Вот придет война большая

Вообще-то он был Александр Иосифович, только никто его так не называл – ни при его короткой мучительной жизни, ни даже теперь, когда после его смерти (точнее, исчезновения) прошло уже 80 лет. Он так и остался в истории под детским именем Алик. Ленинградцам 1930-х он запомнился как нищий бродяга с изувеченной правой рукой (на заводе, куда Ривин устроился после школы, ему оторвало пальцы), «непрестанно бормотавший под нос стихи». Он, вспоминает одна из мемуаристок, «демонстрировал свою ненормальность, заброшенность и неустроенность, танцуя на трамвайных остановках, распевая: „Я Алик – дер мишигинер“ и выпрашивая у прохожих грошики».

Достоверно о нем неизвестно почти ничего: ни когда он родился – 1915-й? 1913-й? – известно только, что в Минске; ни как и когда (1941-й? 1942-й?) оборвалась его жизнь. В ленинградский дом, где он жил, попала бомба – и после этого его никто никогда не видел. Не осталось ничего, даже фотографии. Только рукописи, разбросанные по друзьям и знакомым. Еще и не все собраны.

Известно одно: этот полубезумный еврейский мальчик был большим русским поэтом. Сильным, дерзким, поверх всяческих барьеров: жанровых, стилистических, языковых. Он и в жизни изъяснялся на трех языках сразу: на варварской смеси родного идиша, русского, французского; на каждый из своих языков смотрел одновременно со стороны и извне – и не церемонился с поэтическими условностями, бросая в плавильный котел всё, что ни попадет под руку: от еврейского фольклора и эстрады до Лермонтова, Мандельштама, Пастернака. Соединявший, как заметил поэт Олег Юрьев, разбитый вдребезги Серебряный век русской поэзии с поэзией 1950-х, до которых не дожил, Ривин смог бы сыграть большую роль в развитии русской поэзии XX века – если бы был как следует прочитан. Но прочитан он не был. Та книжечка, что издана теперь, – первый его сборник вообще. Будем вчитываться.

Алик Ривин. Вот придет война большая: [сборник] / Составитель П. Гурков. – СПб.: because АКТ, 2022. – 168 с.

ISBN 978-5-521-16445-5