«Рождениe детей – единственное, что можно сравнить с рождением идеи нового фильма»

Стивен Спилберг о своей жизни и своих картинах

Стивен Спилберг с актерами Матео Зорьоном Фрэнсис-ДеФордом (слева) и Габриэлем Лабелем, игравшими его в детстве и молодости в фильме «Фабельманы»© LISA O'CONNOR / AFP

Свой первый фильм легендарный режиссер таких культовых кинолент, как «Челюсти», «Инопланетянин», «Парк Юрского периода», «Список Шиндлера», Стивен Спилберг снял еще в 11 лет. Тогда для его показа гостиная дома Спилбергов была переоборудована в кинозал, на входе в который можно было купить билеты и лимонад… Этой и множеством других сентиментальных историй из детства и жизни своей семьи 76-летний режиссер делится в своем новом фильме «Фабельманы». О том, что осталось за кадром, Стивен Спилберг рассказал на пресс-конференции Берлинского кинофестиваля, где в этом году ему вручили почетного «Золотого медведя» за заслуги всей жизни.

 

– Господин Спилберг, что побудило вас рассказать свою семейную историю в ленте «Фабельманы»?

– В самый разгар пандемии коронавируса у меня оказалось много свободного времени. Я жил тогда изолированно в своем доме, окруженный только семьей. Мы никуда не выезжали, ничего не планировали… И всё, чем я занимался тогда, это находился со своими взрослыми уже детьми, которые приехали в наш дом на время пандемии, а также с женой и моей собакой. Пандемия дала мне время перевести дух, сделать большой глубокий вдох и подумать, есть ли какой-то важный фильм, который я еще не снял. Потому что теперь у меня появилось время сделать его. И ответ пришел ко мне сразу, поскольку я всегда хотел рассказать миру историю моей матери, моего отца, моих сестер. И поведать о той необычной борьбе между моей семьей и моим искусством. Это то, о чем я не переставал рассуждать всю жизнь. И отголоски этой истории и моих мыслей о ней появлялись во всех моих фильмах. Потому что все мои фильмы в той или иной степени очень личные, многие из них рассказывают эпизоды из истории моей семьи. Но никогда еще в них не было столько детальных подробностей из моей жизни, как в этом фильме.

– Фильм «Фабельманы» начинается с истории вашего первого похода в кинотеатр в возрасте пяти лет на фильм «Величайшее шоу мира». Какие еще киносеансы остались в вашей памяти?

– Помню, когда мне было 9 лет, родители собрались идти в кино на фильм, который был, по их словам, «слишком жестокий», а потому они не могут взять меня с собой. Это был вестерн Джона Форда «Искатели». Когда они вернулись домой после сеанса, они не переставали обсуждать увиденное. Так что на следующий день я решил сам пойти в кино и посмотреть этот фильм. Помню, из вазы, в которую мы складывали мелочь, я достал две монеты и на эти деньги, пройдя полторы мили до кинотеатра, купил билет на «Искателей». Я видел этот фильм еще несколько раз после, а тогда мало что понял – я смотрел его один. Тогда я понял, как важно, когда в такой момент твои родители рядом и держат тебя за руку в темноте кинотеатра.

– Какую роль сыграла ваша мама в вашем становлении как кинорежиссера?

– Моя мама сыграла огромную роль в моей жизни! И в фильме актриса Мишель Уильямс очень точно изобразила ее. Моя мама была крайне прямолинейна. И она умела наслаждаться каждым днем своей жизни. Если она что-то хотела сделать – то делала это! Если хотела запрыгнуть в армейский джип, собрать нас всех и поехать в пустыню Аризона смотреть на звезды, мы все, хотя это была ее идея, прыгали в джип и ехали смотреть на звезды.

Помню, всякий раз, когда я говорил маме, что собираюсь однажды снять фильм и рассказать в нем историю нашей семьи, она говорила: «Стивен, я дала тебе такой материал! Когда же ты, наконец, воспользуешься им?» (Смеется.) И во время пандемии эта мысль не покидала мою голову… В самом начале, весной 2020 г., я был настолько испуган происходящим в мире, что, когда мы все оказались дома и долго не выходили из него, я начал всe чаще думать про старость, про смерть. И эти страхи, что принесла пандемия, придали мне смелость наконец рассказать свои очень личные истории.

В этот период я оказался вовлеченным в два весьма личных фильма. Я всю жизнь хотел снять мюзикл, и «Вестсайдская история» – лучший мюзикл, когда-либо написанный для бродвейской сцены. Когда я был с ним уже на стадии постпродакшн, мы с Томом Кушнером начали писать сценарий «Фабельманов». И вот теперь я сижу перед вами и говорю: я не знаю, что я буду делать дальше. Понятия не имею! Это приятное и это ужасное чувство. Приятно, что я снова могу держать свою жизнь под контролем и делать то, что считаю нужным, делать собственный выбор в своей реальной жизни. Но мне надо работать дальше, я ведь люблю работать. И, наверное, это будет самый большой вопрос до конца года: я буду пытаться понять, что мне делать дальше.

– В «Шугарлендском экспрессе», «Близких контактах третьего уровня» и других ваших фильмах вы уже использовали эпизоды из своей жизни. Это делалось вами исключительно как психотерапия или потому, что эти истории из жизни на самом деле годятся для кино?

– Признаться, я никогда не думал об этом как о некоей терапии. Я брал эти истории из своей реальной жизни и переносил в фильмы, потому что они звучали в моей голове, как колокольчик, который звенит в голове и не дает покоя. Подобные травматичные истории случались со всеми нами, когда мы были молоды. У нас есть возможность выразить эту травму через живопись, музыку, дизайн, киноискусство, написание книг. Ты не хочешь этого делать, но делаешь это. Очевидно, я был очень травмирован в детстве распадом моей семьи, и меня привлекали такие темы, как сюжет «Империи солнца» – история мальчика, которого вой­на разлучила с родителями, и он попадает в японский лагерь для интернированных. Я уверен: если бы мои родители не развелись, я бы никогда не выбрал «Империю cолнца» в качестве фильма для своей режиссуры. Мне думается: всё, что с нами случается, так или иначе мотивирует нас принимать ключевые решения в нашей жизни.

– В фильме вы показываете вашу – в ту пору юного начинающего кинолюбителя – встречу с легендарным режиссером Джоном Фордом. Приди сегодня к вам молодой кинорежиссер, что бы вы сказали ему?

– Ну, уж точно я не скажу молодому режиссеру: «Пошел вон из моего офиса!», как когда-то мне Джон Форд! (Хохочет.) И в этом самая большая разница между нами. Но всё равно, он был и остается для меня одним из величайших кинорежиссеров на планете. Я всегда был и буду его поклонником. Эта сцена нашей встречи основана на моих воспоминаниях о том дне: я помню наш разговор слово в слово. И это, пожалуй, самая точная, дословно верная сцена во всeм фильме. Тогда я, признаться, был напуган тем, что Форд сказал мне, был смущен и пристыжен. И только 20 лет спустя я понял, что на самом деле он преподнес мне огромный подарок. Он не просто пригласил меня в свой кабинет, где я смог признаться ему лично, как сильно я люблю кино, как сильно я люблю его фильмы. На самом деле он дал мне несколько советов, которые оказались важными для меня. Пусть не в тот самый момент (тогда я еще учился в школе, мне было лет 16). Но советы, что дал мне Джон Форд, были подарком для меня. Пусть он преподнес их в очень грубой форме, как какой-то жесткий директор школы для мальчиков, но всe же это было то, за что я ему буду всегда благодарен.

– Какой совет вы сами дадите сегодня молодым режиссерам?

– Совет, который я обычно даю, касается не столько того, как сделать кадр интересным (как учил меня Джон Форд), сколько того, как найти интересные истории и как их интересно рассказать. Сегодняшние молодые режиссеры имеют возможность учиться у стольких великих кинематографистов! Да и у тех мастеров, кто работает сегодня. На самом деле, я сам много нового узнаю от молодых режиссеров, которые делают смелую, дерзкую работу в кино. Например, Дэн Кван и Дэниэл Шайнерт и их гениальная картина «Всё везде и сразу». Но есть одна вещь, которую я точно скажу: у вас должен быть под рукой хороший сценарий. Я всегда говорил, что, если текста нет на странице, его нет и в сцене. Я и вправду в это верю. Поэтому мой вам совет: если хотите стать режиссером кино, научитесь писать. А если чувствуете, что это не самая сильная ваша сторона, познакомьтесь с кем-то, кто умеет рассказывать истории и писать их. Потому что именно захватывающие истории дадут вам аудиторию.

Я также всегда говорю своим студентам-кинематографистам: не заботьтесь о больших вещах, они сами о себе позаботятся. Но вы должны изрядно попотеть над мелочами. Кино – это сумма деталей. И в каждой сцене, которую я снимаю как режиссер, должна быть причина. Если причины нет, просто вырежьте ее и не тратьте время впустую: вы даже сэкономите немного денег. Важно помнить, что в истории нет второстепенных, неважных персонажей. Снимать кино – это как строить картину из множества мелких плиток: когда вы соедините тысячу пластинок вместе, они образуют одно лицо. Вы, наверное, видели такие портреты, собранные из множества фотографий людей. И это то, чем на самом деле для меня является кино.

– На роль режиссера Джона Форда в фильм «Фабельманы» вы пригласили другого культового режиссера, Дэвида Линча. У вас ведь раньше снимался и сам Франсуа Трюффо!

– Знаете, Трюффо никто не любил. Потому что он всегда был ребенком. Точнее даже сказать, он был похож на название своего фильма: он был «диким ребенком». Я работал с ним как с актером на съемках фильма «Близкие контакты третьей степени». Но главное другое, могу вам признаться: одной из причин, по которой я снял «Инопланетянина», был Трюффо! Он тогда только что снял фильм «Карманные деньги», в котором работал с детьми. И помню, сказал мне на ломаном английском: «У тебя сердце ребенка. Поэтому тебе нужно снять фильм с детьми». И когда я писал сценарий «Инопланетянина», я всe время держал у себя в голове, что это Франсуа Трюффо был тем, кто сказал мне: «Ты должен снять фильм с детьми»!

– Кто еще из великих режиссеров оказал на вас влияние?

– Признаться, не было такого, чтобы я снял фильм и сказал бы: я снял его под влиянием кого-то. Я даже самому себе не произношу таких речей! И всякий раз, когда я собираюсь снять новый фильм, никогда не думаю о том, как мой фильм повлияет на кого-то. Хотя на меня самого повлияло много моих предшественников, и я знаю, что это такое – быть впечатленным чьей-то работой. Но дело в том, что мне просто некогда об этом подумать. Я всю жизнь словно бы мчусь в сверхскоростном пассажирском экспрессе, снимая фильм за фильмом. И так без перерыва на протяжении вот уже нескольких десятилетий.

– За свою жизнь вы сняли очень много фильмов. Есть ли среди них самый любимый?

Стивен Спилберг получает почетную награду на Berlinale© JOHN MACDOUGALL / AFP

– Все мои фильмы мне как дети, поэтому среди них нет любимого и нелюбимого. Но в то же время могу признаться, что самый сложный фильм, который я когда-либо делал, это «Челюсти». Физически сложный! А эмоционально самым тяжелым на протяжении многих лет для меня оставался «Список Шиндлера». Но сегодня я могу сказать, что больше всего своих эмоций я вложил в «Фабельманoв». И хотя я рассказываю в нем много забавных историй, я также открываю много травмирующих, драматических подробностей. Признаться, даже просто воссоздавая эти сцены, мне было очень-очень трудно пережить их снова.

– На Берлинском кинофестивале вам вручили почетную награду за заслуги всей жизни. Что она значит для вас?

– Эта награда заставляет меня делать то, что я, признаться, не часто делаю: рефлексировать, размышлять. А рефлексия для меня означает, что я не двигаюсь вперед, пока размышляю о прошлом, а провожу много времени в нейтральном положении, просто вспоминая… Когда три года назад я потерял своего отца, когда шесть лет назад я потерял маму, которая умерла в этот самый день, сегодня, только шесть лет назад: моя мама, Лия Адлер Спилберг-Познер... Так вот, когда моей мамы не стало, а отец был все еще жив, пандемия дала мне дополнительное время, чтобы произвести некий учет, оглянуться назад. Я обратился к своему прошлому, чтобы решить, какую историю я бы мог рассказать о годах своего становления. И в некотором смысле то же самое делает со мной эта награда за заслуги всей жизни. Она заставляет оглянуться в прошлое, задуматься. Для меня получить такую награду именно в Берлине – это честь!

– Вот уже 30 лет вы работаете с одним оператором – Янушем Камински. Почему?

– Мы познакомились, когда я искал оператора-постановщика для съемок «Списка Шиндлера». И, надо сказать, не нашел ни одного! Как-то я случайно смотрел по ТВ первый проект, снятый Дайан Китон в качестве режиссера. Фильм назывался «Дикий цветок». И я был впечатлен тем, как он сделан. Меня поразило использование теплых и холодных оттенков цвета в одном и том же кадре, этот художественный кинематографический вкус. Я еще не встречался с оператором, но уже нанял его, попросив снять пилотную серию для проекта, который я собирался продюсировать для ABC. Я хотел убедиться наверняка, что всё, что я увидел, не случайность. Он снял эту пилотную серию так, что я встретился с ним. Его звали Януш Камински, он был поляком. Тогда же в офисе я сказал ему, что хочу снимать черно-белое кино, и поинтересовался, снимал ли он когда-то такое. На что Януш сказал, что в Польше в киношколе они могли позволить себе только черно-белое кино. (Смеется.) Так что с Янушем Камински мы работаем вместе с 1993 г. над каждым моим фильмом. Над каждым! Наш с ним «брачный союз» определенно был заключен где-то на кинонебесах.

– После выхода в свет фильма «Список Шиндлера» вы основали фонд USC Shoah Foundation, который, вероятно, также входит в число важнейших достижений вашей жизни...

– Создание этого фонда стало величайшей общественной работой, которую я когда-либо делал! Дело в том, что этот фильм наложил на меня ответственность делать что-то, помимо кино. Фильмы, увы, имеют очень короткий срок годности с точки зрения внимания к проблеме. Когда я пригласил еще оставшихся в живых участников тех событий, людей, чьи имена были в списке Оскара Шиндлера, прийти и посмотреть, как мы снимаем фильм, некоторые из них попросили меня рассказать их истории. Когда режиссеру говорят: «Расскажите мою историю», обычно это означает «снимите фильм обо мне». Но это было другое! Эти люди хотели иметь возможность говорить о том, что с ними случилось, иметь возможность огласить свои воспоминания, свой опыт, рассказать обо всех, кого они потеряли. Все они росли в Венгрии, Польше, Германии до вой­ны, а затем случился Холокост… И мне пришло в голову, что мы создадим фонд, в котором будем сохранять эти свидетельства. И этот фонд стал для меня самой важной работой, когда-либо выросшей из моего фильма. Я очень горжусь им! И это то, чем я по сей день активно занимаюсь. Сейчас мы собираем свидетельства жертв геноцида армян, свидетельства из Сараево, Камбоджи, Руанды. Наш архив расширился за пределы Холокоста, вместив в себя истории других геноцидов. И важно, что именно Берлин стал нашей первой европейской штаб-квартирой фонда в 1994 г.

– Вот уже 55 лет вы снимаете кино. Что движет вами снова и снова делать это?

– Не думаю, что что-то изменилось за эти годы: всё то же самое. Мне кажется порой, что какие-то высшие силы кинематографической природы захватили меня и многих моих коллег, которые, как и я, много лет делают кино, занимаются искусством. И для этой природы я всё тот же ребенок. И всё те же чувства я сохраняю на протяжении этих десятилетий. И каждый раз всё тот же уровень возбуждения и волнения охватывает меня, когда мне в руки попадает нужная книга, новый сценарий или я сам придумываю идею, из которой, как мне кажется, выйдет хороший фильм. И это волнение захватывает всю мою жизнь, подчиняет себе всё, что в ней происходит. За исключением, разве что, рождения детей: это единственное, что можно сравнить с рождением идеи нового фильма. И это чувство для меня по-прежнему свежо.

– Какими словами вы сами можете рассказать о человеке по имени Стивен Спилберг?

– Я не выбирал свое имя, а получил его от своего отца. Это австрийское имя, которое означает в переводе Play Mount («горa игры»). Когда мне было 13 лет, я создал свою первую продакшн-кинокомпанию. Я тогда хотел подражать Paramount Pictures, поэтому назвал ее Play Mount Productions, зашифровав в этом названии фразу «горa игры». И, конечно, символом моей компании была гора: я немного обокрал тогда Paramount. (Смеется.) Сегодня у меня есть понимание, что та работа, которую я делаю как режиссер, – это игра. Если моя игра не соответствует уровню моей работы, тогда я не развлекаюсь, не веселюсь, делая ее. Так что даже в самых сложных, с точки зрения производства или эмоционально истощающих по теме, моих фильмах всегда было чувство игры, что позволяло мне добавлять юмора даже в самые печальные фрагменты истории. И, возможно, всё это связано с тем именем, которое когда-то дал мне мой отец.

 

Подготовила Мария ПАВЛОВА

По материалам пресс-конференции Berlinale International Film Festival

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Французский академик, внук оренбургских евреев

Французский академик, внук оренбургских евреев

К 45-летию со дня смерти Жозефа Кесселя

Туман неизвестности

Туман неизвестности

На экраны Германии вышел фильм «Голда – железная леди Израиля»

«Все фильмы мне трудно достались, легких не было»

«Все фильмы мне трудно достались, легких не было»

Сто лет назад родилась Татьяна Лиознова

«Дома дедушка говорил на иврите»

«Дома дедушка говорил на иврите»

К 60-летию со дня смерти Самуила Маршака

О сокровенном

О сокровенном

Новая выставка Еврейского музея в Берлине

Еврейская футбольная культура

Еврейская футбольная культура

Фотовыставка в Лейпциге

Непрошедшее прошлое

Непрошедшее прошлое

Сад Акивы

Сад Акивы

Дети войны

Дети войны

Неординарный талант. На больничном

Неординарный талант. На больничном

Штрихи к портрету

Штрихи к портрету

130 лет назад родился Мане Кац

Бремя воспоминаний

Бремя воспоминаний

Тени прошлого и сближение поколений в фильме «Сокровище»

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!