Неслучайный роман, или «Фелишер кинд»

И стих уже звучит, задорен, нежен,

На радость вам и мне.

Анна Ахматова, «Тайны ремесла»

 

В одном из исповедальных стихотворений цикла «Тайны ремесла» есть удивительные строки: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…» Эти слова Ахматовой не оставляли меня в покое, когда я читала роман в стихах Юрия Купера «Лужины». Откуда в наше время эта чистота, это неисчерпаемое богатство языка, погружающего читателя в звучание стихов, как в музыку? Откуда эти фантастические метафоры: «И набухают облака белесой влагой молока» или «Дрожа озябшими звездами, плыл ночи темный балдахин»? Откуда эта афористичность: «Не может быть бессрочным счастье, и не бывает вечных бед»; «Жалеть о прошлом – вид недуга»; и с юмором – «Пустите рыжего в Париж, он и в Париже будет рыж»?

Юмор и метафоричность позволяют автору в одной-двух строках создать образ, дать исчерпывающую характеристику персонажу: «Не Аполлон, но не дурён, и неизбыточно умён»; «Угодник дам и сердцеед являл собой пример побед эротики над интеллектом». Метафоры в романе порой парадоксальны. Ну вот пример: «щедро лишены». Вот такой оксиморон! Подобными шедеврами, действительно, щедро изобилует роман.

И снова вопрос: откуда? И еще много вопросов, которые лучше задать автору романа – актеру, режиссеру, театральному педагогу и, как оказалось, талантливому поэту Юрию Куперу.

 

– Юрий, вы, прожив большую творческую жизнь, связанную с театральным искусством, вдруг обратились, образно говоря, к перу. Ваш дебют в литературе вызывает много вопросов. И первый: как вы дошли до жизни такой?

– «Обращение к перу» случилось совсем не вдруг. Это был продолжительный процесс, так сказать, личностной эволюции и цепи случайных обстоятельств. По большей части алогичных и мало предсказуемых. Об этом, я полагаю, и будет наша беседа. Начну с самого факта моего рождения. Семья моей матери до вой­ны жила в белорусском Гомеле. Отец – в Украине. Пересечение их судеб было крайне маловероятным. Но судя по тому, что я сейчас сижу перед вами, их встреча состоялась…

– В вашей семье только вы связали свою жизнь с искусством?

– По воспоминаниям, у моего деда по отцовской линии был замечательный тенор. Вообще-то он был сапожником, но по совместительству – кантором в местечковой синагоге. Отец в юности мечтал стать актером. Но дед видел сына врачом. И бедному Якову ничего не оставалось иного, кроме как стать фельдшером. Потом были вой­на, плен, побег, НКВД, чудесное избавление, изменение фамилии... В общем, интриги должно было хватить на солидный приключенческий роман. И сколько я себя помню, отец, действительно, всю жизнь писал роман. Увы, когда в 1990-м вся семья решила перебраться на историческую родину с нехитрым скарбом в багаже, туда же отправился и «труд его бессонных ночей». Но случилось ужасное: багаж пропал. Так мне и не довелось его прочитать. Надо полагать, что лимит отпущенных нашей семье испытаний и бед в большей степени был исчерпан моими родителями, порядочными и благороднейшими людьми.