В стадии реконструкции

Это был первый фестиваль под руководством американки Триши Таттл, которая ранее руководила Лондонским международным кинофестивалем. Ей пришлось не только нести на себе бремя дебюта, но и постараться ликвидировать горький осадок, который оставил предыдущий фестиваль, богатый на антиизраильскую и даже антисемитскую риторику. Кульминацией таких высказываний стала прошлогодняя церемония награждения победителей, многие участники которой словно соревновались, кто из них побольнее уколет Израиль. На сей раз с участниками фестиваля явно была проведена предварительная работа, в ходе которой дирекция просила воздержаться от политических высказываний. В итоге многие мастера кино, выступая перед публикой, упражнялись в эзоповом языке.

Например, лауреат премии «Оскар» актриса Тильда Суинтон, получая почетного «Золотого медведя» за достижения на протяжении всей карьеры, в благодарственной речи сказала: «На наших глазах вершится бесчеловечное. В настоящее время не одна часть нашего мира активно терроризируется при помощи массовых убийств, совершаемых государствами при поддержке международного сообщества». Конкретные страны не названы, но на пресс-конференции Суинтон подчеркнула свою близость к кампании BDS («Бойкот, изоляция и санкции»), направленной против товаров из Израиля, а также против сотрудничества с израильской культурой и наукой. На своей странице в Instagram BDS как раз призывала бойкотировать Berlinale. Но Суинтон явилась за наградой и свой моральный шпагат объяснила так: «Я решила, что для меня важнее приехать. Благодаря фестивалю у меня появилась платформа для высказывания. В какой-то момент я решила, что это может быть полезнее для всех наших дел, чем моя неявка».

Но были и высказывания вполне конкретные без использования эзопова языка. Например, после премьерного показа драмы Цзюнь Ли «Queerpanorama» («Квир-панорама», США / Гонконг / Китай), режиссер зачитал заявление актера Эрфана Шекаррица, исполнившего одну из ролей в этой картине. В этом послании говорилось, что «миллионы палестинцев задыхаются под давлением колониального государства Израиль». Со сцены прозвучал и пропалестинский лозунг «От реки до моря», запрещенный в Германии, а также критика в адрес ее правительства и культурных институций, в том числе и Berlinale, которые, по мнению Шекаррица, способствуют политике апартеида и истреблению палестинцев. В зале смешались возгласы одобрения и возмущения сказанным. Видеозапись этой акции попала в социальные сети и наделала много шума. Управление уголовной полиции Берлина открыло расследование ситуации по подозрению в антисемитизме. А Цзюнь Ли в первую очередь мог бы бороться с нарушением прав тибетцев и уйгуров в более близком для него Китае, раз уж желает быть политически активным.

Но на фестивале была и другая ситуация, которая не обрела широкой огласки. После показа фильма «Listy z Wilczej» («Письма с Вилчей», Польша) один из его продюсеров Каролина Шмигель в начале обсуждения картины сразу стала высказываться об угнетении Израилем палестинцев. В зале раздались протестующие возгласы зрителей, желавших прежде всего дискутировать о самом фильме, который не имел никакого отношения к ближневосточным проблемам. Но модератор разрешил Шмигель договорить. Лишь потом началось обсуждение документальной ленты Арджуна Тор­вара – начинающего режиссера из Индии, осевшего в Польше и снявшего в ироничной манере картину не только о варшавской улице, на которой он живет, но и о проблемах тех, кто не принадлежит к титульной нации страны.

 

Замолвили слово о заложниках

К работе над ошибками фестиваля можно причислить мировую премьеру документального фильма Тома Шоваля «Michtav Le'David» («Письмо Давиду», Израиль / США), которая состоялась во внеконкурсной секции Berlinale Special. Фильм посвящен актеру Давиду Кунио, который с 7 октября 2023 г. вместе со своим младшим братом Ариэлем находится среди заложников ХАМАСа. Давид сыграл одну из главных ролей в фильме Шоваля «Youth» («Молодость», Израиль / Германия), премьера которого состоялась в 2013 г. на Berlinale в секции Panorama.

В прошлом году кинофестивалю предлагали устроить акцию солидарности с актером и специальный показ «Молодости», но этим предложением пренебрегли. Всё, что мог бы сделать ради Давида Кунио Берлинский международный кинофестиваль, осуществили другие люди. Режиссер театра и кино Шарон Он, живущая в Берлине и тесно связанная с активистами движения «Форум заложников и пропавших семей» (Hostages and Missing Families Forum), настойчиво добивалась, чтобы в столице Германии всё же состоялся показ «Молодости» и обсуждение судьбы заложников ХАМАСа. Акция прошла в берлинском кинотеатре Krokodil при поддержке Jüdisches Filmfestival Berlin–Brandenburg (см. «ЕП», 2024, № 5).

«Письмо Давиду» – это очень личное кинематографическое послание режиссера Тома Шоваля. Ему удалось передать трагизм событий 7 октября 2023 г. в кибуце Нир-Оз на примере одной семьи. Шоваль познакомился с братьями-близнецами Давидом и Эйтаном Кунио во время кастинга для своего дебютного фильма «Молодость». Его поразила магическая духовная связь между братьями, граничащая с телепатией, что сделало их идеальными кандидатами на главные роли. И Шоваль постепенно создает ощущение ужасного разрыва этого братского тандема. Фильм-эссе построен на постоянном пересечении настоящего и прошлого, кадров из «Молодости» и кадров из реальности. Для изображения прошлого Шоваль использует оригинальные записи кастинговых сессий, сцены из «Молодости» и кадры, снятые во время работы над этим фильмом. Минувшее помогает воссоздать и шутливый документальный фильм, который братья Кунио сняли в 2013 г. о своей жизни в Нир-Озе. Для рассказа о настоящем Шоваль приезжает в кибуц, разрушенный хамасовцами, говорит с Эйтаном в доме, который террористы пытались сжечь, пока семья была в подвале-убежище. И к концу фильма зритель неизбежно должен почувствовать, что судьба Давида стала неотъемлемой частью глобальной трагедии заложников.

В первый день Berlinale такие знаменитости, как Андреа Завацки и Ульрих Маттес, стояли на красной дорожке и держали в руках фотографию Кунио с надписью «Верните Давида Кунио домой». Среди них находилась и Триша Таттл, у которой в руках был такой же плакатик. А неподалеку от них небольшая группа активистов раздавала публике листовки с призывом бойкотировать фестиваль, озаглавленные так: «Berlinale выступает за геноцид, расизм, цензуру и полицейское государство!». Завершался текст призывом присоединиться к выступлениям за освобождение Палестины и «осудить тех, кто активно или пассивно поддерживает сионистский режим апартеида».

Еще одна лента о заложниках, захваченных ХАМАСом 7 октября 2023 г., названа лучшим документальным фильмом фестиваля. Картина «Holding Liat» («Удерживая Лиат», США) рассказывает о борьбе за освобождение Лиат Бейнин-Ацилли. Кампания оказалась успешной, героиня фильма присутствовала на показах вместе с отцом, матерью и сестрой, которые также фигурируют в «Holding Liat». Лента насыщена эмоциями и противоречивыми точками зрения. Рассказ об испытаниях носит интимный оттенок, полон сочувственного понимания. Вероятно, так вышло потому, что авторы ленты – режиссер Брэндон Крамер и его брат Лэнс Крамер, один из продюсеров фильма «Удерживая Лиат», – дальние родственники израильско-американской семьи Бейнин. Братья Крамеры проводили с ней время в Израиле за несколько лет до войны с ХАМАСом. Фильм начали снимать через две недели после 7 октября, когда учительница Лиат Бейнин-Ацилли и ее муж, художник и механик Авив Ацилли, жившие, как и Давид Кунио, в кибуце Нир-Оз, оказались среди заложников. Большая часть фильма посвящена Йехуде и Хае Бейнин – пожилым родителям Лиат, гражданам США, проживающим в Израиле с начала 1970-х. Йехуда соглашается посетить США в составе делегации, чтобы побудить американское правительство, тогда еще возглавляемое Байденом, добиваться освобождения заложников. Йехуда, на бампере машины которого красуется наклейка Берни Сандерса, является убежденным либералом. Он решительно критикует Биньямина Нетаньяху, рассчитывает на мирное будущее для израильтян и палестинцев, приходит в ужас, когда узнает, что присутствие его самого и других семей заложников используется для поддержки военной операции Израиля. В фильме подробно рассказывается о том, как Йехуда балансирует между своей приверженностью левоцентристской политике, а также недоверием к израильскому правительству и необходимостью связаться со всеми возможными людьми, которые могли бы помочь, как в Израиле, так и за рубежом. И тут вскрываются разногласия в самой семье Бейнин. Внук Йехуды, Нетта, который сам пережил нападение в Нир-Озе, заметно раздражен радикализмом деда, так же настроена и живущая в штате Орегон его другая дочь Таль. Наконец, Лиат освобождают, но становится известно, что ее муж Авив погиб. После освобождения у нее проявляется нечто вроде стокгольмского синдрома. Лиат стала говорить немного в духе своего отца и опубликовала статью в The New York Times, привлекая внимание к страданиям детей в Газе.

 

Эхо Холокоста

К 80-летию освобождения узников концлагеря Аушвиц-Биркенау и окончания Второй мировой войны на фестивале устроили специальный показ легендарного девятичасового фильма «Шоа» (1985) Клода Ланцмана, которому в этом году исполнилось бы 100 лет. В паре с этим событием прошла премьера своеобразного фильма-комментария к «Шоа». Это полуторачасовой документальный фильм «Je n’avais que le néant» («У меня было только небытие», Франция). Гийом Рибо смонтировал его из материалов, которые нашел в видеоархиве Ланцмана. Рибо отсмотрел 220 часов неиспользованных кадров, накопившихся во время съемок «Шоа» между 1976 и 1981 гг. Звуковая дорожка частично состоит из воспоминаний Ланцмана, которые начитал сам режиссер ленты «У меня было только небытие».

Рибо не еврей, но посвятил большую часть своей карьеры Холокосту, начиная с документального короткометражного фильма «Le Cahier de Susi» («Дневник Сюзи», 2014), в котором исследует историю своей собственной семьи, прятавшей еврейских детей во время Второй мировой войны. Несмотря на свой давний интерес к Шоа, режиссер так и не встретился с Ланцманом, который ушел из жизни в 2018 г.

На создание фильма «У меня было только небытие» ушло три года. В нем подчеркнуто то, что Ланцман решил сделать главной темой «Шоа» смерть, а не выживание. В картине есть кадры с участием парикмахера Абрахама Бомбы, стригшего в Треблинке наголо женщин, для которых была уготована газовая камера (см. «ЕП», 2025, № 2). Бомба делился с Ланцманом своими наиболее ужасными воспоминаниями прямо в парикмахерской, привычно орудуя ножницами, создавая прическу очередному клиенту. Автор «Шоа» встречался и с бывшими нацистами, для чего выдавал себя за историка парижского института. Ланцман решил не звонить предварительно убийцам, а просто приезжал к ним домой без предупреждения. Так появилась сделанная скрытой камерой запись рассказа бывшего водителя концлагеря, который спокойно жил в Германии в окружении соседей, утверждавших, что ничего не слышали о газовых камерах и не интересовались темой Холокоста. Ланцман встречался и с крестьянами в Польше, которые жили рядом с местами, где ранее находились концлагеря. Некоторые из этих собеседников были вынуждены работать в концлагерях и не чувствовали своей вины и ответственности за это. «У меня было только небытие» передает ощущение, насколько трудно было Ланцману собирать материал для «Шоа», поскольку для многих его собеседников тема фильма была страницей истории, которую хотелось поскорее перевернуть и больше ее не открывать.

В секцию Panorama входил канадский документальный фильм «Bedrock» («Коренная порода»). Его автор – Кинга Михальска, родившаяся в Польше и теперь живущая в Канаде. Это фильм-путешествие в основном по местам на польской земле, где ранее располагались концлагеря. Главное связующее звено в ленте – еврей Филип Шчепаньски. Он занят тем, что кропотливо разыскивает неизвестные места массовых захоронений бесчисленных еврейских жертв и старается устроить достойное перезахоронение останков. Картина начинается с панорамы строительной площадки. На месте исправительно-трудового лагеря Стараховице планируется построить автомагистраль. Филип просит экскаваторщика: «Если наткнетесь на кости, пожалуйста, остановитесь, дайте возможность их собрать». Далее в фильме следуют остановки в Сенявке, где бывал «Ангел смерти» Йозеф Менгеле, в Шутово, Бжезинке, Едвабне, Ольшевнице-Новой, Варшаве, где располагалось еврейское гетто. Везде следы преступлений нацистов проступают сквозь нынешнюю повседневную жизнь. У фильма спокойный, чуть ли не медитативный настрой. Эмоции, которые даже бьют через край, проявляются только в Едвабне, где в 1941 г. толпа разъяренных поляков напала на евреев, большинство из которых заживо сожгли в овине. Режиссеру удалось заснять уникальный момент – спор в польской семье. Дед утверждает, что никакого погрома не было и что всю трагедию спровоцировали немцы. С ним спорит внучка, которая явно считает, что должно быть покаяние и признание исторических фактов. Дед еще больше сердится, угрожая, что выгонит внучку из дома, если еще раз услышит от нее слово «погром». Немного погодя следует еще одна сцена в Едвабне во время марша к памятнику замученным евреям. Одни поляки участвуют в этом шествии и вполне искренне раскаиваются за содеянное их предками, другие же, националисты, иронизируют над своими соотечественниками и говорят, что никогда не будут извиняться за Едвабне.

 

Меланхолическое путешествие

В секции Forum показывали фильм «Batim» («Дома», Израиль / Германия). Его сняла Вероника Николь Тейтельбаум, которая родилась в Украине, в Харькове, и в шестилетнем возрасте, в начале 1990-х, вместе с родителями уехала в Израиль. Семья обосновалась в Цфате и три раза переезжала из дома в дом. С годами у Тейтельбаум зрело желание поделиться своими детскими и юношескими воспоминаниями. И так возник фильм «Дома», в котором есть автобиографические мотивы его автора. Картина тесно связана с воспоминаниями Саши – молодой женщины, которая выглядит и чувствует себя более комфортно как мужчина и которая отправляется в путешествие самопознания, одновременно борясь со своими травматическими детскими воспоминаниями о взрослении в Цфате. Меланхолическое путешествие по квартирам, где раньше жила семья Саши, это как возможность наконец-то распрощаться с мучительным прошлым и жить дальше. Тейтельбаум выбрала «ретро»-формат изображения 4:3, который был основным с самого зарождения кинематографа. Причем есть прием разделения по цветовой гамме, настоящее – черно-белое, видео из прошлого – цветные. Первые же кадры фильма и последующие показывают довольно необычную погоду для Израиля, скорее характерную для севера Европы. В начале картины создается впечатление, словно Саша появляется из тумана прошлого, которое нехотя отпускает главного персонажа погостить в настоящем. У фильма есть признаки мистического реализма. В одной из комнат бывшей квартиры, где жила семья Саши, внезапно включается видеомагнитофон, на экране телевизора появляется любительская видеозапись из детства. Саша вдруг встречает собаку – точную копию вроде бы умершего пса Рема, жившего раньше в их семье. Призраки прошлого активно преследуют Сашу, находящуюся в напряженных отношениях с родственниками, с окружающими. Есть заметка в дневнике: «Я знаю, что Миша не мой родной отец, зачем мама мне врет». Окружающим Саша говорит: «Не люблю, когда меня называют девочкой». Сашу очень тонко сыграла Яэль Айзенберг, а роль мамы блестяще исполнила Евгения Додина. Она еще во время телефонного разговора с Сашей при помощи интонаций точно обозначила образ своей героини. Это властная мать, особенности дочери она считает лишними заморочками. Образ формирует и абсурдная фраза: «Я тебе подарила жизнь!». Словно Саше этот долг надо отрабатывать до конца жизни, хотя на самом деле есть родительский долг – понимать и поддерживать детей, что бы ни случилось. Небинарность Саши – это существование между мужчиной и женщиной. Но это не единственное балансирование на грани. Как иммигрант Саша существует между языками, культурами и часто сталкивается с тем, что мир не считается с ее важнейшими жизненными основами. И тут она встречает Анну. Это похоже на противовес безысходности, надежда на спасение, обретение духовного равновесия. В фильме звучит очень хорошая фраза, которую говорила прабабушка Саши: «Может, всё, что мы ждем, уже случилось?». Это о неумении распознать счастливые моменты в жизни, наслаждаться уже достигнутым, вместо того чтобы гоняться за несбыточным.

 

Раздача «медведей»

Жюри 75-го Berlinale, которое возглавлял американский кинорежиссер, сценарист и продюсер Тодд Хейнс, наградило «Золотым медведем» фильм Дага Йохана Хаугеруда «Drømmer» («Мечты (Секс и любовь)», Норвегия). Его героиня, 17-летняя Йоханна, увлечена учительницей французского и пишет о своих переживаниях в дневнике, причем делает это талантливо. Девушка дает почитать свои записи бабушке, поэтессе, и написанное ей понравилось. Затем с дневником знакомится мать Йоханны, которая вместе с бабушкой обсуждает, все ли их потаенные мечты и желания осуществились. Наконец, сочинения девушки готовят к изданию, бабушка, как литератор, даже ревниво воспринимает успех внучки. В фильме присутствует теплота семейных взаимоотношений, но в целом он не является таким уж грандиозным.

Вторая по значимости награда, Гран-при жюри, досталась фильму Габриэля Маскаро «O último azul» («Голубая тропа», Бразилия). Эта смесь фантастической антиутопии и авантюрной комедии на тему «В 75 жизнь только начинается» вполне была бы достойна главной награды.

«Серебряный медведь» с гравировкой «Награда жюри» присужден фильму Ивана Фунда «El mensaje» («Послание», Аргентина / Испания). Подчеркнуто минималистская лента о странствиях супружеской пары, опекающих девочку, которая будто бы обладает даром контактировать с душами живых и умерших животных. Этим все трое и зарабатывают.

«Серебряного медведя» за лучшую режиссуру получил Хо Мэн, чей фильм «Sheng xi zhi di» («Жизнь на земле», Китай) продолжил на Berlinale линию китайских семейных саг. Лента снята добротно и старательно, но не более того, она выполнена в классическом русле и не блещет передовыми режиссерскими изысками.

«Серебряного медведя» за лучшую главную роль присудили австралийской актрисе Роуз Бирн, снявшейся в ленте Мэри Бронштейн «If I Had Legs I’d Kick You» («Будь у меня ноги, я бы тебя пнула», США). В этой черной комедии запечатлена тщательная вивисекция нервного срыва главной героини.

Несколько курьезно выглядело вручение «Серебряного медведя» за роль второго плана. Приз достался Эндрю Скотту, сыгравшему композитора Ричарда Роджерса в картине Ричарда Линклейтера «Blue Moon» («Голубая луна», США / Ирландия). Скотт справился с ролью прекрасно, но эту ленту о бродвейском либреттисте еврее Лоренце Харте сыгравший его Итан Хоук фактически вытянул на себе и остался с пустыми руками.

Приз за лучший сценарий вручили Раду Жуде, снявшему картину «Kontinental ’25» («Континенталь ’25», Румыния). Это острая сатира на проблемы не только румынского, но и мирового общества.

Награду «За выдающиеся художественные достижения» получила лента Люсиль Хаджихалилович «La Tour de Glace» («Ледяная башня», Франция / Германия). История о том, как кинодива, играющая Снежную королеву, в жизни пытается привязать к себе не Кая, а Герду – юную статистку.

Фестиваль явно находится в стадии реконструкции. Время покажет, удастся ли восстановить его былое реноме и одновременно насытить обилием свежих идей.

 

Сергей ГАВРИЛОВ