Мой Войнович

Вдова писателя Светлана Колесниченко о последних днях его жизни

Ровно год назад внезапно скончался Владимир Войнович – один из столпов российской литературы, прозаик, поэт и драматург, художник, прирожденный аристократ, человек удивительной глубины души, доброты, обаяния, света и тепла, умеющий дружить, жить, любить. Он оставил после себя массу литературных произведений и картин, большой круг верных товарищей и огромную преданную читательскую аудиторию. Для кого-то он был культовым автором, художником, соседом, приятелем, примером для подражания… Для нашей собеседницы Светланы Колесниченко, последней супруги Владимира Николаевича, он стал спутником на важном отрезке ее жизни. Они составляли гармоничный и крепкий союз двух творческих людей, смотрели и думали в одном направлении, одинаково чувствовали, всегда поддерживали друг друга. Едва оправившись от горя и болезненно переживая случившееся, вдова мэтра нашла в себе силы поведать нам о последних днях его жизни.

 

– Светлана Яковлевна, вы всегда были рядом с Владимиром Николаевичем. Что происходило в его жизни незадолго до внезапного ухода?

– Последние месяцы жизни стали для Владимира Николаевича очень тяжелыми, так как 8 марта 2018 г. скончался от инфаркта его 55-летний сын Павел. Это случилось в Черногории, когда тот находился один в квартире. Конечно, отец с огромным трудом перенес эту смерть. Началось все со страшного утреннего звонка. Голос в трубке безжалостно доложил, что Павла больше нет. В мучительном ожидании, пока проснется Владимир Николаевич, я нервничала, не зная, как ему преподнести такую шоковую информацию. Ходила по комнате, заламывала руки, решив, что сообщу ему после чашки утреннего кофе. Но супруг чувствовал, что со мной творится что-то неладное, поэтому, выпив кофе, сам поинтересовался, что происходит. Ответила: «Володя, у нас большое горе…» Он схватился за голову: «Нюша (наша собака породы джек-рассел-терьер) попала под машину?!» – «Нет, Володя, – вздохнула я, – гораздо хуже. У нас умер Павлик». На его глаза навернулись слезы, и он зашелся в рыданиях… Потом мы улетели в Черногорию на похороны, где я не пустила мужа на чудовищное опознание. Мероприятие нас ожидало крайне печальное, с различными подводными камнями, и все эти жуткие заботы легли на мои плечи. В итоге Павла похоронили в склепе Войновичей около церкви. Я долго и глубоко переживала случившееся, была не в силах собраться с мыслями, чувствовала себя неважно.

Но неприятности не желали отступать от нашей семьи. После возвращения в Россию супруг полетел к своей дочке в Мюнхен, по дороге простудился и заработал воспаление легких, в связи с чем в Германии ему пришлось лечь в больницу. В разгар недуга, когда температура была 39°C, врачи обнаружили на кардио­грамме серьезнейшие проблемы с сердцем. После курса лечения и некоторого улучшения состояния Войновича отправили на реабилитацию.

– Вы были с ним?

– Да, прилетела в Германию, где мы вместе пробыли 24 дня, пока он проходил плановое восстановление. Помню, при выписке он так хотел жить, так трогательно и тщательно выполнял все упражнения, все предписания медиков… А меня немецкая точность и строгость, порой доходящая до абсурда, всегда удивляла. Например… В шесть утра Владимир Николаевич вскакивал и бежал за таблетками, а я не уставала повторять: неужели нельзя принести их с вечера и положить в ящик, чтобы утром пациент мог выпить их в кровати, не вскакивая? Оказывается, нельзя, так как это один из элементов специальной программы, входившей в схему лечения. Когда наше пребывание в клинике подошло к концу, собрался консилиум врачей, которые уверенно заявили, что гарантируют известному писателю пять лет жизни. «Выписываем вас нормальным человеком, со здоровым сердцем!» – оптимистично заверили нас люди в белых халатах.

Мы улетели в Москву. Я по-прежнему находилась в сильном стрессе из-за происшествия в Черногории. Владимир Николаевич, к счастью, немного пришел в себя и полетел в Израиль с давно запланированными гастролями, на которые уже были распроданы билеты. Организаторы нервничали, постоянно звонили: «Что нам делать?! Вы обязательно должны приехать!» Муж полетел один, поскольку у меня в тот момент не было сил его сопровождать, как это происходило раньше. После Святой земли пунктом его назначения стал Санкт-Петербург, где любимого автора также с нетерпением ждали и куда он не мог не поехать. Завершив турне, Владимир Николаевич вернулся домой в более-менее приподнятом настроении. Кроме того, в последние дни его жизни пришла радостная весть – Вой­новича выдвинули на Нобелевскую премию, все единогласно проголосовали за его кандидатуру. Он должен был быть включен в список претендентов на награду не в этом, а в следующем году, но в сентябре 2018-го нам следовало отправиться для подготовки в Стокгольм. Краем уха слышала, как супруг повторял организаторам: «Полечу только с женой, только с ней!» Предвкушая приятные события, он, как казалось, был снова счастлив, находился в благожелательном расположении духа, его глаза блестели. Информация о Нобелевской премии особенно сильно воодушевила мужа, за спиной у него будто выросли крылья. Конечно, я в полной мере разделяла его радость, погрузившись в увлекательные хлопоты, готовясь к поездке в столицу Швеции…

– Как печально, что Владимир Николаевич не смог получить эту вполне заслуженную им премию… Что же было дальше?

– В день его смерти стояла отличная летняя погода, у нас гостила моя приятельница. Отмечу, что Владимир Николаевич обожал собирать грибы, благо на нашем участке загородного дома они росли в изобилии. Собрав целое лукошко, он вернулся таким довольным! Я попросила его пожарить грибы с картофелем к обеду, так как у него это всегда получалось очень аппетитно и вкусно. Лучше, чем он, готовить белые грибы не мог никто. Вообще, все, за что он брался, получалось у него самым замечательным образом. Виртуозно справившись с собранным урожаем, который мы со смаком съели, он в чудесном настроении погрузился в дневной сон. Но, как я сейчас понимаю, несмотря на некий эмоциональный подъем, смерть Павлика его постоянно точила изнутри. Конечно, в суете повседневных забот она временно отходила на второй план, но, когда он оставался сам, на него снова наваливались тяжелые воспоминания и страдания. Вот и тогда, наверное, все опять нахлынуло с новой силой. В какой-то момент он вышел к нам с подругой: «Мне так душно, не хватает воздуха». Я моментально положила его на диван: «Володенька, давай вызову „скорую“?» Но он сопротивлялся: «Не надо, мне уже лучше». После 15 минут обсуждений и колебаний, во время которых муж уверял, что ему легче, я все-таки вызвала врачей. Пока реанимационный автомобиль добирался до нас, он стал задыхаться. Доктора приехали слишком поздно. Буквально за 20 минут ярчайшего писателя современности не стало.

– Над чем он работал в последнее время?

– Последняя книга, над которой работал Войнович, называлась «Фактор Мурзика». Первую часть опубликовали к его 85-летию, а вторую мы с трудом обнаружили, хотя я до конца не уверена, то ли это. Дело в том, что Владимир Николаевич вообще трудился над своими произведениями весьма своеобразно. Например, во время завтрака он мог вдруг вскочить и убежать со словами: «Одну секундочку!» Потом возвращался и объяснял: «Записал во вторую главу очень интересный сюжет к „Мурзику“». Во время обеда также спешно покидал трапезу, чтобы перенести что-то из первой главы в третью, а из третьей – во вторую и т. д. Поэтому, когда после его смерти мы стали читать его тексты в компьютере, разобраться в этом запутанном клубке сначала не представлялось возможным, это мог понять лишь автор. Правда, сегодня мне кажется, что мы все-таки обнаружили 57 страниц полноценных записей, которыми я теперь занимаюсь. Если все получится, то новый роман Войновича, который он создавал 2,5 года, вскоре увидит свет, его с нетерпением ждут в издательстве «Эксмо».

– Можно ли утверждать, что за годы совместной жизни вы, как и многие семейные пары, переняли какие-то значимые черты друг от друга, стали в чем-то похожими?

– Не могу сказать, что я переняла какие-то черты своей «половинки», но буквально за четыре дня до его смерти у нас произошел запомнившийся разговор. Я все еще была в тяжелом состоянии, перед глазами рисовались самые грустные картины. Почему-то оповестила Войновича, что такие-то документы, письма и бумаги лежат в определенном ящике, а вечером даже достала их для наглядной демонстрации, дабы он уж точно был в курсе. Муж внимательно посмотрел на меня, помолчал и так искренне произнес: «Мы уже так слились, что друг друга не переживем».

– Как вы собираетесь жить дальше? Какие проекты по увековечиванию памяти великого писателя планируете осуществить? Не думаете ли об открытии его музея, например?

– О музее пока не думаю, так как еще не пришла в себя и не могу понять, что я должна делать. Но уже нашлось хорошее издательство и собралось большое количество желающих принять участие в создании книги воспоминаний «Наш Войнович». Это верные и преданные товарищи литератора, не раз гостившие у нас дома. Радует, что поклонников творчества Владимира Николаевича сегодня и правда немало. Причем речь идет о личностях самых разнообразных политических взглядов, не только схожих с мнением Войновича. В планах также создать альманах «Просто Войнович» с участием молодых писателей. Многие, и я в том числе, уверены, что его творчество непременно должно быть включено в школьную программу. Но это – цели будущего, а пока очень важно, чтобы его просто помнили. Однако ясно ощущаю, что этого автора не забывают, мне столько звонят, пишут его поклонники... Кажется, чем больше проходит времени с момента его ухода, тем чаще люди обращаются к его произведениям. Войнович был умнейшей, потрясающей личностью, обладал даром предвидения, многое предсказав в одном из своих знаменитых романов. Скорее всего, что-то из его предчувствий обязательно сбудется.

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Публике приготовиться

Публике приготовиться

Состоялась первая, «закрытая» часть Berlinale, присуждены награды

Дом, который построил Эскин

Дом, который построил Эскин

К 120-летию со дня рождения легендарного театрального деятеля

Наша еврейская Нора

Наша еврейская Нора

К 30-летию со дня кончины знаменитой актрисы

Молитва или развлечение?

Молитва или развлечение?

Канторское пение: путь из синагоги на эстраду

Недолгий «золотой век» еврейского языка

Недолгий «золотой век» еврейского языка

Экзотический идиш: Япония, Таити, осажденный Мадрид

«Стена Плача энергетически сшибает с ног»

«Стена Плача энергетически сшибает с ног»

«Известно лишь 12–15% имен погибших евреев»

«Известно лишь 12–15% имен погибших евреев»

Борис Мафцир о Холокосте на территории СССР

Вторые Дегеновские чтения

Вторые Дегеновские чтения

Избранный

Избранный

Сумасшедший дом

Сумасшедший дом

Зачем писать?

Зачем писать?

Следующая глава жизни

Следующая глава жизни

Ран Нир вполне укоренился в Берлине

Реклама

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!