коноэ. Однако подписание в 1940 г. Берлинского пакта вкупе с рядом других событий не позволили этому плану сбыться.

План изначально был идеей небольшой группы официальных лиц японского правительства и руководства армии, возглавляемой капитаном Корэсигэ Инудзукой и полковником Норихито Ясуэ, которые также известны как «Эксперты по евреям», вместе с промышленником Йосисукэ Аикавой и некоторыми официальными лицами в Квантунской армии («Маньчжурская группировка»). План был назван в честь японского деликатеса фугу, из иглобрюхой рыбы, чей яд может убить, если блюдо приготовлено не по правилам. План основывался на наивном принятии предрассудков европейского антисемитизма, что подтверждается в японском переиздании книги «Протоколы сионских мудрецов». Представления авторов плана о еврейской силе и богатстве базировались частично на их опыте общения с Джейкобом Шиффом (см. «ЕП», 2023, № 8), американо-еврейским банкиром, который тридцатью годами ранее одолжил денeг японскому правительству, что позволило Японии выиграть Русско-японскую вой­ну.

«Эксперты по евреям» объединились в определенной степени с «Маньчжурской фракцией», японскими военными чиновниками, которые хотели добиться военной экспансии в Маньчжурии. Фракцию возглавляли полковник Сэйсиро Итагаки и подполковник Исивара Кандзи, у которых были проблемы с привлечением японских поселенцев и инвестиций в Маньчжурию. В 1938 г. руководители правительства обсуждали идею и планы «Экспертов по евреям» на Конференции пяти министерств. План так никогда и не осуществился. В 1939 г. евреи Шанхая попросили, чтобы еврейские беженцы более не направлялись в этот город, потому что возможности общины поддерживать своих членов были к тому времени сильно ограничены.