«Забытые мелодии – живая память еврейской культуры»

Ширэль Дашевски – израильская оперная певица, дирижер, просветитель. Она – руководитель НКО «Еврейские мелодии навсегда», арт-директор фестиваля еврейской музыки «Энгель», лектор израильских и международных фестивалей «Самбатион», «Бама», Лимуд Вена.

 

– Ширэль, расскажите, пожалуйста, о себе. Какие традиции вам передали родители? Когда вы впервые поняли, что музыка – это ваше призвание?

– Я всегда ощущала себя еврейкой. В нашей семье тайно отмечали Песах и старались не афишировать еврейство, избегая негативных последствий. Еврейские родители всегда стремятся дать детям хорошее образование, в том числе музыкальное. В раннем возрасте меня стали обучать игре на фортепиано. Сидеть за инструментом по 2–3 часа было настоящим испытанием для ребенка. Однажды моя учительница сказала, что, может, мне не стоит продолжать учебу. Во мне заговорил инстинкт противоречия, и я решила продолжить занятия. С музыкой связана вся моя жизнь. Я окончила Московский государственный педагогический университет как певица, также мне посчастливилось встретиться и брать уроки у выдающихся музыкантов: знаменитая Дебора Пантофель-Нечецкая, колоратурное сопрано; маэстро Игорь Чичагов, руководитель фонда Роза Понсель (США), Анна Рейнольдс (из Штутгартской музыкальной академии). Меня восхищало оперное пение, я слушала многочисленные записи выдающихся оперных исполнителей.

– Как развивалась ваша музыкальная карьера в Москве? Что послужило причиной переезда в Израиль?

– Мне повезло: еще студенткой я стала певицей и солисткой в Московском Баховском центре под управлением Сергея Мясоедова, исполняла любимую музыку барокко. Пела с камерным оркестром «Трубадур», получила диплом на Международном фестивале духовной музыки в Польше. А вот сама жизнь в Москве выглядела серой, и в 2000 г. я уехала в Израиль.

– Что для вас означает слово «дом»? Где вы его чувствуете?

– Дом – место, где приятно просыпаться. Домом для меня стал Израиль. Это моя страна, в которой я чувствую себя комфортно, чувствую себя своей и, как это ни покажется странным, в безопасности, несмотря на все трагические события, которые у нас происходят.

– Кто из русскоязычных, израильских и западных исполнителей повлиял на ваше творчество?

– Это блистательные оперные певицы Мария Каллас, Рене Флеминг, Кири Те Канава; в барочной музыке Эмма Киркби; в немецкой камерной музыке Петер Шрайер и Дитрих Фишер-Дискау. Я могу назвать их моими виртуальными учителями, так много я их слушала. Как известно, до Шуберта основной акцент старинных арий делался на виртуозность голосов, текст отходил на второй план. Шуберт писал песни на прекрасные образцы немецкой поэзии, и его музыка была направлена на раскрытие содержания. Это стало революцией в вокальной музыке, на первый план вышел смысл поэзии... Из израильских авторов упомяну Наоми Шемер, израильскую поэтессу и композитора, автора неофициального гимна Иерусалима «Йерушалаим шель захав» («Золотой Иерусалим»). Она написала множество песен, проникнутых любовью к нашей стране. Каждая ее песня искрится красивой мелодией, многие из них – вехи истории Израиля. Когда я работала дирижером в коллективе спасшихся из Европы первых израильтян, на вопрос, какие песни они хотят исполнять, наиболее частым ответом было имя Наоми Шемер. Из русских исполнителей назову Викторию Иванову. Эта замечательная певица во время Второй мировой войны, рискуя жизнью, выезжала на фронт, выступала в составе концертных бригад. Однажды и мне в Израиле довелось в связи с профессиональной деятельностью попасть в опасную ситуацию.

– Как это произошло?

– Во время интифады в Израиле в 2016 г., когда террор палестинских арабов достиг пика, ход нормальной жизни был нарушен, многие израильтяне не выходили из дома. Муниципалитет Иерусалима предложил проект возвращения людей к нормальной жизни. Я с джазовым трио пришла в уличный торговый центр, мы пели, привлекая внимание зрителей. Да, было страшно стоять на открытом месте, не зная, раздадутся ли выстрелы. Вместе с тем мы испытывали драйв и продолжали выступление.

– Вы являетесь лауреатом премии им. Эхуда Манора Ассоциации израильских деятелей искусства за проект «Возрождение еврейской художественной музыки». Что побудило вас заняться этим проектом?

– В 2003 г., когда был основан Иерусалимский театр камерной оперы «Этерна», меня пригласили в качестве солистки. Ежегодно дирижер Илья Плоткин и продюсер Элинор Плоткин ставили оперы Гайдна, Перголези, Моцарта. Как-то после окончания спектакля ко мне подошел один из зрителей и спросил, а что я пою из еврейского репертуара? Я ответила, что не знаю, есть ли что-то подходящее для моего голоса. Мы знаем и любим народные песни «Аидише мама», «Тум-балалайка» и другие, их здорово исполняют характерные певцы, я не уверена, стоит ли оперной певице заходить на эту территорию. Мой собеседник пообещал изучить этот вопрос. Как я позже узнала, это был эрудит и интеллектуал доктор Давид Бен Гершон. Он обнаружил, что в начале ХХ в. в Санкт-Петербургской консерватории у композитора Н. А. Римского-Корсакова был класс студентов, более чем на 90% состоящий из евреев. Эти молодые талантливые ребята обучались на основе русской музыки, и однажды Николай Андреевич обратился к своим ученикам с предложением изучать свои национальные корни и работать именно в этой области. Идея вызвала энтузиазм у студентов, и они взялись за ее воплощение. Так, в 1908 г. было создано Общество еврейской народной музыки.

– А почему народной? Ведь это были конкретные люди, студенты, будущие композиторы?

– Губернатор Петербурга, к которому они обратились, заявил, что еврейской музыки не существует, есть только народная. Студенты согласились, опасаясь, что иначе им не дадут разрешения. Они ставили своей целью создать национальную школу еврейской музыки, которая говорит о внутреннем еврейском мире словами еврейской поэзии, основана на еврейской синагогальной и клезмерской культуре. Их наследие изучено только частично, еще многое предстоит узнать и – важно – исполнить. Хотелось, чтобы имена этих композиторов приобрели мировую известность.

– Давайте назовем их.

– С удовольствием! Шломо Розовский, у него было второе юридическое образование, он повлиял на переговоры с губернатором; Лазарь Саминский, Йоэль Энгель, Михаил Гнесин, Любовь Штрейхер, Иосиф Ахрон, Моше Мильнер, Александр Крейн… О каждом я подробно рассказываю, читаю лекции в цикле о Новой еврейской школе. После революции общество постепенно распалось. Некоторые композиторы покинули Россию. Саминский и Ахрон, который был еще и выдающимся скрипачом, уехали в Америку. Их жизнь сложилась успешно. Розовский уехал в Эрец-Исраэль, преподавал здесь 22 года и оставил методические разработки, которые используются в израильском музыкальном образовании. Йоэль Энгель, духовный лидер и вдохновитель этого движения, в 1924 г. приехал в Эрец-Исраэль и умер через три года. Его творчество принадлежит израильтянам. Он автор нескольких циклов «Еврейских песен», сборника «50 песен для детей», на мелодиях которых выросли многие поколения израильтян, иногда даже не зная об этом... Те композиторы Общества, кто остался в Советской России, столкнулись со всеми тяготами сталинской эпохи. Так, Михаил Гнесин – глубокий композитор, многие свои произведения писал «в стол», на него писали доносы, обвинения, что он создал в институте Гнесиных гнездо сионизма...

– В сочинениях петербургских еврейских композиторов преобладает русская или еврейская музыка?

– Интересный вопрос. Прежде всего, буду рада, если каждый человек составит свое мнение, слушая их музыку. Мне кажется, она еврейская – и по мелодике, которую использовали композиторы, собирая материал в многочисленных экспедициях, в местечках и городах, в еврейских общинах, и, очень важно, по намерению создавать еврейскую музыку. Намерение важно! Кстати, интересная история произошла, когда я пригласила своих коллег-музыкантов исполнить симфонический антракт-секстет из оперы Вайнберга «Пионеры». Музыкантам показалась, что музыка русская. Я удивилась. А в Рош ха-Шана, важный еврейский праздник, побывала в йеменской синагоге и там услышала, как хазан вместе с общиной исполняют мелодию, очень похожую на ту, что звучит в том секстете. Да, Яков Вайнберг в своей опере использовал музыку разных еврейских общин, в том числе йеменских евреев. Ведь основой творчества композиторов Школы являются те самые записи народных песен, танцевальных и синагогальных мелодий, которые они так самоотверженно собирали. В 2022 г. я записала цикл Александра Крейна «10 еврейских (идишских) песен» на тексты из сборника исследователя еврейского фольклора Моисея Береговского. Одна из песен рассказывает о евреях-кантонистах, которых насильно забирали в армию, – это одна из трагических страниц в судьбе еврейского народа. Несомненно, всё это еврейская музыка.

– Влияет ли израильский бэкграунд на интерпретацию оперных партий, особенно тех, которые не связаны напрямую с еврейской культурой?

– В России принято западный репертуар исполнять по-русски. Однако перевод не всегда точный. Сравнивать оригинал и переводы, например, песен Гершвина, может быть очень забавно. На Западе же, и в Израиле тоже, оперный репертуар принято петь на языке оригинала. Тем не менее я участвовала здесь в нескольких проектах, где оперу, чтобы сделать ее понятной для всех, переводили на иврит. И мне казалось это правильным: тогда публика понимает, о чем поется. У меня есть опыт перевода на иврит двух значимых песен. Одна из них – трогательная украинская, а вторая – песня Йентл из одноименного фильма Барбры Стрейзанд. Обе песни я исполнила на иврите, и публика реагировала очень трепетно.

– Какую роль вы считаете для себя наиболее знаковой и почему?

– В 2023 г. ко мне обратилась композитор Эфрат Герлих с предложением выступить в мировой премьере ее оратории «Даниэль» на основе еврейских текстов. В оратории была роль Шехины. Шехина – важный термин в иудаизме, Божественное присутствие. Говорят, что человек под Шехиной находится под защитой божественного крыла. Такой невидимый, незримый образ. Проект был очень интересный, я работала с Иерусалимским симфоническим оркестром, с дирижером Эли Яффе, двумя международными хорами из Германии и Словении и хором Эфрат Герлих. Присоединился и мой молодой хоровой коллектив, созданный с алией из Украины и России после начала русско-украинской войны. В этом проекте я участвовала и как солистка, и как дирижер-репетитор сначала для двух израильских хоров, а в конце проекта мне выпала честь поработать со сводным хором из 100 человек. Мы продолжаем сотрудничать с Эфрат и надеемся, что наш проект получит дальнейшее развитие. Ведь это важная часть еврейской культуры, и, рассказанная со сцены, она приобретает особое звучание.

– В Италии, в Teatro di Donizetti в Бергамо, вы исполнили главную партию в мировой премьере оперы «Серенада на ветру» итальянского еврейского композитора Альдо Финци. Расскажите об этой работе.

– Это большой и важный проект труппы «Этерна Опера» под руководством Ильи и Элинор Плоткин. Я исполняла главную роль – девушки по имени Лоли, которая протестует против скучного и нудного обучения и, в общем-то, против несвободы. В опере есть и трогательная любовная линия. Партия сложная, объемная, ответственность огромная, ведь на сцене театра в Бергамо пели выдающиеся певцы. Горжусь тем, что справилась с ролью, благодарна за то, что чувствовала поддержку моих коллег-певцов, с которыми вместе пела. После премьеры несколько зарубежных – итальянских и немецких – изданий опубликовали репортажи о премьере нашей израильской труппы, и в них были очень добрые отклики о моей роли. Очень дорога такая фраза из статьи: «Ширэль Дашевски... растопила сердца слушателей своим бельканто». В этом проекте важна личность самого композитора, Альдо Финци. В 1938 г. Италия приняла законы, которые запрещали, помимо прочего, исполнение музыки, написанной евреями. И до 2012 г. его опера в Италии не была поставлена. Посмертное исполнение музыки Финци означало признание того, что когда-то она была запрещена из-за расовых законов, являющихся частью прошлого. Возвращать мировому слушателю музыку еврейских композиторов – это честь и миссия, это чрезвычайно важно, ведь забытые мелодии – живая часть еврейской культуры.

– Насколько востребовано сейчас оперное искусство? Не теряет ли оно в последнее время свою популярность?

– На мой взгляд, есть две точки зрения. Одни говорят, что никогда не слушали оперу, потому что скучно, непонятно, и вообще неясно, зачем она нужна. Другие, напротив, обожают оперу и покупают самые дорогие билеты на оперные спектакли. Однако уровень их требований к оперному искусству очень высок. Такие слушатели оставляют в YouTube комментарии и критические замечания, которые интересно читать. Я и мои коллеги находимся между этими полюсами. Я включаю в репертуар оперные арии, с удовольствием рассказываю слушателям о композиторах и их музыке. Наша задача – дать возможность людям услышать то, что они ранее не слышали, подарить новые ощущения, обогатить жизнь. Пару дней назад у меня был концерт с оперным репертуаром. Обычная, не элитарная публика была в восторге. Многие никогда (!) не слышали оперу и с воодушевлением говорили, что теперь начнут ее слушать. Это бесконечно радует меня. Кстати, оперную музыку используют даже престижные кинокомпании: я спела уникальную арию из фильма «Пятый элемент», о которой говорят, что человеческий голос спеть ее не может (https://youtu.be/taREgtpbPuI?si=naZA3_WWXBst1obm).

– В 2016 г. вы принимали участие в международном фестивале джазовой и альтернативной музыки. Какие воспоминания сохранились о нем?

– С уважением и благодарностью хочу вспомнить покойного Владимира Мака, инициатора фестиваля и его многолетнего художественного руководителя. На фестивале я познакомилась «вживую» с уникальным джазовым пианистом Славой Ганелиным. Есть джаз, я бы сказала, «высокий», математический, в Израиле его исполняют такие музыканты, как Ганелин, Михаил Агре, их импровизации – это сложная «многоэтажная» фактура, складывающаяся в красивую музыку. А у меня в репертуаре – несколько программ в жанре лирического джаза: песни Барбры Стрейзанд, Эллы Фицджеральд, Гершвина, Джона Керна. Мне всегда нравился жанр вокализа, я исполняла голосом пьесы для флейты, фортепиано, скрипки, с удовольствием пою «Badinerie» Баха, некоторые его фортепианные прелюдии и фуги. На джазовом фестивале я предложила исполнить сюиту французского композитора К. Боулинга для флейты и джазового трио, и спела… партию флейты. Этот жанр – синтез разных стилей музыки, в данном случае барочной и джазовой – называется Crossover. Интерпретация голосом партий музыкальных инструментов – опыт очень интересный, я планирую продолжить исполнять такой репертуар.

– Какая песня или ария из вашего репертуара для вас самая личная и почему?

– В 2015 г. я записала арию из оперы Якова Вайнберга «Пионеры», которая посвящена истории создания Государства Израиль еврейскими «пионерами» (халуцим), строившими его в начале XX в. Главная героиня Лея исполняет очень красивую арию на текст еврейского поэтического шедевра «Song оf songs» (Песнь Песней). А вторая – песня Йоэля Энгеля «Аhават раайя» – любовь возлюбленной. Ее изучение потребовало много времени. По нотам я поняла, что это стиль хазанут – канторское пение. И устроила себе настоящий курс хазанута, слушая в течение многих дней разные записи в YouTube, например известного кантора Моше Александровича и многих других. Кстати, есть мнение, что источник песни – арабский напев, но на самом деле это мелодия йеменских евреев. Я спела очень трогательный вариант песни – с поэтическим текстом на идише.

– Вы снимались в документально-игровом фильме «Испытания Эфраима». Чем запомнилась вам эта работа?

– Фильм посвящен жизни израильского писателя и драматурга, классика современной израильской юмористики Эфраима Кишона. Репатриант из Венгрии, который в Израиле писал на иврите и стал мастером короткого рассказа. Его произведения читают со сцены, а пьесы ставят театры, по его сценариям снято несколько фильмов. Фильм «Испытания Эфраима» снят по «Семейной книге» Кишона, рассказывает о непростой судьбе и трудностях нового репатрианта. Но преобладает в нем юмор и оптимизм. Я играла жену Кишона, это было забавно и интересно. Работа с камерой, множество дублей, ночные съемки – особый, немного даже экстремальный опыт.

– С артистами зачастую происходят различные интересные, забавные истории. Может, вспомните что-нибудь?

– Однажды в наш оперный спектакль срочно вводился новый певец-тенор, чтобы заменить заболевшего коллегу. В опере важно умение артистов взаимодействовать друг с другом, всё отрепетировали заранее. И вот идет спектакль, прозвучала одна из арий, дирижер поднял палочку для продолжения… но тенора на сцене не оказалось. Новый артист от обилия задач, видимо, пропустил момент выхода на сцену. Все, кто был там в этот момент, замерли, с ужасом ожидая, что же будет. Пауза затягивалась... И тогда наш замечательный бас Борис Карбет громовым хорошо поставленным голосом произнес: «Нам не хватает тенора». Артист тотчас же появился на сцене, и спектакль продолжился. Такой прекрасный пример находчивости и профессионализма!

– Какие события последнего времени взволновали вас, не оставили равнодушной?

– В Израиле события сменяются с невероятной быстротой, иногда они со знаком плюс, иногда – минус. Радует приток алии, приезд многих творческих людей, интеллектуалов, бизнесменов. Хотя во многом он связан с продолжающейся войной в Украине. Вызывают огромное беспокойство лесные пожары в Израиле, возможно, рукотворные; ужасно, когда плоды человеческого труда уничтожаются так жестоко и бессмысленно. Каждый день просыпаюсь с мыслю о израильтянах-заложниках, находящихся в нечеловеческих условиях в плену у ХАМАСа после трагических событий 7 октяб­ря 2023 г. в Израиле. Это подспудно присутствует каждый день, постоянно думаешь, как им там?

– Какие проекты или выступления планируются в ближайшее время?

– В июле этого года концерты во Флоренции, радостное и волнительное событие, мне предстоит там исполнить арию Царицы ночи из оперы «Волшебная флейта» Моцарта и арию Израильтянки из оратории Генделя «Самсон», а также Кадиш (поминальная молитва) Равеля, который я посвящаю жертвам трагедии 7 октября. Силами НКО «Нигуним Ла-Ад» (https://www.nigunim-laad.org/) в Израиле уже пять лет проходит фестиваль еврейской музыки «Энгель». Марафон пианистов, многие произведения еврейских композиторов исполняются впервые. Мой хоровой ансамбль поет песню об уничтоженном еврейском местечке, штетле (https://youtu.be/duFFRdvk1LE?si=7EUC2331tjJ8DnJV). И в этом году запланирован фестиваль, хотя его финансирование под вопросом. Сейчас я записываю подкасты о еврейской музыке, записано уже три, и они будут опубликованы на нашем YouTube-канале Nigunim Laad (https://youtu.be/GhsK7_e-iKM?si=oPk7l9pIqUif9aj1).

Рада поделиться: я планирую поставить комическую оперу Вайнберга «Пионеры», написанную в Иерусалиме в 1924 г., и спеть в ней главную партию Леи (https://youtu.be/0ba2lmBbTQs?si=nUCHOMf9vzo5w1TE). В опере красивые еврейские мелодии, любовные перипетии, и главное – любовь к Эрец-Исраэль. Удивительно, в этой опере евреи и арабы дружат и вместе музицируют. Я вижу этот проект международным! Он будет способствовать творческому содружеству между израильскими и зарубежными артистами, коллективами – хором, оркестром; такой проект покажет Израиль на международной арене в его реальной ипостаси: творческим, жизнелюбивым, открытым к сотрудничеству.

Пользуясь площадкой «Еврейской панорамы», я обращаюсь с приглашением стать соавторами проекта (написать можно по адресу nigunim_laad@yahoo.com) и буду рада, если найдутся единомышленники, культурные организации, желающие сотрудничать с нашей некоммерческой организацией «Нигуним Ла-Ад» («Еврейские мелодии навсегда»), а также люди, мечтающие почтить память своих еврейских родственников, способные поддержать этот проект.

 

Беседовал Александр ОСТРОВСКИЙ