Самый нееврейский «еврейский джентльмен» Одессы

Беседа со знаменитым кавээнщиком Сергеем Осташко

«Джентльмены» в зените славы (С. Осташко второй слева)…


С Сергеем Осташко мы не виделись и не слышались почти 30 лет. Так вышло: одного судьба закинула в Израиль, второго после начала войны приземлила за океаном. Но эти годы ничуть не изменили Осташко: ироничного, мудрого, всегда готового вспомнить историческое или анекдотическое. Говорить с таким умельцем острого слова – одно удовольствие. И перчинка тут, и горчинка. И – как же без этого – слезинка.

 

– Мы разговариваем после нескольких месяцев войны. Время – оно как, лечит?

– Может, и лечит, но эта боль не лечится. Тут было несколько этапов. Сначала никто не верил, что такое возможно. Когда это произошло – опешили. Потом – озлобились.

– Эта озлобленность – как в стихотворении Эренбурга «Убей немца»?

– Похоже, да.

– Юмор, сатира времен войны отличаются от мирного времени? Одесса, помнится, вывешивала билборды «Вова, не нервируй маму» и все в таком духе… Это кто-то придумывает, кто-то спецом?

– Нет, это классическое народное творчество. Ты помнишь же, как украинские блогеры постоянно обыгрывали «Мы на Украине еще даже не начинали»? И не только блогеры. У себя в Facebook я поставил стихотворение бойца Алексея Розумова, написанное на передовой. Там в нескольких строфах он цитирует эту фразу. А заканчивается стих неожиданным переворотом этой же фразы:

Решайте сами, быть или не быть.

Слышь, оккупант,

тебе нормально спится?

А ну скажи, падлюка: «Паляниця».

Чего мычишь?

Не можешь повторить?

– Как ты, профессиональный автор КВН, оцениваешь качество такого юмора?

– Качественный. Кое-что я записываю в свой кондуит – после войны, может быть, опубликую отдельно в ленте «фейсбучной». Я веду ее с 24 февраля, хотя я не «сетевой человек».

– Одесситов сильно возмутила реакция на войну Машкова, исполнителя роли Давида Гоцмана в сериале «Ликвидация»…

– Да нет, не могу сказать, что сильно возмутила, так как актер этот – такое ничтожество. Ничего другого от него и нельзя было ожидать.

– Но Гоцмана он сыграл здоровски, согласись.

– Я не люблю в принципе этот фильм.

– Почему?

– Там слишком много накладок. Слишком много неправды.

– Неправды какой, исторической?

– И исторической, и неправды в изображении той Одессы – и вообще Одессы. Ну какие партизаны в лесах под Одессой? Где Одесса, а где ближайший лес? Мама говорит: «Иди кушай глосика», а по лестнице летит карась, ну какая это Одесса? Это смешит.

– Но это же просто фильм, нет?

– И что? Я сильно был злой на «Ликвидацию». А потом расслабился, решив, что это «Место встречи изменить нельзя» для убогих.

– А как насчет одесского говора Гоцмана?

– Это одесский язык, как его понимают москвичи. Одесса никогда так не говорила. В жизни не слышал выражение «за гланды». Одесса всегда славилась не столько языком, сколько интонациями.

– Одесса уже не та. Это выражение из разряда «раньше вода была мокрее»?

– Этот вопрос мне не раз задавали. И не раз отвечаю вот так: в книге старой, которая была посвящена какому-то городскому юбилею, один из известных горожан написал: «Одесса сильно поплохела, ну что такое, что в Одессе нельзя начинать купаться в марте?» Хотя да, Одесса меняется, как меняется все на свете. Вот недавно видел в ленте «фейсбучной» такую статистику: до этой вой­ны в Одессе жило 17 тыс. евреев; через четыре месяца одесский раввин Вольф заявил, что с начала войны из них из города выехало 20 тыс. И еще 20 тыс. осталось.

– Знаменитая байка 1980-х о начальнике одесском Ночевкине, первом секретаре областного комитета Коммунистической партии СССР с 1983 по 1988 г., который якобы сказал на совещании: «Ну что, год был хорошим, „Черноморец“ в высшую лигу вывели, в КВН победили, теперь осталось урожай нормально собрать, и вообще все хорошо будет», – это байка или как?

– Я такое слышал, но было ли, анекдот ли, не знаю. Я лучше другой анекдот расскажу. Про Синицу.

– Которая лучше, чем утка?

– Нет, про первого секретаря одесского обкома компартии. Был такой секретарь в Одессе, который очень любил тещины блины. Сам он жил на Приморском бульваре, а теща – на Комсомольском бульваре, через Военную балку. И чтобы ему было удобнее ходить к теще на блины, он построил через эту балку мост.

– Да ладно…

– Так гласит одесская легенда. По крайней мере, мост точно построили при нем, и одесситы тут же назвали его Тещиным мостoм.

– Знаю точно: попасть в авторскую группу «Джентльменов» было сложнее, чем в отряд космонавтов. При этом человек, чья шутка хоть раз звучала в текстах «Джентльменов», официально считался автором. Но вы – босс боссов этой мафии, вы глава авторской группы. А как она работала? Как шутили сообща? Технологию приоткройте?

– Давай уточню. Я действительно был руководителем авторской группы, но не в первом сезоне возрожденного КВН, а в нашем втором, 1990 г. В первом сезоне авторскую группу возглавлял Гарик Голубенко. Вообще у Одессы была одна из самых больших авторских групп, 15–16 человек. Больше было только у новосибирцев.

– Раз мы заговорили о двух сезонах: Одесса же, «джентльменская», раскололась на две группы…

– Действительно, после первого сезона тогдашний художественный руководитель Валерий Хаит сколотил небольшую концертную бригаду из двух лучших актеров – Яши Левинзона и Олега Филимонова, нескольких младших авторов и начал гастролировать. Захотелось зарабатывать деньги. А для этого большая команда не нужна. Обычная история. И Гельман (художественный руководитель «Джентльменов ОГУ» 1990 г.) с Хаитом потом долго не разговаривали.

– Примирение сторон произошло?

– На презентации книги Валерия Хаита «Весь „Фонтан“ в одном томе» Хаит подарил экземпляр с дарственной надписью Яну Гельману. Мы восприняли это как некое примирение.

– Раскол «Джентльменов» сказался на отношениях актеров и авторов?

– Особо нет. Было вначале чуток недопонимание. Вот это время лечит, мы все поддерживаем хорошие отношения, а кое с кем просто крепко дружим.

– Надо думать, страну исколесили вы знатно…

– Да, довелось. И мы смешили, и нас смешили.

– ?

– Поехали мы как-то на гастроли по российской глубинке. Выступали в каком-то сельском клубе. Перед выступлением все разошлись кто куда. Я тоже пошел осматривать местные достопримечательности. Вижу – афиша: «Одесские джентльмены». И фотографии. И ни одной знакомой физиономии. То есть, как «Ласковый май»: под нас косили несколько бригад!

– Так, про технологию. Как создавались шутки?

– Все просто. Авторы писали, я отбирал лучшее и шел с этим к художественному руководителю. Авторы разбивались на группы, каждая занималась отдельным номером: кто-то писал разминку, кто-то приветствие, кто-то домашнее задание. Устраивали и мозговой штурм, когда собирались все авторы и думали над конкретной темой.

– Помню знаменитую ехидную фразу новосибирцев: «А говорят, что есть команды, которые пишут другим командам за деньги». – «Ну что вы, как вы могли такое подумать, это они просто так, по-джентльменски!» Одессу обвиняли в том, что она стала инициатором написания текстов другим командам за деньги?

– Это началось не с нас, такое практиковалось еще в 1960-е. Одесситы писали для бакинцев, например. У меня была фраза: «Платить деньги за КВН нельзя, получать за КВН – можно». КВН – вообще штука такая, тонкая, ранимая, слово тут – патрон. Помню первенство Одессы 1974-го…

– Секунду, так ведь КВН тогда уже закрыли…

– Закрыли на телевидении, а в Одессе продолжали играть. А в 1974 г. закрыли и у нас. И я даже знаю, за какую шутку.

– Не томи…

– Шутка такая. Выходят на сцену четыре великовозрастных балбеса в красных пионерских галстуках, с барабанами. И идет текст: «А сейчас хор ударников исполнит партию стукачей!» Было это в полуфинале. Тогдашнее городское начальство любило КВН, потому приняло соломоново решение: финал сыграть, потом всю лавочку закрыть, «партия стукачей», понимаешь… Следующее первенство города провели только 13 лет спустя.

– Ну, я тоже пострадал. В 1996 г. мою шутку из приветствия сборной Израиля, как мне рассказали коллеги по команде (сам в Москву не летал, только-только репатриировался), лично выкинул Масляков. Год был 1996-й, выборы президента, все жутко боялись победы коммунистов. А шутка была такая: «Необычайно рано в этом году в России начались полевые работы: все бросились откапывать партийный билет».

– Ну, раз пошла такая пьянка... Рассказываю шутку, из-за которой первый президент Украины Леонид Кравчук закрыл первый украинский телевизионный сезон КВН. Тогдашний спикер Верховной рады Гринев был одним из претендентов на пост главы государства. Он вызывал симпатию у украинцев, и его имиджмейкеры решили, что если их кандидат организует первый украинский телевизионный КВН, это будет самое то. Меня пригласили этот сезон организовывать, и я придумал такую шутку:

Первый (весело). А я на выборах голосовал за Гринева.

Второй (мрачно). А я – за Кравчука.

Первый. Ну и что?

Второй. А то, что встретишь Макарыча – не трогай его, он мой!

Шутку я подарил одной из команд, на первой игре она пошла в эфир, все довольны, все смеются. Сыграли уже четвертьфиналы. А потом кто-то рассказал шутку Кравчуку. И полуфиналов уже не было.

– Слышал, что в 1987 г. Одесса боролась за прямой эфир КВН, а в 1990-м приложила руку к запрету прямых эфиров.

– Было дело. И оба раза на полуфиналах с Воронежем. В 1987-м эту нашу игру очень сильно порезали, и мы заявили, что выйдем играть финал, только если он будет в прямом эфире. Руководство команды во главе с проректором даже летало в Москву на переговоры, нам пообещали, что мы будем участвовать в монтаже передачи, и, конечно, обманули. А в 1990-м руководство ЦТ независимо от нас решило, что две полуфинальные игры будут идти в прямом эфире. Первая игра прошла нормально, а на второй, Одесса – Воронеж, вышла накладка. На разминке мы задали вопрос: «Что будет, если объединятся Северная и Южная Корея?» Противник что-то ответил, а мы случайно озвучили свой запасной ответ, который говорить было никак нельзя: «Тогда в Пхеньяне появится фонтан «„Самсунг“ разрывает пасть Ким Ир Сену».

– Зал?

– Лег.

– Масляков?

– Схватился за голову.

– Жюри?

– Заявило, что одесситов подвел вкус.

– Ким Ир Сен?

– Тут самое интересное. На Центральную Россию шутка пошла в прямом эфире, то есть полностью, а из трансляции на Дальний Восток фамилию тогдашнего президента КНДР вырезали. Осталось просто «„Самсунг“, разрывающий пасть льву». Но оказалось, что в посольстве Северной Кореи посмотрели КВН и тут же послали ноту протеста. После этого прямых эфиров в КВН не было никогда.

– Знаменитый кавээновский капитан Михаил Агранат признавался, что душа у него не лежит к общению с российскими партнерами из команды «Дрим тим», в которую объединились кавээнщики Донецка и Свердловска.

– Мы с Мишей разговаривали по телефону еще до 24 февраля. Думаю, что после того, как он застрял в оккупированном Бердянске, его позиция максимально ужесточилась. Но сейчас ему, слава Богу, удалось вырваться в Западную Украину, и я теперь не вздрагиваю каждый раз, когда читаю о взрывах в Бердянске.

– Война. Украина, Россия. Ты с этим сталкивался, имею в виду отношения между партнерами по «Джентльменам»?

– В нашей команде такого, слава Богу, нет. А вот нескольких друзей в России я уже потерял. Например, один мой приятель, когда я поместил у себя в ленте вышеупомянутый стих, прокомментировал его так: «Шыкарный стих, Сережа. Как раз по твоей хамелеонной шкурке. Прощай уже навсегда». И до того, как он меня навсегда забанил, я успел ответить: «Почему навсегда? Мы обязательно увидимся, когда я приеду в Москву на танке». А вообще, когда возникают некие непринципиальные расхождения, я предпочитаю отделываться формулировкой создателя знаменитой команды ДПИ Игоря Борца: «Мы с тобой не на этом подружились, не на этом и поссоримся».

– Хороший политик сродни хорошему капитану КВН? Должен за минимальное время найти нужный ответ, чтобы понравиться публике?

– Сложный вопрос. Помнишь дебаты Зеленского и Порошенко на стадионе?

– Конечно, я еще отдал должное мужеству пятого президента Украины: выйти на публичные дебаты с человеком, сроднившимся с телекамерой, – это не подвиг, но что-то героическое в этом есть, как говорил бургомистр в «Мюнхгаузене».

– Вот если бы Порошенко был кавээнщиком, он мог бы закончить тогда карьеру Зеленского одним предложением.

– Каким?

– Зеленский читал свои вопросы к пятому президенту с бумажки. Пунктов десять, а то и больше. Так вот, будь Порошенко кавээнской закваски, он мог бы сказать, как это обычно говорят на разминке: «Повторите, пожалуйста, ваши вопросы, только без бумажки». Думаю, это закончилось бы фиаско Зеленского.

– Масляков – было у меня такое ощущение – одесситов не привечал?

– Верно. И не мог любить, потому что одесситы всегда задавали тон в КВН. Он испытал, думаю, огромную радость, когда в начале XXI в. в сезон заявилась молодая одесская команда. Облажались по-крупному, за две игры не выиграли ни одного конкурса. Мы предлагали им помощь, но они решили, что сами с усами.

– А что же с Масляковым, отчего радость была?

– Ну как, посрамил наконец-то Одессу. Если честно, Одессу все и всегда не любили. Победителей и сильнейших не любят. В 1967 г. начальство в Москве, на Центральном телевидении, дало установку: победителем сезона может быть кто угодно, кроме Одессы.

– Потому что Одесса или потому что в одесском КВН тон задавали евреи, хотя если евреи не задают тон в КВН – это все что угодно, но только не КВН?

– Нет, потому что это был год 50-летия советской власти, и раз так, то должна была победить Москва.

– Установку выполнили?

– Наполовину: финал – Первый Московский медицинский институт против Одессы – закончился вничью. В 1969 г. я учился в московском Физтехе и смотрел все встречи КВН вживую, в зале. Полуфинал Одесса – МИСИ впервые в истории КВН записывался на видеомагнитофон и выдавался в эфир через пару часов после окончания. И за эти два часа я успел доехать до общежития и организовать там тотализатор на счет игры.

– Выиграл?

…и годы спустя (Осташко – стоит второй справа)


– Естественно! Заранее зная результат, я выиграл вполне приличную сумму. Правда, потом признался в афере, и собранные деньги мы торжественно пропили всей общагой в открывшемся неподалеку пивбаре.

– А в финале в тот год, если не ошибаюсь, играли Баку и Одесса? «Эль-класико» КВН?

– Не ошибаешься. И там была другая «жмурка». Одесситы всю игру были впереди, и вдруг в капитанском конкурсе Валерий Хаит проигрывает Юлию Гусману целый балл, и Баку выходит вперед. Ничего страшного, подумал я, впереди еще литературный конкурс, так называемый БРИЗ, коронка одесситов, которую они не проигрывали. Но тут выходит Масляков и объявляет, что в связи с перерасходом эфирного времени последний конкурс отменяется, а значит, победила команда Баку. И тут же прекращается трансляция и гаснут огоньки на всех телекамерах. Что тут началось! У ложи жюри столпились все тогдашние знаменитые капитаны – Слава Харечко, Фима Аглицкий, Андрей Меньшиков – и кричали, что это позор, что так нельзя, и еще что-то совсем нецензурное. Наша команда тоже рвалась к жюри, но Хаит ее успокоил, выстроил на сцене лицом к ложе, и одесситы спели фрагмент из финальной песни приветствия: «До свидания, разные по званию судьи государства КВН, много уделявшие внимания, ничего не требуя взамен. Не забыть нам это здание и гостиницы Москвы... До свидания, до свидания... Мы уходим, увы!»

– Так что, неужели бакинцы подкупили жюри?

– Не знаю, хотя я видел чемоданчик, с которым выходил из ложи Ярослав Голованов, который всегда не любил Одессу. А когда он входил в ложу, у него в руках ничего не было. Следующая сцена уже на улице. Автобус с бакинцами отъезжает от Телетеатра. Я, размахивая плакатом с надписью «Одесса», кричу: «Салют победителям!», и в окно высовывается злое лицо Гусмана. Много лет спустя, когда я работал на команду из Баку, я напомнил Юлику этот эпизод, и он воскликнул: «Так это был ты?!»

– Масляков и Гусман дружат еще с тех времен?

– Да, наверно. С Масляковым была чудная история в финале первого сезона возрожденного КВН. Еще накануне игры мы вполне обоснованно предполагали, что на нас будут давить. В последнюю ночь в номере у Хаита состоялось тайное совещание, в котором участвовали несколько человек, в частности Фима Аглицкий. Он хорошо знал Васильича еще с 1960-х, они дружили семьями. У Фимы спросили: «Масляков же завтра будет сильно давить. Что можно этому противопоставить?» Фима сказал: «Ничего, поскольку у вас нет никаких рычагов». Потом подумал и добавил: «Вы знаете, он очень боится физического воздействия». И тут его взгляд упал на Сережу Рядченко, который поехал на нашу игру в первый раз и которого Масляков раньше не видел. Вид у Сережи был именно тот: здоровенный, широкоплечий, суровой внешности мужик. В юности он занимался боксом, а после института, окончив факультет романо-германской филологии, прошел Афган. И ему, интеллигентнейшему человеку, сказали: «Ты завтра должен с Масляковым разобраться». В ответ он спросил: «Так я его должен бить, что ли?» – «Ну, бить не бить, а поговорить с ним тебе придется». И вот финал. Масляков объявляет выход Одессы, но так, хитро: «А сейчас на сцену выйдет команда Одессы, я желаю им успеха, хотя не очень в него верю». И тут Сережа Рядченко – пришло его время – зашел за кулисы в черной обтягивающей футболке, бритый, чистый Сталлоне. И говорит ведущему: «Александр Васильевич, ну нельзя же бесконечно выеживаться!» Масляков сильно побледнел. И до конца игры больше не позволял себе хитрых фраз про Одессу.

– После первых двух сезонов ходила молва-легенда, что какая-то команда заказала тексты Михаилу Задорнову. Но когда тот принес написанное, ему вежливо отказали: мол, совсем не смешно. Ходила молва-легенда, что тем «Джентльменам» сезона 1986-го писал Жванецкий.

– Не знаю насчет Задорнова, но Жванецкий нам точно не писал. Он говорил: «Я знаю, как написать смешной текст, но не понимаю, как написать отдельную шутку».

– Почему Украина в КВН в советские времена всегда задавала тон?

– В 1990 г. мы сыграли чисто украинский финал: Одесса, Днепропетровск, Донецк. Мы его неофициально называли «первый украинский финал». А почему Украина? Не могу точно сформулировать. Возможно, дело в традициях. В Одессе редко когда шутят специально, мы просто так разговариваем, по ситуации. Помню, 19 августа 1991 г., путч в Москве. Посмотрели мы «Лебединое озеро», пресс-конференцию Янаева с трясущимися руками. А потом вышли в город. Дерибасовская. Колбасный магазин. Выкинули пельмени, тут же выстроилась очередь. И вдруг дама в начале очереди начала скандалить: «Почему везде пельмени за два сорок, а у вас по рубль восемьдесят?» Продавщица опешила, очередь опешила, а мужик сзади в очереди: «А шо вы хотите, это вам не при Горбачеве!»

– Если нас с тобой будут читать молодые люди, не поймут динозавров: «пельмени за два сорок», «очередь», «выкинули»…

– Мы, живя в Одессе, многих шуток просто не замечаем. Помню, как-то меня месяц не было в городе, уходил в плавание на яхте. Вернулся – сразу слух улучшился. Диалог в троллейбусе, передаю дословно: «Не подскажете: мне надо в „Детский мир“, где мне лучше сойти?» – «В среду». – «Почему в среду?» – «Там завоз товара в среду».

– Сергей, почему в КВНе всегда много евреев?

– Это необязательно. У новосибирцев их практически не было. Да и в нашей команде не так много.

– Это в «Джентльменах»-то? Как пел Днепропетровск, «первая шутка в песне».

– Почему шутка? В первом сезоне: капитан Слава Пелишенко – русский, я и Шева (Игорь Шевченко) – щирые украинцы, Толик Контуш, Юра Сычев, Вадик Царев… Еще с десяток фамилий могу назвать. А евреев… Яша Левинзон, Валера Хаит, директор команды Эдуард Аркадьевич Чечельницкий. Да еще, чуть не забыл, спорный еврей Алик Филимонов.

– Спорный по фамилии?

– По внешнему виду. Внешний вид в Одессе – это такое запутанное дело. В 1980-е гг. в Одессе трудились два раввина, Шая Гиссер и Шломо Бакшт. У каждого своя синагога. Звонит мне знакомая девочка из литмузея и говорит: «Осташко, тут Шломо решил выпускать еврейскую газету. Ты редактировать сможешь?» Отвечаю: «Я могу редактировать все что угодно. Но, насколько я знаю, Шломо всегда настороженно относился к некоренной национальности». Пауза, потом истерический девичий вскрик: «Осташко, ты что, не еврей?!» Потом она меня минут пять убеждала, что я все-таки еврей. Но я убедил ее логикой: «Если бы я был евреем, я бы еще сидел здесь?» И буквально через две недели… Бегу по Дерибасовской, спешу. Сбоку подскакивает какой-то рыженький паренек, вручает бумажку, я вижу, что это приглашение на еврейский Новый год. Говорю ему: «Шана това и метука» – и спешу себе дальше. Рыжик встал как вкопанный, затем догоняет меня: «Простите, маленький вопрос. Вы еврей?» «Нет», – говорю. И он контрольным, так, что меня чуть не разорвало от хохота: «Почему?» И по поводу Израиля у меня была смешная история. Зашел я как-то по делам в израильский культурный центр. Культ-атташе увидел меня и говорит: «Ты подожди, я сейчас семью на ПМЖ оформляю». Сижу, жду, и вдруг из кабинета доносится: «Кстати, могу и тебя оформить». Я: «Так я же не еврей…» Он: «Ой, кого это волнует».

 

Беседовал Игорь ЛИТВАК

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Человек обнаженной совести

Человек обнаженной совести

К 45-летию со дня смерти Анатолия Кузнецова

«Режиссер – лучшая работа в мире»

«Режиссер – лучшая работа в мире»

К 100-летию со дня рождения Сидни Люмета

Железная Мирра

Железная Мирра

К 115-летию со дня рождения Мириам Айзенштадт

Исполнение желаний

Исполнение желаний

45 лет назад умер Лазарь Лагин

«Как ХДС мог пойти на всё это?»

«Как ХДС мог пойти на всё это?»

Беседа с политиком Йозефом Шларманом

Спасавший жизни

Спасавший жизни

К 100-летию со дня рождения Джорджа Герберта Уокера Буша

Июнь: фигуры, события, судьбы

Июнь: фигуры, события, судьбы

Отец разумного инвестирования

Отец разумного инвестирования

130 лет назад родился Бенджамин Грэхем

«Мир – это плодородная почва, ожидающая, чтобы ее возделали»

«Мир – это плодородная почва, ожидающая, чтобы ее возделали»

К 115-летию со дня рождения Эдвинa Лэнда

Гений дзюдо из «черты оседлости»

Гений дзюдо из «черты оседлости»

К 120-летию со дня рождения Моше Пинхаса Фельденкрайза

«Никого и ничего не боялся…»

«Никого и ничего не боялся…»

Памяти Абрама Гринзайда

«Мои родители – Толстой и Достоевский»

«Мои родители – Толстой и Достоевский»

Беседа с писателем Алексеем Макушинским

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!