Сага о Межиречи

По следам одного эксперимента царских властей

Евреи-земледельцы колонии Львово© JewishGen ShtetLinks

Были ли в диаспоре евреи-земледельцы? Были. Память о них сохранилась в мемориалах на полях Южной Украины (стела черного мрамора – «Посвящается памяти жителей Новозлатопольского района, расстрелянных фашистами за то, что они были евреями»). Или в интернет-переписке потомков колонистов, последних представителей этих крестьянских родов: «Я, внук Красика Менделя Айзиковича, колхозника колонии Межиречь, погибшего при эвакуации колхозного скота на Восток. Мой прадед, Красик Айзик Гилелевич, переселился в колонию Межиречь в 1846 г. из Белоруссии».

В Израиле живет Реувен Бесицкий, на склоне лет занявшийся исследованием своих семейных корней и посвятивший оставшиеся ему на этом свете годы истории еврейских земледельческих колоний. Он пишет об их жизни с эпическим лиризмом: «Украинская степь – зеленый ковер с яркими красками разноцветья и запахом полыни – запомнилась мне в мой первый приезд к дедушке в незнакомую колонию Межиречь». В эту степь «с запахом полыни» предки Реувена Бесицкого двинулись в середине XIX в. из болот и лесов Белоруссии. То была классическая переселенческая акция, далеко не единственная в последнее столетие существования Российской империи. Вот что пишет об этой акции Реувен Бесицкий:

Эпопея еврейской колонизации земель Новороссии – история мужества и страдания людей, которые стали объектом эксперимента российских властей. Началось все на землях Херсонщины в 1807 г., в царствование Александра I, и было продолжено Николаем I на землях Екатеринославской губернии.

Переселение евреев на землю для занятия земледелием с намерением отвлечь их от исторически навязанных занятий торговлей, ростовщичеством и мелким ремеслом стало для бывших обитателей местечек тяжким ударом. Неготовность к приему переселенцев на местах, неприспособленность евреев к земледельческому труду закончилась для многих трагически: из 22 тыс. переселившихся около 6000 умерли от различных заболеваний, голода, тяжелых условий работы и быта.

Первые переселенцы из Белоруссии и других западных губерний прибыли на целинные степные земли Екатеринославщины в 1846 г. Тысячекилометровая дорога на подводах, длившаяся три-четыре месяца, оборачивалась печальными последствиями. До места назначения многие добирались больными и истощенными. К их приезду дома не были готовы, и поэтому переселенцы жили вначале по разным селам и хуторам, зачастую в полусотне километров от своих наделов. Такая бездомность продолжалась два года.

Весной 1847-го всех переселенцев приписали к шести вновь создаваемым колониям, которые их немецкие старосты назвали Гросс-Люцен, Гутгеданкен, Гликсталь, Миттельдорф, Фильгноде и Кронберг. Но немецкие названия не понравились министру государственных имуществ Киселеву, и он рекомендовал колонистам выбрать русские. Вот тогда колонии и были названы Новый Златополь, Веселая, Красноселовка, Межиречь, Трудолюбовка и Нечаевка.

Глубокой осенью 1848 г. строительство 189 домов в трех колониях было закончено. Но осматривавший их чиновник из Петербурга пришел к заключению: в этих домах «по сырости, холоду и непрочности может заставить жить одна страшная нужда, которая не боится даже смерти». Построены были плетневые мазанки, стены которых представляли собой плетень из лозы, обмазанный глиной с наружной и внутренней стороны. Смотритель колоний барон Штемпель, принимавший эти строения, признал их негодными для жилья. Но за неимением лучшего колонисты вселялись в эти дома: в некоторых от стен уже отвалилась глиняная обмазка, в других – разрушились трубы, в третьих были поломаны крыши. Пришлось самим чинить жилье и просить денег у Киселева для ремонта. Из-за всего этого жизнь в поселениях началась, как уже ранее было в херсонских колониях, с повальных болезней. Многие семейства за короткий период «кончили свою жизнь от холода и жажды».

Несмотря на все трудности, колонисты сумели весной 1847 г. посеять на своих наделах пшеницу и рожь, получить хороший урожай. Но из-за отсутствия амбаров, куда можно было свозить зерно, и невозможности вымолотить его в связи с дальними поездками к месту работы урожай пропал. Следующий, 1848-й год был неурожайный и не оставил колонистам никаких надежд на обеспечение себя хлебом. Кроме того, они остались и без скота. Государство оказало им помощь: было выдано по одной лошади на семью и небольшая сумма денег.

korni1801_opt

План колонии Межиречь в 1893 г. (И. В. Канкрин. Еврейские земледельческие колонии Александровского уезда Екатеринославской губернии. Екатеринослав, 1893).


С учетом неудачного опыта обучения переселенцев Киселев решил поселить в еврейских колониях немецких меннонитов. Они должны были не только обучать, но и руководить колонистами в качестве старшин или старост (шульцев). На каждые десять еврейских семейств поселялась одна семья меннонитов. В результате еврейские колонисты Екатеринославской губернии, перенимая богатый немецкий опыт возделывания земли, стали крепкими хозяевами быстрее, чем колонисты Херсонщины, начавшие жизнь земледельцев еще в 1807 г.

Евреи-поселенцы вынуждены были начинать все с нуля: учиться пахать, сеять, косить и молотить, ухаживать за скотиной, эксплуатировать и ремонтировать сельхозинвентарь, обустраивать подворье, а главное – получать хороший урожай, необходимый для пропитания семьи и заготовки корма для скотины. Но Екатеринославщина была и остается зоной рискованного земледелия: по статистике, на четыре урожайных года здесь приходится три неурожайных. Такими годами оказались 1848-й и 1849-й, когда поселенцы из-за бескормицы лишились почти половины своего скота, а из-за болезней многие не могли принять участие в весенних полевых работах.

Межиречь была одной из колоний, которым пришлось пережить все беды и невзгоды первых лет колонизации. Но, несмотря на это, к 1890-м гг. здесь жили уже достаточно крепкие земледельцы. Большинство семейств самостоятельно обрабатывало землю, имело достаточный набор сельхоз­орудий да еще арендовали дополнительные участки.

В 1890 г. Л. Улейников (Л. Биншток) по собственной инициативе обследовал 17 колоний Екатеринославской губернии и представил сведения о состоянии колонистов. Это были не просто усредненные данные, а доклад о состоянии каждого подворья. В тот год население колонии Межиречь состояло из 372 человек в составе 47 семейств; шестеро служили в армии. Средняя площадь земли на каждое хозяйство по всем колониям составляла 23 десятины (по 3,35 десятины на человека).

Оценивая благосостояние колонистов, нельзя обойти один факт: после убийства Александра II в 1881 г. по России прокатилась волна еврейских погромов; не обошли они и еврейские колонии – Трудолюбовку, Нечаевку, Графскую и Межиречь. Грабители (по-видимому, это были крестьяне окрестных деревень) забирали имущество и угоняли скот. Исходя из этих трагических эпизодов можно предположить, что экономическое положение колонистов было лучше, чем у крестьян, и сработала элементарная зависть – на нищие колонии никто бы не позарился.

На смену первому поколению колонистов пришло второе, выросшее в селе, познавшее труд и быт хлебопашца с детских лет. Это были люди уже другой формации – физически крепкие, закаленные и знающие земледельцы.

Взглянем, к примеру, на подворье Шимона Янкелевича Забрацкого. У него было пятеро детей: четыре дочери и сын. Сын Янкель, названный в честь своего деда, родился в 1859 г. и был с детства приучен к деревенской жизни и работе. В 1890-м у него была уже своя большая семья: пятеро сыновей и четыре дочери. Три сына и две дочери работали в хозяйстве, поэтому семья управлялась без наемных рабочих.

Они жили в глинобитном доме из трех комнат, крытом соломой. На подворье было четыре лошади, пять коров, два теленка и два жеребенка, два плуга, борона, косилка, каток и бричка. Кроме своего надела семья обрабатывала и землю колониста Лившица, а также арендовала три десятины казенной. Таким образом, семья Забрацких обрабатывала около 50 десятин земли.

Из воспоминаний правнучки Янкеля – Лилианы Гинзбург, проживающей в США, следует, что никто из девятерых детей не умер от голода, и этот факт говорит о том, что семья обеспечивала себя хлебом. Сын Янкеля и дедушка Лилианы – Давид – продолжил дело своего отца.

В тяжелые 1920-е гг., когда колонии подвергались нападениям различных банд, не обошла эта беда и Межиречь. В 1919-м, по свидетельству колониста Якова Полякова, колония очень сильно пострадала от грабежей и реквизиций различных самопровозглашенных «властей» и банд. Забирали имущество, сельхозинвентарь, скот и продукты, издевались над беззащитными людьми, а зачастую – и убивали. Тогда был убит и Янкель Забрацкий – прадед Лилианы.

По ее воспоминаниям, колония представляла собой одну длинную улицу с глинобитными хатками по обеим сторонам. В конце ее начиналось украинское село Новоселовка. Примерно посередине улицы располагался большой колхозный двор, где размещались конюшня, правление колхоза, столовая и другие службы.

В 1944 г., после освобождения запорожской земли от нацистов, в Межеричь вернулись из эвакуации несколько семей еврейских колхозников. Все они вместе с украинскими земледельцами принимали активное участие в восстановлении порушенного хозяйства в тяжелое послевоенное время. Но постепенно одна за другой еврейские семьи стали уезжать в города.

Осталась только Нина Токер, начавшая свою трудовую биографию в 1947-м разнорабочей в украинском колхозе имени Шевченко, а последние 30 лет, до выхода на пенсию, работавшая заведующей молочно-товарной фермой. Сейчас она живет в Запорожье. Материальную помощь ей оказывает Запорожский благотворительный фонд «Хэсэд Михаэль».

Реувен БЕСИЦКИЙ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


История провалов и ухода от ответственности

История провалов и ухода от ответственности

Роль международных миротворческих сил в арабо-израильском конфликте

Девочка из гетто: страницы дневника

Девочка из гетто: страницы дневника

К 95-летию со дня рождения Тамары Лазерсон

«Некоторые умирали тихо, а некоторые так кричали от голода…»

«Некоторые умирали тихо, а некоторые так кричали от голода…»

Воспоминания узницы гетто и лагеря Иды Спектор, освобожденной 80 лет назад

«Стеклянный дом» против «поезда Кастнера»

«Стеклянный дом» против «поезда Кастнера»

80 лет назад нацисты оккупировали Венгрию

Как зарождался современный Эйлат

Как зарождался современный Эйлат

75 лет назад мало кто задумывался о том, что самый южный город Израиля может стать столицей туризма

О чем писала Jüdische Rundschau 100 лет назад

О чем писала Jüdische Rundschau 100 лет назад

Продолжатели дела нацистов

Продолжатели дела нацистов

Что говорит истинное происхождение ХАМАСа о его природе

Ученый и «большой ученый»

Ученый и «большой ученый»

75 лет назад Сталину было направлено необычное письмо

«Не позволял душе лениться…»

«Не позволял душе лениться…»

К 115-летию со дня рождения Льва Арцимовича

«За нас работать никто не будет»

«За нас работать никто не будет»

К 115-летию со дня рождения Александра Печерского

105 лет назад: Гражданская вой­на и погромы

105 лет назад: Гражданская вой­на и погромы

Фрагмент будущей книги о различных этапах еврейской истории Украины

Жертва истории

Жертва истории

120 лет назад родился Леопольд Треппер

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!