Первый музыкальный топ-менеджер в СССР

Эта редкая фамилия на идише означает «железный стержень». Стержень в характере помогал ему всегда и везде оставаться независимым, верным себе и своим принципам. Настойчивость и уверенность Айзеншписа в собственной правоте вполне оправдывают сей «титул», к тому же имеющий и эротический смысл. А поскольку Юрий «по-еврейски» не понимал, то и скрытый вульгаризм собственной фамилии не использовал (хотя по своей натуре вполне мог бы). Еще с детства у тех, кто его окружал, возникали проблемы с произношением этой фамилии, не говоря уже о ее написании. Позже для краткости и удобства Юрия стали фамильярно величать просто Шпис.

Родители его – обрусевшие евреи, ветераны вой­ны. Отец, Шмиль (урожденный Шмуль) Моисеевич Айзеншпис, родился в Польше; спасаясь от нацистов, бежал в СССР. Без ранений провел всю вой­ну и дошел до Берлина. Мать, Мария Михайловна, родом из Белоруссии, рано потеряла родителей, воспитывалась у родственников в деревне Старые Громыки, окончила факультет журналистики Минского университета, но диплом из-за вой­ны не получила. В партизанском отряде Речицы вела газету, писала и разбрасывала листовки. Позже присоединилась к наступающей Красной армии, была награждена орденами и медалями. Родители познакомились в 1944-м на Белорусском вокзале. 15 июля 1945 г. в Челябинске, где оставалась в эвакуации мать, родился их сын Юрий, а через 12 лет в Москве – дочь Фаина.

Папа и мама работали в Главном управлении аэродромного строительства. Сперва они жили в деревянном бараке, а в 1961-м получили квартиру в районе метро «Сокол». В доме были телевизор и патефон с большой коллекцией пластинок. В юности Юра занимался волейболом, гандболом и легкой атлетикой, но из-за травмы ноги бросил спорт, в армию не пошел. Его первый опыт «менеджера» – строительство школьной волейбольной площадки: 12-летний мальчик сумел уговорить главного инженера стройуправления выделить средства, организовал ребят и возглавил строительные работы. После школы он поступил в Экономико-статистический институт на специальность «инженер-экономист» и там фанатично увлекся западной музыкой.

«У меня был магнитофон, который я купил на свои сбережения. Первые мои записи – джазовые композиции ведущих музыкантов мира. Джон Колтрейн, Вуди Герман, Элла Фитц­джеральд, Луи Армстронг, Элвис Пресли... Таких имен я мог бы назвать порядка ста. Знал различные направления – авангардный джаз, джаз-рок, популярный джаз. Потом меня потянуло к истокам рок-музыки, к основателям такого направления, как ритм-блюз. Круг меломанов был небольшой, все друг друга знали. Если у знакомых появлялась пластинка, я ее переписывал». «Бедный Йюрик» (как его величали знатоки «Гамлета») был любознателен, общителен и быстро оказался в центре тусовки. Продавал дорогие импортные пластинки «Битлз» и «Роллинг стоунз», собрал коллекцию альбомов западных рок-музыкантов, импортной одежды и музыкальной аппаратуры, совершал выгодные спекулятивные операции по их обмену, купле и продаже. Других реальных способов удовлетворения запросов молодежи в современной музыке Запада в стране Советов практически не было.

В конце 1964-го участники группы «Бразерс», с которой связывают начало советской рок-музыки, основали коллектив под названием «Сокол», поскольку все они жили в районе на северо-западе Москвы. Их сосед Юрий Айзеншпис взялся финансово помогать с покупкой аппаратуры и организацией концертов группы. «Я мог тогда позволить себе тратить деньги на то, что мне нравилось, – на музыку... Зная мою активность и организаторский талант, друзья назначили меня кем-то вроде импресарио. Для всех нас дело было новое, неизведанное, и мы походили на слепых котят. Тем не менее группа росла как творчески, так и материально», – вспоминал он. В сентябре 1966-го в молодежном лагере под Сочи в исполнении «Сокола» прозвучала первая рок-композиция на русском «Где тот край», а затем «Солнце над нами», ставшая гимном московских хиппи.

Вскоре группа стала признанным лидером первого столичного бит-клуба в кафе «Молодежное». В западной прессе «Сокол» даже сравнивали с «Битлз». На ее полуподпольные выступления со светомузыкой в ДК «Энергетик» и в Тульской филармонии, организованные Айзеншписом, ломились меломаны, принося музыкантам и их концертному директору крупные незаконные доходы, поскольку такого рода частное предпринимательство считалось противоправным. Кроме того, Юрий подрабатывал фарцовкой дефицитным импортом, а вырученное тратил на новейшие инструменты и аппаратуру – пульты, колонки, усилители. «Сокол» набирал популярность, их приглашали в институты. Молодой бизнесмен освоил правило делиться с директорами клубов и милицией. Были также немалые накладные расходы на транспорт и охрану.

В 1968-м Юрий уволился из филармонии и поступил на работу младшим научным сотрудником в Центральное статистическое управление с минимальным окладом, но на рабочем месте показывался редко. Используя связи с директорами магазинов, он выбивал для коллег дефицитные продукты, и на его отлучки смотрели сквозь пальцы. Вольготный режим помогал Айзеншпису заниматься валютными операциями и спекуляцией, приносившими ему совсем другие доходы. «Я почувствовал вкус к деньгам и красивой жизни». Он никогда не скрывал, что его приоритетами в жизни были высокий доход и обеспеченность. Вероятно, их предопределило полное невзгод и лишений детство в послевоенные годы.

За развлечениями «золотой молодежи» пристально наблюдал КГБ. В конце 1969-го за спекуляцию арестовали студента, который жил рядом со Айзеншписом и выполнял его поручения. У студента нашли золото и дефицит, он сдал Шписа, сказав, что эти вещи принадлежат соседу.

Январским вечером 1970-го, возвращаясь домой, Юрий застал у подъезда «комитетчиков», а в квартире шел обыск, были конфискованы валюта, коллекция дисков и большая сумма в рублях. Следователи на Лубянке предъявили ему обвинение по ст. 78 и 88, ч. 2 УК: «Контрабанда и незаконные операции с валютой в особо крупных размерах», а суд приговорил к десяти годам лишения свободы. Всю аппаратуру группы «Сокол» конфисковали. «Я сел за то, что сейчас официально называется бизнесом, чем сегодня занимаются ежеминутно и что считается нормой. А тогда были вот такие мракобесовские законы... Интерес же КГБ был вызван идео­логическими мотивами. Тем, кто следил за воспитанием молодежи, мы казались своего рода диверсантами, развратителями», – объяснял впоследствии Айзеншпис.

Наказание он отбывал сперва в колонии Красноярска, где сумел приспособиться: развернул среди зеков спекуляцию чаем, сахаром и водкой. «Мне помогло выжить и сохранить здоровье умение находить общий язык с людьми и уверенность в том, что справедливость на свете всё же есть». Затем в тульской зоне Шпис дослужился до должности нарядчика в заводоуправлении – пригодилось статистическое образование. И в мае 1977-го его условно-досрочно освободили, отчасти благодаря ходатайству матери перед ее земляком Андреем Громыко. Но и на воле, стремясь к широкой жизни, Юрий вновь занялся валютными операциями: скупал чеки, отоваривал их в «Березке», затем приобретенный дефицит сбывал. На вырученные рубли через администраторов и официантов гостиниц добывал у иностранцев валюту, за нее во Внешторгбанке покупал золотые слитки и продавал их кавказским дельцам. В итоге через три месяца был арестован и повторно получил 10 лет строгого режима с конфискацией имущества.

Второй срок он отбывал в Мордовии, в печально известном Дубровлаге, называемом «мясорубка», потому что там постоянно кого-то убивали. «Я сидел среди отпетых уголовников. И тут действительно кошмар. Каждый день льется кровь, беззаконие, беспредел. Но меня не тронули. Я коммуникабельный человек, адаптируюсь к любым условиям... Мог разговаривать с последним уголовником и найти путь в его душу. За все годы отсидки я ни разу не участвовал в драке». Благодаря феноменальной общительности и предпринимательскому таланту, улыбчивой доброжелательности и позитивному настрою Айзеншпис смог сделать свое пребывание и на зоне достаточно сносным. За хорошее поведение ему снова уменьшили срок и в августе 1985-го выпустили.

А спустя год, летом 1986-го, он опять оказался в следственном изоляторе: милиция нашла в его машине несколько импортных магнитофонов и видеомагнитофон с кассетами. Но на этот раз до суда дело не дошло – грянула перестройка. Отсидев почти полтора года, Юрий Айзеншпис 30 марта 1988-го окончательно вышел на свободу и позже получил оправдательный вердикт по всем статьям. Власти принесли ему официальные извинения и выплатили материальную компенсацию в размере 42 рублей за месяц срока. «Единственное, что помогло мне перенести наказание, – вера в себя и большая любовь к жизни. 17 лет тюрьмы – слишком жестокое наказание за ошибки молодости. Хотя я не считаю это ошибками. Просто были другие законы, мы жили в таком государстве».

Годы пребывания в заключении закалили характер Айзеншписа. Надо было всё начинать сначала. «В самый сложный для себя период я сумел сконцентрироваться, собрать волю. Мир, пока меня не было, изменился. Появилось новое поколение... Времени потеряно много. Вышел совершенно опустошенным. Ни денег, ни квартиры, ни семьи. Когда меня посадили, у меня была девушка. Что с ней произошло, не знаю. Любовь обошла меня стороной. Я не испытывал этого чувства в зрелом возрасте и в зрелых формах. Впервые женился и стал отцом только в 47 лет». В поисках применения своей энергии Айзеншпис обратился к давнему увлечению – раскрутке талантов. Именно тогда он ввел в лексикон российского шоу-бизнеса понятие «музыкальный продюсер». Юрий работал в творческом объединении «Галерея» при горкоме комсомола, организуя выступления молодых исполнителей. Основанная им частная продюсерская фирма «ЮА» в течение года провела около ста концертов.

А в начале 1989-го, познакомившись с питерским музыкантом Виктором Цоем, популярным поэтом, автором и исполнителем песен, он стал директором его рок-группы «Кино». Бизнесмен официально оформил группу в Министерстве культуры, широко разрекламировал ее и оснастил лучшими инструментами, устроил ей гастроли по большим городам Союза, в том числе – единственный концерт в Лужниках. Их альянс вылился в идеальное сочетание коммерческого и музыкального успеха. Продюсер превратил ее в супергруппу, не вмешивался в творческий процесс, а музыканты были обеспечены всем для него необходимым. «Кино» стала первой отечественной рок-группой, которая хорошо зарабатывала на музыке благодаря Айзеншпису. Цой снялся в восьми фильмах, и «Советский экран» назвал его лучшим актером года. В 1990-м, взяв в кредит 5 млн руб., менеджер выпустил его последнюю работу «Черный альбом», одним из первых нарушив госмонополию на издание пластинок. 15 августа 1990 г. Виктор Цой погиб в автокатастрофе, заснув за рулем. Если бы не трагический конец, продюсер, возможно, сделал бы Цоя звездой мирового масштаба.

С легкой руки Айзеншписа на музыкальном небосклоне России зажглись и другие имена. Он отказывал и Макаревичу, и Киркорову, и многим иным уже сформировавшимся исполнителям, стремившимся к нему под крыло, зато охотно шел навстречу совсем молодым, мало известным. В апреле 1991-го Юрий стал импресарио синти-рок-группы из Москвы «Технология», обеспечив ее электронным инструментарием и современной компьютерной технологией. Благодаря ему вышел дебютный альбом группы «Всё, что ты хочешь» на аудиокассетах и виниле. Группа снимает видеоклипы на свои песни. С приходом Юрия она стала узнаваемой и популярной в масштабах всей страны. На протяжении 14 месяцев песня «Странные танцы» удерживала лидирующие позиции в хит-параде газеты «Московский комсомолец». В следующем году «Технология» выпустила альбом ремиксов, приняла участие в фестивале Rock-Summer в Таллинне, дала несколько масштабных концертов в Москве и Ленинграде, собрав на каждом до 15 тыс. зрителей, и отправилась в турне по другим городам. Но затем ее состав изменился, и осенью 1992 г. она прекратила сотрудничество с Айзеншписом.

Тогда же бизнесмен продюсировал российскую группу «Моральный кодекс», игравшую в стиле рок с элементами блюза, фанка и джаза. С ним группа записала свой новый альбом, стала лауреатом конкурса «Ступень к Парнасу», гастролировала по Европе, а в Швейцарии был издан ее сингл «Moral CodeX». На экраны вышел видеоклип на песню «Шукаю тебе», в радиоэфире появляются новые треки. Но тактика работы менеджера не вполне подходила для работы со сложившимся профессиональным коллективом, и вскоре их пути разошлись. Зато с московской глэм-металл-группой «Янг Ганз» дела у него быстро пошли в гору: зимой 1992-го Айзеншпис заключает с ней договор и разогревает в рамках фестиваля «Белые ночи» в Санкт-Петербурге. Вслед за тем группа выступает на фестивалях «Славянский базар» и «Железный марш», дает концерты по стране, участвует в телевизионных шоу «50 на 50», «Звуковая дорожка» и др., занимая верхние строчки во всевозможных хит-парадах. В 1992-м группа успешно записывает свой первый альбом на кассетах, а в 1994-м новый – «Я не мальчик-пай» – на студиях Аллы Пугачевой. В конце этого года сложные отношения в группе, текучка состава и отсутствие в ней лидера приводят к конфликту, от которого устает и продюсер. В начале 1995-го группа распадается.

В 1993 г. в финале телеконкурса «Поколение» в Юрмале Айзеншпис обратил внимание на дебютантку, выпускницу «Гнесинки» Светлану Гейман, исполнявшую песни в электронном и этническом стилях, и взял ее под свое крыло. Под псевдонимом Линда певица записала свои первые работы: «I Want Your Sex», «Нон-стоп», «Игра с огнем» и др. Со второй композицией Линда попала в финал фестиваля «Песня года», а на третью был снят видеоклип, режиссером которого выступил Федор Бондарчук. Однако к концу года ее сотрудничество с Айзеншписом прекратилось. Более длительным оказалось партнерство продюсера с эстрадным поп-исполнителем Владом. В 1993-м 19-летний студент Владислав Твердохлебов, отмечая сдачу сессии в клубе с однокурсниками, играл на рояле и пел блатные песни в присутствии известного продюсера. Айзеншпису понравилось, как он поет, и через неделю после их знакомства была записана первая песня «Дороги, по которым мы идем».

А 31 августа 1993-го на фестивале «Солнечная Аджария» в Батуми дебютант выступил на широкой публике как певец Влад Сташевский. В 1994-м вышел его первый альбом «Любовь здесь больше не живет», в Петербурге на фестивале «Белые ночи» он занял второе место. В 1996–1999 гг. вышли еще пять его альбомов. В итоге читательского референдума «Московский комсомолец» назвал Влада лучшим певцом года и вручил премию «Овация» в номинации «Шлягер-1996». Были сняты четыре короткометражных видео его песен, а клип «Позови меня в ночи» показан на ведущих каналах телевидения более 500 раз. Сташевского признали самым пиратируемым артистом, в 1998-м он получил премии «Золотой граммофон» и «100-пудовый хит». А в 1999-мЮрий расстался и с ним.

На излете 1990-х Юрий признавал: «Работать становится всё сложнее. Мешает нестабильность в политике, экономике, обнищание населения. Я думаю, что процесс дальнейшего развития шоу-бизнеса будет болезненным... Всё вокруг хиреет, денег нет даже у государства, а шоу-бизнес – такая же отрасль народного хозяйства, как и любая другая… Но мир не без добрых людей, пока есть спонсорские инъекции и можно найти деньги на хороший проект или акцию, всё не так уж плохо». Он знал наперед, чтó будут слушать и чтó стоит раскручивать. Основой его бизнеса были интуиция плюс знание конъюнктуры, средством производства служили личные контакты, скреп­ленные финансовыми вливаниями, а орудием производства – неумолкающие четыре телефона. Авторы, режиссеры, стилисты, операторы, пиарщики – этих людей он захватывал своей идеей, «гипнотизировал», и они делали невозможное. С 2000-гоЮрий вел вокалистов поп-группы «Динамит», записал с ней четыре диска. С 2001-го он генеральный директор компании «Медиа Стар» и, кроме того, – продюсер певиц Инги Дроздовой, Кати Лель, Саши и певца Никиты. Иосиф Пригожин однажды сказал: «Айзеншпису не везло с артистами. Добившись славы, они его предавали, решив, что смогут работать самостоятельно».

Последним проектом продюсера стал студент института им. Гнесиных Витя Белан, которого он приметил на одном выступлении. Юноша несколько раз звонил мэтру, пока тот не согласился его прослушать и взял под свою опеку. Выбрав себе новое имя Дима Билан, молодой певец под покровительством Айзеншписа в 2002-м дебютировал на фестивале в Юрмале «Новая волна» и занял четвертое место. Затем последовали съемки клипа на композиции «Ночной хулиган», «Ты, только ты» и «Я ошибся, я попал». В конце октября 2003-го вышел дебютный альбом Билана. В 2004-м он был переиздан, включил 19 песен, записан второй студийный «На берегу неба» и первый англоязычный. В феврале 2005-гоБилан участвовал в национальном отборе на конкурс «Евровидение» с песней «Not That Simple» и занял второе место. Тогда же был выпущен сборник его клипов, в который вошли другие концертные видеопрезентации и композиции, а в конце года – сингл «Новый год с новой строчки». Осенью 2005-го Диму номинировали на премию World Musik Awards как лучшего российского артиста, однако продюсер об этом уже не узнал. «Юрий Шмильевич навсегда останется в моем сердце», – сказал тогда его воспитанник.

19 сентября 2005 г. Юрия положили в клиническую больницу на обследование. Он почувствовал себя лучше, но 20 сентября вечером скончался от инфаркта миокарда на 61-м году жизни. Похоронен под Москвой на Домодедовском кладбище. В постсоветской России Юрий Шмильевич Айзеншпис был признан пионером отечественной шоу-индустрии, лучшим менеджером в сфере музыкального модерна. Он дважды становился лауреатом высшей национальной музыкальной премии «Овация» в номинации «Лучший продюсер» (1992, 1995). О нем упоминает и английская рок-энциклопедия. Сам он о своей бурной жизни и опыте работы с подопечными поведал в книгах «Зажигающий Звезды. Записки и советы пионера шоу-бизнеса», «От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР», «Виктор Цой и другие», «Лето Виктора Цоя. Совесть поколения 80-х».

Арсений Троицкий так характеризовал его: «Здравомыслящий и смелый – Мастер, Профессионал с большой буквы, – он был человеком большой души и большого обаяния... Всегда вел себя корректно и сдержанно с людьми, не позволял лишнего – сказывался его уникальный жизненный опыт. Вел подобающую продюсеру роскошную жизнь, постоянно фигурировал в светской хронике, но к своей деятельности относился достаточно трезво и без пафоса. Охотно общался с журналистами, ничего ни от кого не скрывал... Это был человек, который знает, чего он хочет для своего артиста и как сделать, чтобы артист прогремел везде, и, соответственно, заработать денег. Юра в первую очередь был бизнесменом. Но он безумно любил тех, с кем он работал, просто фанатично!.. Могу сказать точно: Айзеншпис не брался за артистов, которые к его сердцу не прилипали, он делал для артистов всё. В этом отношении он был абсолютно удивительный человек. Именно поэтому он и был менеджером такого уровня. У нас до сих пор таких продюсеров нет».

 

Давид ШИМАНОВСКИЙ