Одиночество вдвоем

Осиротевшие отец и дочь в новой израильской кинодраме

Нимрод Эльдар, Зоар Мейдан и Менаше Ной
© С. ГАВРИЛОВ

Фильм «The Day After I‘m Gone» («День после того, как меня не стало», Израиль / Франция) еще только готовится к встрече с израильской публикой, но его уже посмотрела часть немецких любителей кино. Премьера ленты состоялась в столице Германии на фестивале Berlinale, в секции «Панорама».

В сафари-парке в Рамат-Гане, неподалеку от Тель-Авива, работает ветеринаром вдовец Йорам (Менаше Ной). Он виртуозно справляется со своей работой. Это дает понять первая сцена фильма, в которой Йорам уверенно оперирует усыпленного ягуара. Но в следующем эпизоде выясняется, что общение с людьми ветеринару дается не столь же легко, как с животными. Он подчеркнуто вежливо, но безуспешно пытается уговорить посетителей сафари-парка придерживаться правил и не выходить из машины. Тут на помощь Йораму приходит его коллега, только недавно отслуживший в армии и умеющий быстро призвать к порядку. Еще хуже ветеринар справляется с отцовскими обязанностями. Ему никак не удается настроиться на волну дочери-подростка, все еще остро переживающей уход из жизни матери, которой не стало год назад. Рони (Зоар Мейдан) внезапно исчезает на несколько дней, а вернувшись, никак не объясняет свое отсутствие. Отец явно не знает, как поговорить с дочерью по душам. Потом среди ночи к ним буквально вламываются полицейские и врачи, получившие сигнал от модератора одной из социальных сетей – мол, в этом доме может находиться склонная к самоубийству девушка. Йорам видит, что спавшая в соседней комнате Рони действительно лежит без чувств – наглоталась таблеток. Ее спасли, но отец по-прежнему не знает, как наладить общение с ней. Он не очень разбирается в социальных сетях. Йорам даже несколько растерян, когда понимает, что теперь активное общение людей происходит в виртуальном мире, а не при личной встрече. И вот он уже сам при помощи SMS приглашает к столу дочь, которая в своей комнате слушает музыку. Наконец, Йорам увозит Рони к родственникам в сельскую глушь, надеясь, что смена обстановки поможет им обоим.

Такова фабула дебютного полнометражного фильма 42-летнего режиссера Нимрода Эльдара, который на беседу о ленте пришел с группой поддержки – исполнителями главных ролей Менаше Ноем и Зоар Мейдан.

– Нимрод, ваш фильм в основном тихий, неспешный. В нем почти нет сцен бурного выяснения отношений, кроме момента, когда Йорам долго не впускает в свой дом полицию и врачей. Вы словно предоставляете возможность зрителю самому спокойно разобраться в проблемах главных героев.

Нимрод Эльдар (Н. Э): – Да, безусловно. Именно такой способ я считаю наиболее пригодным для представления этой истории. И вообще мне нравятся фильмы, выстроенные именно в такой манере. Предпочитаю, когда зритель активен во время просмотра фильма. Мне не нравятся ленты, которые предполагают вашу пассивность. Это приводит к тому, что когда вы выходите из кинотеатра, то чувствуете пустоту, что и естественно – ведь на протяжении двух часов вы просто лениво наблюдали за происходящим на экране. Мне нравятся фильмы, которые вовлекают зрителя в интеллектуальную работу, когда он занят активным постижением смысла фильма.

– Йорам прекрасно справляется с дикими животными. Но как излечить душу дочери, в глубине которой бушуют дикие страсти, не знает. Менаше, как вы входили в роль персонажа, который совершенно не может наладить контакт с дочерью?

Менаше Ной (М. Н.): – Нимрод все время давал мне указания быть предельно концентрированным и не давать чувствам вырываться наружу. Мне приходилось изображать, что мои эмоции бурлят внутри меня. И Нимрод надеялся, что зрители каким-то образом смогут почувствовать, что происходит внутри этого персонажа. У Йорама есть определенная позиция – как мужчина и доктор он очень рационален. Это человек, который полагал, что всегда знает, что делать. Он контролирует многие ситуации в жизни. И вдруг жена умирает, оставляя его один на один с дочерью-подростком. Тут же выяснилось, что бывают ситуации, когда Йорам не знает, как поступить. В таком случае он вынужден искать спасения от неизвестности в работе – своей комфортабельной зоне, где он точно знает, как нужно поступать.

– Зоар, это был для вас первый полнометражный фильм. И тут такая сложная задача: надо было играть героиню, у которой в душе нечто вроде бури, но внешне она спокойна, как и ее отец.

Зоар Мейдан (З. М.): – Прежде всего, это был восхитительный опыт. Один из лучших, которые мне довелось пережить за мою недолгую актерскую карьеру. Мне нравится играть именно таких персонажей, может быть, потому, что я немного бурная в душе. И я знаю, что значит, когда эмоции тебя распирают. Йорам – довольно утонченная, спокойная личность. Рони унаследовала некоторые его особенности. Именно у отца она научилась не проявлять чувства непосредственно. Я впервые посмотрела весь фильм полностью именно во время его премьеры в Берлине и увидела, что у меня получилась печальная и одинокая героиня.

– Йорам и Рони почти не разговаривают. Это похоже на одиночество вдвоем. Их тишину могут нарушить лишь футбольные болельщики или случайный попутчик-фокусник, а самим им не разговориться. Вы показали очень сложную ситуацию – оцепенение, которое может возникнуть после смерти очень близкого человека. Основывались ли вы на личном опыте, когда работали над фильмом?

М. Н.: – Один из таких случаев был у моего очень хорошего друга. Его жена умерла лет 10 назад. Он остался один с дочками, которые в то время были маленькими. И мой друг сразу после смерти своей жены старался все время быть занятым. Утром вез девочек в школу, потом занимался работой, потом забирал их из школы. Он старался жить по очень насыщенному и строгому распорядку. Мой друг полагал, что только тогда его жизнь будет в полном порядке. В отличие от него Йорам пропустил время, когда его дочь из маленькой девочки превратилась в подростка. Он прекрасно общался с Рони, когда она была маленькой. Йорам знал, как ее купать, как с ней играть, как рассказывать разные истории. Но думаю, что с рождения и до подросткового возраста ребенок наиболее связан с матерью. Йорам к тому же много времени проводил в своей клинике и не мог создать очень прочную связь с Рони. И вот жены не стало. Мужчины от такого горя нередко замыкаются, попадают в состояние оцепенения. А все вокруг говорят: «У тебя случилось несчастье, но ты должен вести себя как мужчина, выполнять свои обязанности». Но Йорам действительно не знает, как вести себя в такой ситуации. У него нет готового способа коммуникации с дочерью. Очень интересно, что публике Йорам нравится. Она испытывает к нему не ненависть, а напротив – желание помочь ему.

– Сны Йорама более экспрессивны, нежели реальная жизнь, которая течет по меланхолическому руслу. И они позволяют вам внести в общую палитру фильма сюрреалистические оттенки.

Н. Э.: – Мне показалось, что очень интересно показать сны такой меланхолической личности. Йорам словно все время носит маску бесстрастия. Но в его снах происходят самые страшные вещи. Вот почему он просыпается так взволнованно. Я помню, Менаше говорил мне: «Никто не просыпается, выпрыгивая из своей кровати». Но мне показалось, что именно таким образом было бы интересно показать, будто нечто преследует Йорама. Кино позволяет нам «залезть» к нему в голову и увидеть его сны. В них он, конечно, чувствует себя виноватым, поскольку не ведет себя так, как должен себя вести отец, не знает, что делать.

– В одном из его снов он слышит крик Рони: «Отец, разве ты, не видишь, что я горю?!»

Н. Э.: – Это, конечно, известная фрейдистская цитата, благодаря которой я хотел показать, что Йорам интеллектуал. И потому он видит сны по Фрейду. Кино – удивительное искусство, оно дает нам возможность наблюдать чужие сны.

М. Н.: – Иногда полезно прислушиваться к нашим снам. Подчас они подсказывают нам, как поступать в дальнейшей жизни.

Н. Э.: – Да, один из снов Йорама – причина, по которой он просыпается и идет говорить с родственниками. Сон заставляет его действовать. У него на душе слишком большой груз, чтобы самостоятельно с ним справиться. И Йорам решает рассказать о попытке самоубийства дочери родственникам. Именно сон дает импульс к этому.

– Думаю, важный момент в фильме – тот, когда Рони сидит в окружении близких людей, но эта сцена выглядит как семейный суд. Это вовсе не душевная терапия, в которой нуждается Рони после попытки самоубийства. Она слышит, что это делается для нее, но, похоже, родственники это делают для себя. Словно отмечают: «Мы предприняли попытку поговорить, и все это слышали». Но, думаю, для Рони это очень тяжелая ситуация.

З. М.: – Да, она сидит и слушает, что доставила всем боль. С одной стороны, доверие между отцом и дочерью сильно пошатнулось, когда он рассказал все родственникам вопреки уговору. Но, с другой стороны, в этот момент Рони получила очень сильное впечатление – увидела своего отца в ситуации, когда он позволил выплеснуться эмоциям наружу.

– Йорам и Рони подчеркнуто не религиозны. Но как утопающий хватается за соломинку, так и Йорам обратился к молитвеннику, который оставил ему в больнице ортодоксальный еврей. Такой поступок отца очень удивил Рони. Может ли молитва стать последней надеждой?

Н. Э.: – Конечно, нет. Но главное в этой сцене то, что Йорам сказал дочери: «Я молился за тебя». Это не значит, что он молился в религиозном смысле этого слова. Он всего лишь дал понять: «Молясь, я беспокоился о тебе».

М. Н.: – У меня есть своя интерпретация этой сцены. Йорам словно отправил послание Рони: «Я невиновен. Я совершил нечто необычное – молился. Я не всегда знаю, что нужно делать. Я не верю в Бога, но слова могут иметь большую силу». Этот момент важен в фильме, поскольку Йорам очень замкнутый человек. Ему нелегко сделать любое признание, а тем более такое.

Беседовал Сергей ГАВРИЛОВ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Штрихи к портрету

Штрихи к портрету

130 лет назад родился Мане Кац

Бремя воспоминаний

Бремя воспоминаний

Тени прошлого и сближение поколений в фильме «Сокровище»

Что нам остается в этой жизни?..

Что нам остается в этой жизни?..

120 лет назад родилась Татьяна Пельтцер

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

«И чувства добрые я лирой пробуждал»

К 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

«Мое жизненное кредо – к цели не стремиться, а прогуливаться»

Беседа с Вячеславом Верховским

Великий киевлянин

Великий киевлянин

45 лет назад не стало Натана Рахлина

«Я живу, чтобы действовать»

«Я живу, чтобы действовать»

Десять лет назад скончался Эли Уоллах

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Земля молчит… Памяти Невельского гетто

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Евреи – жертвы Холокоста и воины Красной армии

Целитель

Целитель

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

Рецепты нашей современной еврейской семьи с рассказами и сказками автора

«В жизнь контрабандой проникает кино»

«В жизнь контрабандой проникает кино»

Давид Кунио, сыгравший в фильме «Молодость», – заложник ХАМАСa

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!