Еврейский Орфей

130 лет назад родился Артур Лурье

Л. Бруни. Портрет Артура Лурье, 1915 г.© WIKIPEDIA

«Тот дурьё, кто не знает Лурьё!» – провозгласил однажды Маяковский и был абсолютно прав. Завсегдатаи «Бродячей собаки», в которой собиралась богема Петербурга – Ахматова, Мандельштам, Лившиц, Тэффи, Мейерхольд, Якулов, – знали его и любили. «Дурьем», по выразительному выражению поэта, были те, кто не знал: музыка, которую сочинял молодой композитор, была из той сферы музыкальной культуры, что называется «не для всех». Да и не все петербуржцы захаживали в арт-подвал «Бродячая собака», где бывали столь именитые гости и где Артур (урожденный Наум) Лурье составлял музыкальные программы вечеров и руководил его музыкальной жизнью. Это его портрет рисовали художники-авангардисты Петр Митурич и Лев Бруни, это к нему относились библейские стихи Анны Ахматовой об Иакове и Рахили, это им был навеян образ царя Давида, встречающийся в ее лирике.

 

Авангардист

Он появился в северной столице в 1909 г. Провинциальный юноша из провинциальной Одессы приехал поступать в Петербургскую консерваторию. Поступил, но кроме музыки влекла сына инженера Израиля Лурье и его жены Анны философия.

В городе у моря он мечтал о классической гимназии, но не набрал нужных «пятерок» и пришлось записаться в коммерческое училище. Однако коммерсанта из него не получилось – мать с детства приобщала сына к музыке, детское увлечение переросло в желание не только играть, но и сочинять. В городе у холодной реки он стал профессиональным музыкантом.

Увлечение философией не прошло, из всех философов, кого он читал, больше всего уважал Шопенгауэра, пытавшегося объяснить мир как волю и представление.

Молодой талантливый композитор, учившийся композиции у известного профессора Александра Глазунова, сочинявший авангардную музыку (три сонатины «Синтезы» «Маски» для фортепиано, op. 13 с посвящением Николаю Кульбину или «Формы в воздухе», посвященные Пабло Пикассо), быстро и легко вписался в круг петербургской богемы, ценившей все новое и талантливое в искусстве. Все они почитали себя авангардистами, увлекались модным итальянцем, основателем футуризма Маринетти, и потому недаром именно Лурье был одним из деятельных организаторов состоявшегося 13 февраля 1914 г. вечера «Наш ответ Маринетти», на который хлынула вся рафинированная столичная публика. И именно он со своими друзьями – поэтом-переводчиком Бенедиктом Лившицем и художником Георгием Якуловым – в том же году издал манифест «Мы и Запад», в котором Россия противопоставлялась Европе, по утверждению авторов манифеста переживающей кризис в живописи, поэзии и музыке.

 

Портрет

В живописи его портрет запечатлели не только Май Митурич и Лев Бруни, но и другой выдающийся художник своего времени Юрий Анненков. В поэзии не менее живописный и оригинальный портрет оставил поэт и музыкант Сандро Корона:

На золотой цепочке золотой лорнет,

Брезгливый взгляд, надменно сжаты губы.

Его душа сатира иль инкуба

Таит забытых оргий мрачный свет.

Высокий котелок и редингот, так хищно

Схвативший талию высокую его,

Напоминает вдруг героя из Прево,

Мечтателя из «Сонного кладбища».

Такие образы рождает Петербург.

Их встретишь в societe и думаешь: «Как странно,

Как будто рождены они из урагана,

Из хаоса oтвихрившихся пург».

Затем средь буйств шумящей молодежи,

Поющей на шумном языке

Свои стихи, все в мире уничтожив,

Он сквозь лорнет бросает взгляд ничтоже,

Браслет поправив на руке,

Кричит: «До нас поэзия – дом на песке!

Мы первые кладем фундамент.

Открыв футуристический парламент!»

А в прозе Куприн описывал этого оригинального творца и человека так: «Всегда в ярко-зеленом костюме фантастического покроя, украшенном громадными, величиной в чайное блюдечко, зелеными пуговицами спереди, сзади и на обшлагах, в большом отложном воротнике, оставлявшем декольтированной длинную, жилистую, с кадыком, шею, в больших открытых туфлях на французских дамских каблуках...».

 

Круг интересов

Один из современных исследователей творчества Лурье приводит имена тех, кто входил в круг его интересов, что свидетельствует об их широте и многогранности. Перечислю некоторые: музыканты – Иоганн Себастьян Бах, Клод Дебюсси, Игорь Стравинский, Владимир Горовиц; художники – Винсент Ван Гог, Анри де Тулуз-Лотрек; поэты и писатели – Райнер-Мария Рильке, Анна Ахматова, Лев Толстой, Джеймс Джойс; философы и религиозные мыслители – Фридрих Ницше, Блэз Паскаль. И многие-многие другие, оставившие свой след в мировой культуре.

 

Начальник Музо

Музо был отделом Наркомпроса. Когда молодому авангардисту предложили возглавить музыкальный отдел Народного комиссариата просвещения, он согласился: особых противоречий с Октябрьской революцией, как называли государственный переворот 1917 г. большевики, у него не было. Большевики поначалу – и в своем роде в политике тоже – были авангардистами и в первые годы своего пребывания у власти поощряли авангард в искусстве. Лурье с жаром взялся за новое дело и три года своей жизни потратил на организацию музыкальной жизни в новой стране – основал Ассоциацию современной музыки (АСМ), которая по его задумке должна была заниматься пропагандой (пропаганда бывает разная) новых направлений в музыке. Но работа на посту «большевика и комиссара», как иронически отзывался о себе композитор, была недолгой. Через много лет в эмиграции он назовет культурную политику советской власти «демагогической борьбой фанатиков» с музыкальным профессионализмом, последствием этой борьбы – «популяризацию старого вместо создания нового».

Когда настоящие большевики и комиссары поняли, что ошиблись с назначением, Лурье (предлагавшeгo назвать музыкальный отдел, которым руководил, «Народной трибуной гражданской музыки», а себя называть не комиссаром, а «народным трибуном») стали обвинять в «нерезультативности реформ» и требовать от Луначарского не просто отправить начальника Музо в отставку, а отдать его под суд Ревтрибунала. Так что, когда в 1922 г. подвернулась командировка в Берлин для работы в «Интернациональной гильдии композиторов», он, не мешкая, выправил все необходимые документы…

В Москву не вернулся, понимая, что там от слов могли перейти к делу. Из германской столицы путь лежал в Париж, где Лурье прожил вплоть до падения города перед фашистскими захватчиками. Предвидя, какая судьба может ожидать его при немцах, решил всеми правдами и неправдами перебраться за океан. Помог друг, знаменитый дирижер и композитор Сергей Кусевицкий, с 1920-х руководивший Бостонским симфоническим оркестром. В Нью-Йорк Лурье добирался через франкистскую Испанию и салазаровскую Португалию, пройдя через холод, голод и наводнения. В Марселе застрял на три дня без крыши над головой, еды и света. В письме к французским друзьям напишет: «Это были дни самого большого отчаянья, какого я еще никогда не знал в жизни… Я думал, что спасения уже нет и желал смерти».

 

Жизнь в Америке

В 1962 г. Анна Ахматова оставит в своих записных книжках такую запись: «В Ташкенте (1943–1944 гг.) я сочинила и написала пьесу „Энума элиш“, которая была сожжена 11 июня 1944 г. в Фонтанном Доме. Теперь она вздумала возвращаться ко мне. (Днем узнала новое об Артуре. Будто гремит в Америке)».

Но удачной творческая жизнь Лурье в Америке не была. И уж тем более громкой. Автор оперы-балета «Пир во время чумы» по драме Пушкина, «Little Gidding» на стихи Т. С. Элиота, «Concerto da Camera» для скрипки и струнных и других произведений в музыкальную жизнь Америки не вписался. Его литературные и музыкальные творения, за редким исключениeм, не были востребованы американской публикой. Причины объяснит сам композитор в письме Ахматовой, написанном в 1963 г.: «Моя дорогая Аннушка, недавно я где-то прочел о том, что когда д'Аннунцио и Дузе встретились после 20 лет разлуки, то оба они стали друг перед другом на колени и заплакали. А что я могу тебе сказать? Моя „слава“ тоже 20 лет лежит в канаве, т. е. с тех пор, как я приехал в эту страну. Вначале были моменты блестящего, большого успеха, но здешние музыканты приняли все меры, чтобы я не мог утвердиться… Здесь никому ничего не нужно и путь для иностранцев закрыт. Всё это ты предвидела уже 40 лет назад: „полынью пахнет хлеб чужой“… живу в полной пустоте, как тень. Все твои фотографии глядят на меня весь день. Обнимаю и целую тебя нежно. Береги себя...»

Насчет «пути для иностранцев» Лурье преувеличил, очевидно, из-за обиды: все-таки некоторые российские музыканты – Сергей Рахманинов, Игорь Стравинский, Владимир Горовиц, Сергей Кусевицкий, Яша Хейфец – за океаном гремели. К сожалению, у Артура Лурье не сложилось. Из 30 произведений, сочиненных в Штатах, мало что удалось издать и исполнить. Последние несколько лет он ничего не писал, провел эти годы в доме религиозного философа Жака Маритэна (был дружен с ним с 1924 г.) в Принстоне. Где и встретил свой последний час.

 

Возвращение Орфея

Сегодня об одном из самых ярких композиторов Серебряного века забыли. И только знаменитый Гидон Кремер делает все для того, чтобы вернуть это имя современникам, и не только в России, но и в Кёльне. Это по его инициативе в Петербурге и Кёльне состоялись два фестиваля, воскрешающие музыку Артура Лурье.

А в Америке его музыкой увлекся режиссер Элин Флипс, который снял документальный фильм о нем «В поисках потерянного Орфея». В этом фильме показано, как Гидон Кремер разыскивает по музыкальным библиотекам ноты Артура Лурье, исполняет его музыку, беседует с людьми, знавшими и встречавшимися с «Орфеем». Живущий в Германии бывший советский музыкант в одном из интервью объяснил, почему он это делает: «Для меня было большим открытием натолкнуться на творчество совершенно забытого русского композитора Артура Лурье. Я хочу встать на защиту этого гениального человека...»

В Швейцарии действует Ассоциация Артура Лурье, которая занимается популяризацией творчества композитора. Это она устраивала целую серию его концертов в Цюрихе, Лозанне и Базеле.

 

Юрий КРАМЕР

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Штрихи к портрету

Штрихи к портрету

130 лет назад родился Мане Кац

Бремя воспоминаний

Бремя воспоминаний

Тени прошлого и сближение поколений в фильме «Сокровище»

Что нам остается в этой жизни?..

Что нам остается в этой жизни?..

120 лет назад родилась Татьяна Пельтцер

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

К 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

Беседа с Вячеславом Верховским

Великий киевлянин

Великий киевлянин

45 лет назад не стало Натана Рахлина

«Я живу, чтобы действовать»

«Я живу, чтобы действовать»

Десять лет назад скончался Эли Уоллах

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Целитель

Целитель

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

«В жизнь контрабандой проникает кино»

«В жизнь контрабандой проникает кино»

Давид Кунио, сыгравший в фильме «Молодость», – заложник ХАМАСa

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!