Все люди – евреи, хотя не многие знают это

35 лет назад умер Бернард Маламуд

Бернард Маламуд

Маламуд в своих романах и историях был создателем мифов, автором изящных притч. Удивительно последовательный писатель, он был лишен обычного благочестия и сентиментальности, никогда не забывал, что он американский еврей, и в своих лучших произведениях описывал ситуацию еврея в городском американском обществе.

Энтони Берджесс, английский писатель

 

В поисках счастья

Каменец-Подольск был ничем не примечательным провинциальным городком Российской империи. Летом он утопал в зелени, зимой – в снегу. Издревле в нем жили поляки, украинцы, евреи. Евреев в конце XIX в. было 16 211 человек – мелких торговцев, ремесленников и так далее. В небольшом местечке свободно действовали 33 синагоги и несколько общинных организаций. Традиции свято соблюдались, может быть потому, что большинство евреев были хасидами, да и сам городок был одним из центров хасидизма. Был он известен еще и тем, что в нем жил и работал поэт, историк и педагог Авраам Бер Готлобер и здесь же начинал свой литературный путь его ученик Менделе Мойхер-Сфорим, которому было суждено стать основоположником еврейской литературы на идише.

Евреев Каменец-Подольска городские власти особо не притесняли. Если возникали какие-то конфликты, то их улаживали привычным для России способом с помощью мзды – брали все, от городового до градоначальника, различались только суммы подношений. Тем не менее Макс и Берта Маламуд в один прекрасный день решили искать счастья за океаном, собрали свой небольшой скарб и двинулись в дорогу. Добравшись до Нью-Йорка, поселились в Бруклине, в котором оседали еврейские иммигранты не только из Российской империи, но и из всей Европы. Там, в Бруклине, еврей из Бухареста понимал еврея из Берлина, еврей из Буэнос-Айреса – еврея из Варшавы: все говорили на одном языке – идише.

Обустроившись на новом месте, молодая семья Маламудов задумалась о потомстве, и в 1914 г. этот беспокойный мир огласился криком их первенца, которого назвали Бернаром и которому через несколько десятилетий будет суждено стать известным американским еврейским писателем, который с блеском и присущим ему талантом опишет этот самый мир.

 

В поте лица своего

Бернар рос здоровым смышленым ребенком, радовал родителей своими успехами в известной всему Бруклину средней школе «Эразмус-xолл», а в свободное от занятий время пропадал в местном кинотеатре, жадно впитывая голливудские фильмы о стремительных погонях, кровавых перестрелках и романтической любви. А затем пересказывал друзьям сюжеты, часто присочиняя и домысливая то, чего не было в этих блокбастерах 1920–1930 гг., от которых сходила с ума вся Америка, потому что страсть к сочинительству бродила в его крови и требовала выхода.

Но больше всего он любил фильмы с Чарли Чаплином, в которых тот был и сценаристом, и режиссером, и главным действующим лицом, – здесь выдумывать ничего было не нужно, настолько эти трагикомедии о маленьком человеке – бродяжке с тросточкой в руках, в стоптанных башмаках и нелепом цилиндре, – затерянном в гигантском мире Нью-Йорка, были правдивы и достоверны.

Окончив школу, Бернар вернулся в нее уже в качестве преподавателя. Работал за 4,50 долл. в день. Всё свое свободное время посвящал любимому занятию – сочинению самых разных историй из жизни еврейского Нью-Йорка. Жизнь стала более или мене сносной, когда, получив степень бакалавра, он перешел на преподавательскую работу в колледж.

 

Дебют

Первый свой роман Маламуд написал в 1948 г., забросил на верхнюю книжную полку, а через несколько месяцев, когда перечитал, сжег. И никогда не сожалел о своем поступке – роман был слаб, в нем еще не было художника. Но писать он не бросил – желание сказать свое слово миру о мире победило. И в 1952 г. он издал так называемый бейсбольный роман «Прирожденный мастер» – о взлете и падении игрока в самую любимую американцами игру – бейсбол Роя Хоббса, чья карьера прерывается после выстрела неизвестной женщины. Но Рой после ранения находит всё же в себе силы вернуться в спорт. В 1984 г. на роман обратит внимание Голливуд и снимет по нему фильм с Робертом Редфордом в главной роли.

Второй роман – «Помощник» – выйдет в 1957 г. В нем были сильны автобиографические мотивы. Главный герой Моррис Бобер, еврейский иммигрант, владеет небольшой бакалейной лавкой в Бруклине. Такой же владел его отец, которому Маламуд в детстве помогал торговать, многие часы проводя за прилавком.

Потом были сборники рассказов «Волшебный бочонок» (1958) и «Идиоты первыми» (1963), а затем он возьмется за роман, который станет вехой в его творчестве.

 

«Мастеровой»

В 1966 г. в издательстве Farrar, Straus & Giroux увидел свет роман «Наладчик» («The Fixer»; в 2002 г. его под названием «Мастер» выпустит в Москве в переводе с английского Елены Суриц издательство «Лехаим»), который станет самым известным его произведением и в котором на суд читателя он представил свою версию процесса Менделя Бейлиса.

Процесс, как известно, был сфабрикован царской охранкой. Сына глубоко религиозного хасида, 37-летнего приказчика кирпичного завода Менахема Менделя Бейлиса обвинили в ритуальном убийстве 12-летнего ученика приготовительного класса Киевско-Софийского духовного училища Андрея Ющинского. Дело разбиралось в Киеве с 23 сентября по 28 октября 1913 г. под громкую антисемитскую кампанию, развернутую черносотенными организациями в России, и кампанию протестов, прокатившуюся по всему миру.

В Европе во всех крупных влиятельных газетах Герберт Уэллс, Томас Манн, Анатоль Франс и другие обличали царское правительство в преследовании евреев. В России за Бейлиса вступились Горький, Короленко, Мережковский и другие видные русские интеллигенты – в либеральной печати было опубликовано воззвание «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)». Мало того, процесс вызвал возмущение у таких известных не только в Киеве, но и во всей России отъявленных и закоренелых русских националистов и антисемитов, как Василий Шульгин и Дмитрий Пихно.

О процессе были написаны тысячи статей в России и в мире, но предметом художественного исследования «дело Бейлиса» дело не стало. Только Шолом-Алейхем, что называется, «по горячим следам» предпринял попытку написать роман сразу же после ареста невиновного, но это был газетный роман – под названием «Кровавая шутка» его публиковала варшавская газета «Гайнт» еще до открытия процесса. Он пользовался успехом, но еще больший успех снискала сценическая версия романа – «Трудно быть евреем».

Роман Маламуда был написан спустя более полувека после киевских событий. Разумеется, он опирался на все доступные автору материалы, в том числе и на мемуары Бейлиса, что послужило поводом для обвинения его в плагиате. Причем в плагиате его обвинил нe кто иной, как сын Бейлиса. Простим ему его невежество: далекий от литературы, он плохо понимал природу художественного творчества.

Маламуд в своем романе пытался воссоздать картину жизни начала XX в. в России, по которой еще до «дела Бейлиса» прокатилась волна «ритуальных дел» – «Владимирское» в 1897-м, «Виленское» в 1901–1902-м, «Дубоссарское» в 1903-м, «Гмелинское» в 1910-м. Евреев ненавидели все – и образованные верхи, и необразованный народ. Антисемитские речи раздавались и в Думе, и на площадях городов. С призывами к погромам выступали черносотенцы. И вскоре погромы прокатились по всей стране: в 1895 г. произошел жестокий погром в Кутаиси, затем в местечке Шпола в Киевской губернии, затем погромная волна докатилась до Ченстохова (Польша входила в состав царской России), а в 1903-м в дни православной Пасхи погромщики, подстрекаемые известным антисемитом Крушеваном, убили 49 евреев. Правительство не предпринимало никаких мер, и погромы продолжались и в Белоруссии, и на Украине.

Всю эту дикую ненависть сполна испытывает на себе главный герой романа Якоб Бок – не смельчак и храбрец, а обычный человек, попавший в нечеловеческие обстоятельства. Именно поэтому автор и рисует его поведение в тюрьме без всякого пафоса, который здесь и сейчас оказался бы ложным и неуместным.

Он – герой экзистенциальный, «голый человек на голой земле», как писал в начале века Л. Андреев, или «человек без свойств», как напишет во второй его половине Р. Музиль. Он остался один в этом мире – маленький человек, обдуваемый всеми ветрами. Его бросила жена, его «мешок с филактериями, всплеснув, упал в Днепр и свинцом пошел ко дну», и под этим мокрым снегом ему кажется, что «он никому не ведом, в каком-то смысле невидим в своем русском тулупе – так, рабочий без места». И равнодушные прохожие проходят мимо, не глядя, как и он проходит мимо них. И какое всем дело, что он, Яков Бок, мастеровой, мягкий, искренний, благородный и умный человек, обвиненный в ритуальном убийстве, не виновен, – мир жесток и несправедлив.

Но несмотря ни на что, он находит в себе силы противостоять своим тюремщикам, понимая всю безнадежность этого противостояния в российской тюрьме. Говоря словами автора, «cтрашащийся своей участи, связанный ею, но умеющий с ней справиться, в решающую минуту выказывающий твердость, какою наделены настоящие стоики».

Он побеждает своих тюремщиков силой духа и перед лицом неминуемой расправы обретает свободу, к которой приходит через страдание и унижение, так и не сумевшие его взять в свои тиски.

И в этом главный посыл Маламуда своим читателям. Не только евреям.

 

Преподаватель

Когда нацистская Германия развяжет войну в Европе, от военной службы Бернара освободят: к тому времени отец остался один, а в Америке единственных кормильцев в семье в армию не брали.

Во время войны, в 1942 г., он получил степень магистра в Колумбийском университете, написав диссертацию об английском писателе Томасе Харди. Писательством заработать на жизнь было трудно, и он продолжал преподавать.

После войны, не оставляя ни на день любимого занятия – сочинять всевозможные истории, он устроился в Государственный университет Орегона (затем Орегонский государственный колледж), где учил первокурсников основам писательства. В 1961-м издал роман «Новая жизнь», в котором описал свой преподавательский опыт – у него не было степени доктора философии, и, согласно уставу университета, ему не разрешили вести литературные курсы. На которые руководство даже особого внимания не обращало. В том же году он покинет Орегон, чтобы преподавать писательское мастерство в Беннингтон-колледже в Вермонте, в котором проработает более 20 лет.

 

Вселенная Маламуда

У каждого крупного писателя есть своя Вселенная, свой особый мир, населенный излюбленными героями. Хемингуэй творил мир мужественных, сильных людей, любящих корриду, рыбную ловлю, пытающихся спастись от одиночества в Париже. Фолкнер придумал Йокнапотофу – вымышленный округ на юге Америки, где происходит действие большинства из его романов. Маламуд в своих произведениях создавал еврейский мир Нью-Йорка, мир бедных людей, выживающих в этом гигантском человеческом муравейнике – мир мелких собственников, лавочников, портных, дворников, клерков, интеллигентов, писателей и художников, сохраняющих мужество перед лицом злоключений и превратностей судьбы, противостоящих всем испытаниям и выпадающим на их долю невзгодам. Мир, где каждый сам по себе и сам за себя. Спасти в этом мире может только любовь, терпение и ирония.

«Он вспоминал, кем он только не работал после ухода из школы: шофером, рассыльным, рабочим на складе, потом на фабрике, и ни одна работа его не удовлетворяла. Он понимал, что ему хочется когда-нибудь получить хорошую работу, жить на зеленой улице в отдельном домике с крылечком. Хотелось, чтобы деньги были в кармане, чтобы можно было купить себе всё что надо, пригласить девушку и не чувствовать себя таким одиноким, особенно в субботние вечера. Хотелось, чтобы люди его уважали и любили. Он часто думал обо всём этом, особенно по вечерам, в одиночестве. К полуночи он вставал со скамьи и возвращался в свой накаленный каменный квартал».

Так думает герой рассказа «Летнее чтение». Как и герои других рассказов, будь то «Тюрьма», «Туфли для служанки» или «Прожиточный минимум», все они борются, говоря словами автора, «за улучшение своей жизни в мире злой судьбы».

Мир Маламуда – мир бедных кварталов, доходных домов и меблированных комнат, мир гетто Нью-Йорка, мир нетерпимости и отчаяния, жестокости и равнодушия, и в то же время мир участия, нежности, надежды и веры. Человек в его мире гол и одинок, это трагедия экзистенциального характера. Его герои Лео Финкель и Пиня Зальцман («Волшебный бочонок»), Нат Лайм («Мой любимый цвет – черный»), мистер и миссис Ф. Панесса («В кредит»), Собель («Первые семь лет») не устроены не только в быту, они не устроены в этом жестоком и равнодушном мире.

Однако не всё так безнадежно: Бернард Маламуд всегда считал, что «самые заброшенные и покалеченные души не безнадежны: и для них есть возможность выпрямления, возможность прощения». Единственное, чего он не мог принять, так это полную бездуховность.

Он был не просто великолепным бытописателем, он, прежде всего, был тонким психологом, социологом и философом, проникающим в самые глубины американской действительности. Он пишет характеры потомков бывших иммигрантов, волею судеб заброшенных из своих еврейских местечек на берега Гудзона. И делает это так, как не удавалось до него никому в американской литературе, искусно соединяя в своих новеллах поэтику реализма и мифа, мастерски пользуясь приемами иносказания и аллегории.

В его художественной Вселенной быть евреем – значит быть просто человеком, которого терзают собственные недостатки и преследует внешний мир, но для которого не закрыты пути к спасению – если не себя самого, то хотя бы своих детей.

Еврейские мотивы пронизывают все его книги, потому что еврейство, по его мнению, является квинтэссенцией человеческой судьбы – в большей или меньшей мере все они отмечены то печалью, то безысходной грустью, то отчаянием, то трагизмом, то горькой иронией.

Герой новеллы «Девушка моей мечты», начинающий писатель Митка, в какой-то степени аlter ego автора (как и Маламуд в юности, он пишет «символистичные», «туманные» романы, которыe не берет ни одно издательство), знакомится с некой Ольгой. Она рассказывает ему о своей неустроенной жизни. Новелла заканчивается так: «Он жалел ее, жалел ее дочку, жалел весь мир. А кого не жаль?».

Маламуд, как и его аlter ego, тоже жалеет всех и вся в этой обители человеческого существования. Но он верил в то, что «слова и мысли могут победить хаос, знание может победить невежество, этика и закон – варварство». «Ведь Вселенная, – говорил он, – всегда реагирует на человеческое стремление к справедливости и добру».

 

От Пулитцера до «Сынов Завета»

Ни в одной из стран Нового и Старого Cвета нет такого множества литературных премий, как в США. Перечислять все не имеет смысла, да и места не хватит. Среди самых престижных – Пулитцеровская премия, учрежденная после смерти владельца газетной империи, магната венгерско-еврейского происхождения Джозефа Пулитцера (1847–1911) фондом его имени; премия американского Академического института искусств, наук и беллетристики (была основана в 1780 г. Джеймсом Болдуином, Джоном Адамсом и Джоном Хэнкоком в Бостоне, чтобы «культивировать всякое искусство и науку, которые могут служить высшим интересам, чести, достоинству и счастью свободных, независимых и добродетельных людей»); литературная премия ПЕН/Фолкнерa (присуждается за произведения художественной литературы, в основу Фонда ПЕН/Фолкнер легла Нобелевская премия писателя, которую он пожертвовал на развитие американской литературы) и премия Национального клуба книги.

Всеми этими наградами был увенчан Бернард Маламуд.

Национальную книжную премию ему вручали дважды: в 1959 г. – за сборник рассказов «Волшебный бочонок» и в 1967-м – за роман «The Fixer». В том же 1967-м за «The Fixer» он был удостоен Пулитцеровской премии, через два года ему вручили премию им. О‘Генри за книгу «Человек в ящике», а в 1984-м – премию ПЕН/Фолкнера за рассказы.

Но среди этих престижных наград Маламуд больше всего ценил премии еврейских организаций – Национальную еврейскую книжную премию и литературную премию «Бней-Брит» («Сыны Завета»). Программа Национальной еврейской книжной премии началась в 1950 г., когда Совет еврейской книги вручил награды авторам еврейских книг на своем ежегодном собрании. Первым автором, удостоенным награды, был Гарри Вольфсон. В 1958 г. в одной из номинаций победил Бернард Маламуд. А в 1976 г. он стал лауреатом Jewish Heritage Award of Bnei Brith – премии Еврейского наследия «Бней-Брит», одной из старейших американских еврейских организаций, которую 13 октября 1843 г. основали в Нью-Йорке выходцы из Германии.

 

Последняя точка

С 1967 г. он был членом Американской aкадемии искусств и наук, с 1979-го – президентом американского ПЕН-клуба.

Во всех своих романах Маламуд исследовал проблемы свободы, искусства и ответственности человека перед самим собой, близкими и Всевышним.

Все его книги редактировала жена Аннa Де Кьяра. Анна была католичкой, и в своих интервью Бернард Маламуд часто говорил о том, что именно женитьба на нееврейке поставила перед ним вопрос «Что такое быть евреем?». Между прочим, именно ему принадлежит ставшая широко известной в еврейских кругах фраза: «Все люди евреи, хотя не многие знают это».

Как правило, он не выступал с громкими политическими заявлениями, но когда в Советском Союзе и ЮАР преследовали писателей-диссидентов, промолчать не смог и выступил с осуждением репрессий в этих странах.

Последнee свое произведение – фантастический роман о конце света, в котором сочетаются элементы гротеска и натурализма, роман-предупреждение, роман-завещание, в котором с особой силой вновь прозвучал вопрос о человеческой ответственности, – «Милость Господа Бога» – он написал в 1982 г.

Один из самых известных еврейских писателей Америки XX в., автор семи романов и 54 рассказов, чье имя стоит в одном ряду с именами Иасаака-Башевиса Зингера, Сола Беллоу, Филипа Рота, Джерома Сэлинджера, Уильяма Стайрона, Джона Апдайка, умер в Манхэттене весной 1986 г. Его похоронили на Обернском кладбище в Кембридже, Массачусетс.

 

Андрей ДНЕПРОВ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Поэт кисти

Поэт кисти

К 135-летию со дня рождения Марка Шагала

Архитектор свободной экономики

Архитектор свободной экономики

110 лет назад родился Милтон Фридман

Ничей и одновременно общий

Ничей и одновременно общий

К 130-летию со дня рождения Бруно Шульца

Человек с гитарой

Человек с гитарой

90 лет назад родился Виктор Берковский

«Россия никогда не будет свободной»

«Россия никогда не будет свободной»

Беседа с Аркадием Майофисом

Июль: фигуры, события, судьбы

Июль: фигуры, события, судьбы

Последний узник советского кино

Последний узник советского кино

90 лет назад родился Александр Аскольдов

Небеса обетованные Артура Уэлша

Небеса обетованные Артура Уэлша

110 лет назад погиб один из пионеров воздухоплавания

«Идиш, только идиш!»

«Идиш, только идиш!»

К 105-летию со дня рождения Бениамина Хайтовского

«Еврейский счет» венгерского викария

«Еврейский счет» венгерского викария

100 лет назад родился Тибор Баранский

«Довлатова назвали вертухаем, а меня – антисемитом»

«Довлатова назвали вертухаем, а меня – антисемитом»

Беседа с Наумом Сагаловским

Филосемит Шаламов

Филосемит Шаламов

К 115-летию со дня рождения писателя

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!