«Вечная мерзлота вызывала в Израиле улыбки…»

Эдгарт Альтшулер – доктор технических наук, член Союза русскоязычных писателей Израиля, автор таких книг, как «От ректора до ректора», «Жизнь как подвиг», «Декан» и др. Половину своей жизни он прожил на Крайнем Севере, последние более чем 30 лет живет и трудится в Израиле, в том числе возглавлял израильский Союз ученых-репатриантов.

 

– Уважаемый Эдгарт, что помните о Великой Отечественной? Ведь вы родились перед вой­ной?

– Да, в 1939-м. Когда началась вой­на, папа ушел на фронт, а мама с трудом вывезла меня со старшим на пять лет братом из Ростова-на-Дону в Душанбе. Так как папа нас во время эвакуации потерял, мама осталась без офицерского аттестата и устроилась уборщицей, оставляя меня на старшего брата. На самом же деле я весь день был предоставлен самому себе. Добрые люди отдали нам бесплатно для проживания погреб, по полу которого ночью бегали крысы. Зато я сразу стал говорить на двух языках: русском и таджикском. В конце 1944 г. папа нас нашел и забрал к себе в часть (он был заместителeм командира полка), охранявшую Днепрогэс. Когда объявили об окончании вой­ны и все салютовали, я очень испугался и плакал. Через год папа демобилизовался, и мы вернулись в разрушенный Ростов-на-Дону.

– Свою жизнь вы обозначили тремя периодами: Ростов, Норильск, Израиль. Давайте начнем по порядку, с Ростова.

– Согласен. Ростов-на-Дону был наряду с Одессой самым бандитским городом в СССР. Крупный железнодорожный пересадочный узел, там люди застревали надолго. Так как деньги заканчивались, они опускались и начинали воровать. Эта обстановка отражалась на молодежи, поэтому я носил в кармане кастет и участвовал в драках, но лично с антисемитизмом не сталкивался. В 1947 г. пошел в первый класс базовой для Ростовского пединститута школы № 49, где нас факультативно учили логике, латыни, древнегреческому языку. В школе меня уважали, так как я хорошо учился, а главное, всем давал списывать. Окончил школу с золотой медалью, что позволяло поступать в любой вуз без экзаменов. Я выбрал Новочеркасский политех, а при распределении попросился в Норильск, поскольку меня тянуло на Крайний Север.

– Как вы смогли в этом невероятно тяжелом климате прожить и проработать почти 30 лет?

– Наверное, потому, что оказался морозоустойчивым евреем, хотя в первый же год заболел цингой. Но начну рассказ о Норильске с того, что эпоха ГУЛАГа завершилась де юре в 1956 г., но де факто она и поныне сохраняется в памяти людей. Норильск – это памятник человеческому труду и сильному характеру вольнонаемных и заключенных. Мне так интересно рассказывал об этом городе товарищ моего старшего брата, находившийся в отпуске в Ростове, что у меня при распределении не было и тени сомнения в правильности выбора. Я не думал о том, что Норильск раньше был местом заключения сотен тысяч человек, что там очень холодно и несколько месяцев не бывает солнца. В Норильске я встретился с удивительными людьми, которые, пройдя через страшные испытания сталинской эпохи, сумели сохранить человечность, честь и достоинство. Благодаря им суровый северный край стал для меня на долгие годы родным домом.

– Как повлиял на вас Норильск? Чем он задержал вас на несколько десятилетий?

– Сделал мужчиной. А задержал знакомством с удивительными людьми, замечательной природой и уникальной наукой. Крайний Север меня, в полном смысле этого слова, воспитал. Я приехал в Норильск в 1963 г. и был принят в Норильский индустриальный институт ассистентом электротехнической кафедры. За годы работы в институте прошел все административно-учебные должности, в том числе 16 лет был деканом факультета. Когда мне предложили, хотел отказаться. Но посоветовался с мамой, и она сказала, что для меня будет лучше, если я буду командовать дураком, чем если дурак будет командовать мною. После этого согласился. В 1983 г. коллектив института тайным голосованием из пяти кандидатов избрал меня ректором, но партийные власти результаты выборов проигнорировали. Через мои руки прошли тысячи молодых специалистов, ставших гордостью Норильска и страны. Мне вместе с коллегами и учениками удалось создать в Норильске известную в мире научную школу по обеспечению безопасной эксплуатации электроустановок в условиях вечной мерзлоты России, которая занимает 66% всей ее территории. В 1980 г. я стал лауреатом премии Министерства высшего и среднего образования СССР, а в 1985 г. за научную и общественную деятельность был награжден дирекцией Норильского комбината золотым дипломом.

– Если у вас всё было так хорошо на Севере, почему же решили совершить алию и как прошла ваша абсорбция в Израиле?

– Ответ на ваш вопрос состоит из трех частей: алию я совершил с целью поселиться на своей исторической родине, обеспечить безопасные условия жизни семьe и сменить экстремальный климат на более комфортный. Попытки трудоустроиться в Ленинграде, где у меня была квартира, закончились провалом. Из СССР в Израиль нас выпустили в июне 1991 г. без паспортов, без денег, лишенными советского гражданства. Когда «корзина абсорбции» закончилась, мы оказались в тяжелейшем материальном положении. Первый год нам с женой (дети с семьями жили отдельно) пришлось очень непросто. Достаточно сказать, что мы сняли квартиру в Иерусалиме без мебели и были вынуждены спать на холодном каменном полу. С работой тоже поначалу ничего не получалось, так как меня внесли в классификатор прибывших специалистов как «профессора по вечной мерзлоте». Словосочетание «вечная мерзлота» вызывало в Израиле, где 60% территории составляют пески, улыбки и похлопывания по спине: мол, с кем не бывает… От отчаяния я написал письмо в Канаду и, когда мне предложили там работу, отправился с этим ответом в «Сохнут». Предупредил, что улечу за океан, если мне не предоставят возможность поговорить в Израиле с кем-нибудь по специальности на русском языке. После беседы со специалистом из Министерства энергетики меня пригласили на работу в группу советников главного инженера Государственной электрической компании «Хеврат Хашмаль». Оказалось, что мой опыт работы в Норильске, связанный с решением проблемы заземления промышленных установок в условиях вечной мерзлоты, может быть успешно применен в Израиле для расчета заземления промышленных установок в условиях скальных пород. Там я проработал до выхода на пенсию и по результатам своей деятельности написал книгу на иврите, изложив основные положения концепции безопасной эксплуатации электроустановок высокого напряжения в Израиле. За заслуги перед израильской энергетикой «Хеврат Хашмаль» посадила в мою честь на горе Кармель 13 деревьев – по одному за каждый проработанный год – и наградила памятной медалью.

– Расскажите, пожалуйста, немного о деятельности «Союза ученых-репатриантов Израиля» (СУРИ), который вы возглавляли до 2011 г.

– СУРИ был создан в 1993 г. по инициативе д-ра Александра Бермана. Первым его президентом был избран фронтовик, известный ученый, замечательный человек, член-корреспондент АН СССР профессор Лев Давыдович Бергельсон. Его отец – писатель Давид Бергельсон – был расстрелян в 1952 г. вместе с другими членами Еврейского антифашистского комитета. Я был избран президентом СУРИ в 1996 г. и возглавлял эту организацию 15 лет. Вице-президентами СУРИ были избраны академик Олег Фиговский, а также профессора Михаил Белинский и Леонид Диневич. Директорами СУРИ были Яков Файтельсон и д-р Александр Берман. Задачей СУРИ было содействовать профессиональной интеграции ученых-репатриантов, приехавших в Израиль с алией 1990-х гг. СУРИ совместно с другими общественными организациями ученых-репатриантов успешно пролоббировал в 1996 г. программу постоянного трудоустройства в университетах Израиля и в больницах 700 ученых-репатриантов. Помимо этого, при участии нескольких министерств по инициативе СУРИ были трудоустроены около 300 ученых-репатриантов, специалистов в области технологий двой­ного назначения. Большую роль в реализации проекта сыграли Леонид Диневич, Александр Берман и депутат Кнессета Юрий Штерн. Кроме того, в 2009 г. СУРИ совместно с движением «Хазит а-Кавод» была издана первая книга воспоминаний детей вой­ны – беженцев Холокоста «Эвакуация. СССР. 1941–1945 гг.».

– Что сегодня наполняет ваши дни?

– Сегодня я пенсионер. По мере сил занимаюсь писательством, своей семьей и прогулками. Недавно закончил пятую книгу, которой завершаю цикл про северные сталинские лагеря. Это тема для меня невероятно важна. Ведь я, совсем молодой человек, буквально вырос с людьми, прошедшими лагеря: брал с них пример, часто советовался, учился жить. В Норильске после переезда в Израиль побывал трижды. Помню, когда через девять лет отсутствия первый раз приехал в родной институт, зал встал. А для моих проводов в Израиль состоялось внеочередное расширенное заседание ученого совета Норильского индустриального института, членом которого я был 19 лет. Не скрываю, что люблю как свою малую родину, так и Израиль, протянувший руку помощи моей семье.

– Вы автор книги «Жизнь как подвиг». Не велика ли цена достижениям и стройкам, созданным людьми в неволе?

– Сложный и серьезный вопрос. Моя книга вышла в Москве весной 2018 г. А в канун Дня жертв политических репрессий появилась в том же году в Норильске, так как трагические судьбы ее героев связаны с Норильлагом. Все действующие лица имеют реальных прототипов, с которыми я был лично знаком. Много интересной информации об этих людях я получил, когда в течение шести лет вел на Норильском телевидении цикл передач «Этот удивительный север».

– Что, на ваш взгляд, давало людям силы выживать в условиях норильских лагерей? Какими они выходили оттуда?

– Силы заключенным давали друзья и вера в будущее. И, как я уже отметил, несмотря на нечеловеческие условия жизни и работы за колючей проволокой, большинство персонажей, о которых я пишу, оставались, выходя из лагеря, честными и порядочными гражданами.

 

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ