«Я не был бы художником, если бы не был евреем»

Ирина Мак


С марта по август минувшего года Дюссельдорф стал местом притяжения для всех ценителей искусства модернизма. Выставка одного из самых поэтичных и самобытных художников XX в. Марка Шагала подарила зрителям возможность прикоснуться к его волшебному миру, где реальность сплетается с мечтой, а краски звучат, как музыка. Экспозиция показала и малоизвестную сторону его творчества – ранние работы, полные боли и суровой правды. Журналист и художественный критик Ирина Мак не только посетила выставку, но и поделилась с нашим корреспондентом размышлениями о жизни и творчестве великого мастера.

– Ирина, расскажите, пожалуйста, какие особенности у этой выставки Шагала в Дюссельдорфе? Чем она отличается от других экспозиций его работ?

– Прежде всего, это одна из самых больших выставок Марка Шагала, состоявшихся в последние годы. Ее нельзя назвать ретроспективой, потому что она невозможна без работ, находящихся в российских музеях, это признавали на открытии и кураторы. Однако они попытались собрать живопись и графику, показывающие разные периоды творчества Марка Шагала, и с такой полнотой это было сделано, пожалуй, впервые. По крайней мере, на Западе. Эта выставка вызывает в памяти другую, прошедшую в 2017–2018 гг. в музее подмосковного Нового Иерусалима. Понимаю, что место выглядит странным, но это музей, где в годы советской власти оказалось много табуированного авангарда. И там состоялась выставка «Иерусалим земной, Иерусалим небесный» при участии Фонда Марка Шагала, который управляется наследниками художника. На той выставке было 239 работ (включая, правда, и тиражную графику), где, кажется, впервые были показаны ранние вещи, хранящиеся в семье. Работы из этой семейной коллекции здесь, в Дюссельдорфе, произвели ошеломляющее впечатление. Были представлены портреты родителей, сестер и брата Шагала и удивительные, почти сюрреалистические виды Иерусалима – Врат Милосердия, Стены Плача, написанные в 1931–1932 гг., после посещения автором Палестины.