Необетованная судьба

Непрестанно оглядывая в поисках еврейских материалов просторы Интернета, ваш настырный корреспондент набрел на альманах «45-я параллель», а в нем – на подборку стихов Ильи Журбинского, не оставляющую сомнений в том, что это, конечно, наша тема. Поэтических сборников у Журбинского, кажется, до сих пор не было (лишь в незапамятном 1987 г., еще в СССР, едва вообразимым сегодня тиражом 100 тыс. экземпляров, вышла его книга о грибах), зато литературных публикаций – множество: он публиковал стихи, прозу и эссеистику в «Литературной газете», «НГ Ex-Libris», «Новом Журнале», журналах «Формаслов», «Дети Ра», «Зарубежные записки», на литературном портале «Textura»... Практически всe это написано уже за пределами русского культурного и языкового пространства, с позиций гражданина мира с советским историческим опытом и с еврейской культурной памятью.

У Журбинского – одна из типичнейших для XX–XXI вв. еврейских «необетованных» судеб (геобиографий): родился в Молдавии, с 1992 г. – в США, занимается программным обеспечением информационных технологий, пишет по-русски. Он из тех, кто пишет русскую литературу как всемирную и при этом видит происходящее сквозь призму еврейского самосознания. Это самосознание для него не только инструмент видения, но и предмет внимательной рефлексии.

Конечно, продукт эпохи,

Конечно, народ советский,

Но, всe-таки, что-то было,

Что сделало вас евреем –

Бесценным русским трофеем –

Полезным, но нелюбимым.

Журбинский часто ироничен, но ирония здесь не столько по существу, сколько по интонациям – ради защиты от чрезмерного пафоса.

Если столкнутся шляпа с тюрбаном,

Кепка с шинелью, кипа с Кораном,

Молот с айпадом, серп и Феррари,

Прячься под лавку, гуманитарий.

Всё, о чем говорит автор, глубоко его волнует. Но он затем и не повышает голоса, затем иногда и ерничает, чтобы сохранять ясность видения.