«Много раз мог погибнуть…»

В 2023-м известному писателю и поэту, автору более 30 книг, человеку весьма необычной судьбы, бывшему узнику Брестского гетто Роману Александровичу Левину исполнилось бы 93 года. Но в сентябре прошлого года он покинул этот мир в германском городе Хемниц. Четверть века, с 1994-го по 2019-й, Левин тесно сотрудничал с Центром «Холокост» и с его сопредседателем, профессором РГГУ Ильей Александровичем Альтманом, с которым мы и поговорили об этом потрясающем человеке.

 

– Илья Александрович, Роман Левин сыграл в вашей жизни, как и в деятельности Центра «Холокост», особую роль. В чем уникальность его биографии?

– Действительно, Роман Левин – человек необычной судьбы. Уроженец г. Лубны Полтавской области, он в конце 1939 г. вместе семьей переехал в Брест, где его отец служил в областном управлении НКВД, курируя Брестскую крепость. После заявления ТАСС от 14 июня 1941 г., опровергавшего слухи о грядущей вой­не, Александр Левин пригласил своих родителей в Брест, куда они приехали 20 июня. Через два дня, на рассвете, при попытке выехать из города, в их машину попал артиллерийский снаряд. Дедушка Романа был убит, а сам он осенью вместе с бабушкой, матерью и старшей сестрой Тамарой оказался в Брестском гетто. Отец семейства еще ночью ушел на службу и сумел вырваться из окружения. Сын найдет его только в конце вой­ны. А Роман Левин оказался одним из 19 уцелевших узников Брестского гетто (в момент оккупации в городе проживало около 25 тыс. евреев).

Знаменитый писатель С. С. Смирнов, работая над поиском уцелевших защитников Брестской крепости, заинтересовался судьбой мальчика. Известно, что в СССР не говорили о Холокосте. И только благодаря Смирнову судьба 11-летнего Ромы, которой в знаменитой «Брестской крепости» посвящена глава «Мальчик из Бреста», стала для многих советских граждан источником информации о еврейской трагедии – не только о гибели евреев Бреста, но и о судьбах узников нацистских лагерей смерти. Смирнов потом получил 10 млн писем как отклик на свой литературный труд и на радиопередачу о Брестской крепости.

Стихотворение Романа Левина «Медальон» впервые было опубликовано именно в книге Смирнова, а впоследствии стало путеводной звездой творчества Левина и данью памяти людям, с риском для жизни спасавшим евреев. В 1958 г. Смирнов лично приехал на место расстрела в лесу, у деревни Петровичи, где было казнено 200 человек, включая мать Романа. Ископав лопатами десятки квадратных метров, они с Левиным нашли эту могилу. Позже, благодаря невероятным усилиям самого Романа, на этом месте был установлен памятник уничтоженным евреям.

– А как вы познакомились с Романом Левиным?

– В начале 1990-х мой коллега из Бреста, историк Евгений Розенблат сообщил, что в Брестском архиве найдены анкеты всех узников Брестского гетто, которым на 1942 г. исполнилось 14 лет. Когда мы соприкоснулись с этими материалами, у меня и у известного кинодокументалиста Елены Якович возникла идея создания документального фильма. Для съемок были нужны живые свидетели. И тут нас ждало настоящее потрясение. Как я сказал выше, из 25 тыс. евреев довоенного Бреста, не ушедших в Красную армию, не успевших эвакуироваться, уехать в первый день вой­ны (а это несколько сотен человек), после освобождения города осталось лишь 19 евреев. А когда мы задумались о съемках фильма, в живых оставался только живший в Харькове поэт Роман Левин, первый узник гетто, ставший известным в СССР. Хотя, здесь также можно вспомнить и выжившую в таких же страшных условиях Марию Рольникайте, получившую в советское время известность благодаря своей книге о Холокосте.

Так Роман Левин стал сначала главным героем нашего фильма «Брестское гетто», впервые рассказывающего о еврейской трагедии и показанного по федеральному каналу в марте 1995 г., а с 2001 по 2011 г. – неизменным участником и главным героем ежегодных международных конференций школьников и студентов «Холокост: память и предупреждение». Они ежегодно открывались в Брестской крепости 22 июня, ровно в 4 утра – в годовщину начала вой­ны. Роман Левин лично показывал все места, связанные с гетто, с собственной судьбой, благодаря чему мы в деталях узнали обо всем, что происходило на брестской земле в годы нацистской оккупации. Кстати, приехав в Брест через полстолетия на съемки в нашем фильме, Роман нашел в местном архиве анкету на выдачу паспорта своей мамы. Из нее он узнал, что мать занизила возраст сына на год, чтобы его не привлекали к принудительным работам.

– Мне иногда приходилось сталкиваться с тем, что бывшие узники концлагерей и гетто не любят вспоминать и рассказывать о пережитом. Как вам удалось «разговорить» Левина?

– Это один из мифов, что свидетели Холокоста и ветераны вой­ны не хотят вспоминать о своем болезненном прошлом и обсуждать его. Просто у выживших во время вой­ны евреев в нашей стране долгое время не было аудитории, готовой их выслушать. Однако в начале 1990-х началась выплата компенсаций жертвам Холокоста, и даже те, кто в советское время по каким-то причинам не хотел говорить о своем прошлом, стали записывать свои воспоминания для оформления выплат. Так, в середине 1990-х проект Фонда Спилберга зафиксировал десятки тысяч свидетельств евреев о пережитом ими, в том числе людьми на территории бывшего СССР. Речь шла о тех узниках, которым в период Холокоста было не менее 12 лет. Роман Левин также рассказал Фонду Спилберга свою историю.

– Насколько легко было Роману Александровичу после всего случившегося переехать в Германию?

– Когда мой коллега, тогда историк из Франции Клаудио Ингерфлом, ныне живущий в Аргентине, заинтересовался судьбой Левина, мы провели вместе более 10 часов, слушая и записывая на пленку его ответы на наши вопросы. Клаудио обратил мое внимание на то, как Роман говорит о немцах. За свою жизнь он видел и полицаев, стоявших на воротах гетто, и карателей, охотившихся за ним, когда мальчик бежал из-под расстрела, и слышал речь немецких эсэсовцев, уводящих на расстрел его мать. Мама Романа была в 1942 г. отправлена в небольшой населенный пункт Петровичи на сельскохозяйственные работы «у пана» (подобная «возможность» существовала лишь у небольшой части узников Брестского гетто). Там ее и убили. Да и сам Роман много раз мог погибнуть. Например, в период существования Брестского гетто он каждый день бесстрашно выходил за колючую проволоку, став главным кормильцем семьи, и его могли уничтожить уже за это, ведь покидать территорию запрещалось под страхом расстрела. Роман мог погибнуть и когда его прятала полька Флория Будишевская, повесившая ему на шею свой медальон, который он потом проносил до конца жизни. Можно сказать, он уцелел лишь чудом.

В отличие от других детей, гордый 12-летний мальчик, выходя «на охоту» за копейкой или куском хлеба, никогда ничего не клянчил, не мог просить милостыню, а честно пытался заработать в тех обстоятельствах, в которых оказался. Для этого он часто вместе с местными мальчишками отправлялся на железнодорожный вокзал Бреста чистить обувь немецким офицерам. Их тогда на платформах гуляло много: они отдыхали, курили, ждали, пока поменяют колеса поездам, чистили обувь. Разумеется, местные нееврейские мальчишки, также целыми днями шатающиеся на железнодорожном вокзале в поисках заработка, видели в Романе конкурента. И один из них указал немцу на Романа, сказав, что тот – еврей из гетто. Парень очень испугался и был уверен, что его сейчас арестуют и убьют. Но то, что произошло дальше, Левин запомнил на всю жизнь. Немецкий офицер ухватил за нос доносчика и пнул его ногой. А Роману заплатил за чистку обуви вдвое больше обычной цены. Именно тогда, по словам Левинa, он понял, что не все немцы одинаковы.

После освобождения Бреста мальчик решил отыскать своего отца и пошел к линии фронта. Как ни странно, нашел его. В 1945-м, после Победы, папа Романа Левина увез его на два года в Германию, где тот увидел немецких мальчишек, невероятно похожих на него самого в годы вой­ны. Такие же запуганные, обездоленные, несчастные, со страхом глядящие на людей в форме. И поэтому в своих воспоминаниях о вой­не, в своем творчестве Роман не делил людей по национальностям, а судил о них лишь по их поступкам. Вторую часть свой жизни он провел в трех городах: приезжал к своей семье в город Хемниц (бывший Карл-Маркс-штадт), но обязательно половину года проводил и в Харькове, где жил, а также часто бывал в Москве, где в том числе активно выступал. В советское время он как один из героев Брестской крепости объездил весь Союз со своими рассказами о вой­не, всегда много работал, в Харькове у него практически ежегодно выходили книги стихов.

– Да, удивительная работоспособность…

– Недавно вышло новое издание антологии моего коллеги, историка и публициста Павла Поляна «Бабий Яр. Рефлексия», в основе которой лежит глубокий анализ источников, хранящих память о трагедии в Бабьем Яре: поэзия, проза, музыка, живопись и скульптура. На ее страницах – и переданное мной Павлу стихотворение Романа Левина, написанное им в конце 1940-х. Тема Холокоста действительно была для Левина очень важной, он пронес ее через всю жизнь. А переехав в Германию, не хотел терять связь с нашими педагогами, обучающимися на образовательных семинарах Центра «Холокост», да и с самим Центром, стремясь не прерывать наше эффективное, весьма плодотворное сотрудничество.

– Как же Левину удалось спастись в период Холокоста?

– После расстрела матери Роман пешком дошел до местечка Жабинка, где должен был зарегистрироваться в полиции. Здесь его задержали. Начальник полиции Гудыма быстро понял, что перед ним еврейский ребенок. Но его разговор с немецким комендантом Жабинки услышала местная жительница Флория Будишевская, работавшая у коменданта экономкой. Она сразу почувствовала, что мальчику грозит опасность и попросила коменданта, с которым у нее были особые личные отношения, отдать ей Романа. И, вопреки грозному взгляду начальника полиции, Роман остался в доме у Флории. Ее сын был практически сверстником Романа, они подружились. Однажды ночью, спустя несколько месяцев, Роман услышал странные шорохи на чердаке. Уже потом он узнал, что его спасительница с 1941 г. в течение трех лет прятала там молодую еврейку, аптечного провизора, за которой охотился тот самый начальник полиции.

– Читала, что саму Флорию Будишевскую убили, якобы за связь с партизанами.

– Красная армия наступала, и в один из дней, когда немцы покинули эти края, да и покровителя Флории уже не было в Жабинке, начальник полиции Гудыма решительно отправился к ее домику. Прятавшаяся там еврейка решила бежать, но он ее настиг в поле и застрелил. А спасительница Романа после этого была арестована и отправлена в Брестскую тюрьму. Оставалось несколько дней до освобождения Бреста Красной армией. По неким свидетельствам, ее зверски пытали, травили собаками, после этого расстреляли. О Флории и о своем чудесном спасении Роман Левин издал в 2004 г. книгу «У вас доброе сердце, мадам…». В ней помещен цикл стихов автора «Всю жизнь бегу из-под расстрела…». И, конечно же, там опубликовано главное стихотворение нашего героя – «Медальон».

– А кто способствовал присвоению Флории Будишевской звания Праведника народов мира?

– Долгое время никому не приходило в голову представить героическую женщину к этому званию Праведника народов мира. Но в период нашей второй конференции школьников мы с Романом приехали к тому самому дому в Жабинке. Жилище Флории на тот момент полностью сохранилось, вместе с чердаком. Зная о строгости требований «Яд ва-Шем» для присвоения звания Праведникa народов мира, я предложил школьникам записать свидетельства пожилых соседей о случившемся здесь много лет назад. К собранным свидетельским показаниям соседей спасительницы Романа мы приложили письмо самого Левина и выслали всё это в Израиль. Через какое-то время Флории было присвоено звание Праведника народов мира. Несомненно, это событие стало очень важным в жизни наших школьников. Как бы получив от Романа Левина эстафету памяти, они понесли ее дальше. Всего на молодежные конференции в Бресте приезжало не менее 250 школьников из России, Украины, Белоруссии, Израиля, волонтеры Центра «Холокост» из Германии и Австрии. Все они встречались с Романом, слушали его рассказы. Брестская крепость – символ Великой Отечественной вой­ны, и для нас было очень важным связать всем известную Брестскую крепость с историей Брестского гетто. Кстати, в этом месте сначала были расстреляны евреи-мужчины, и среди них был и отец Менахема Бегина.

– Как сейчас, после ухода Романа Левина из жизни, планируете сохранять память о нем?

– Биография Левина настолько многоаспектна, что с ней можно связать массу самых разных тем: это и история Брестского гетто, и судьба подростков и детей во время вой­ны и Холокоста. Об этом удивительном человеке мы продолжаем рассказывать на наших образовательных семинарах. Однако у нас нет задачи увековечить память именно о Романе. Для нас главное – зафиксировать то, что Холокост тесно связан с историей нашей страны, и это должно быть понятно современным педагогам и школьникам. Однако, вероятно, стоит задуматься и о новом издании воспоминаний Романа Левина, потому что его книги всегда имеют особую актуальность. Отмечу, что Роману Левину посвящена статья в энциклопедии «Холокост на территории СССР», выпущенной НПЦ «Холокост», его воспоминания «Мальчик из гетто» изданы Центром «Холокост» в 1996 г., а в 2003-м г. во французскoм издательстве «Фламмарион» благодаря Клаудио Ингерфлому вышла книга о его судьбе «Рем – мальчик из гетто». Думаю, не многим выжившим узникам гетто – сверстникам Романа, оставшимся после вой­ны в СССР, удалось издать свои мемуары на Западе, стать известными во многих странах, навсегда вписав свое имя в мировую историографию Холокоста...

– Насколько я знаю, вы с Романом виделись в Берлине в 2019-м?

– Да, тогда в Сенате Берлина должна была открыться наша выставка, посвященная Холокосту, а нашими партнерами по стажировке российских педагогов в ФРГ выступили Дом-музей Ванзейской конференции и Дом им. Януша Корчака. Роман тогда приехал в берлинскую библиотеку Дома им. Корчака на встречу с нашими педагогами и несколько часов общался с ними, дарил им свои книги с автографом. К сожалению, в Германии для подобных выступлений его почему-то не приглашали. Лишь в последние годы жизни Роман, по словам его дочери, общался с группой местных молодых антифашистов.

 

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ