Одиночество контактного человека

Петербургский прозаик, драматург, сценарист Семен Ласкин (1930–2005) почти 50 лет писал дневник для одного себя (даже сын, издавший его теперь книгой, прочитал эти записи лишь спустя десятилетие после смерти их автора) и к гражданам мира, похоже, себя никоим образом не относил. Культурное самосознание у него было вполне русское (что никак не означает отождествления с советским – тут у Ласкина иллюзий не было по меньшей мере с 1968 г.), вопросы занимали его совершенно общечеловеческие (общечеловеческое и гражданство мира, всепринадлежность и всюду-чуждость – опять-таки очень разные вещи; на человеческие обстоятельства: жизнь, смерть, смысл, совесть, одиночество – он смотрел изнутри русской культуры в ее позднесоветской версии). Но опыт жизни еврея в русской среде конца XX в. в его дневниках отразился – как легко догадаться, в значительной мере негативный. «Страну раздирают националистические распри, – пишет он в сентябре 1990-го. – В 1992 г. уедет 1 млн евреев, к 1995-му – 2 млн. Неужели и я брошу дом, всю мою прошлую жизнь, цель, к которой я так трудно шел около тридцати лет?! <…> Я жду беды, кажется, что это случится… Но и ехать некуда, здесь моя культура, моя жизнь».

И вообще о своем еврействе он думал. Внимательно, сложно, с несомненной любовью и интересом, но без самообольщения: «13.9.89. Розанов говорит, что „у евреев бабья натура“, а я сам говорю, что у меня женский характер. Что это, национальное? Если да, то можно ведь найти людей жестких, жестоких даже, а среди еврейских женщин полно властных, решительных „мужчин“. Нет, думаю, в части евреев (мужчин, как правило) есть мягкость, интеллигентность, даже нежность, что в живописи дало доброту Левитана и чистоту Шагала. Кстати, именно эта нежность и „бабья натура“ и связывает Левитана и Чехова».

Семен Ласкин. Одиночество контактного человека. Дневники 1953–1998 гг. / Составитель, автор пояснительного текста и примечаний А. Ласкин. – М.: Новое литературное обозрение, 2019. – 520 с., с ил.

ISBN 978-5-4448-1152-8