Трижды зэк Советского Союза

Александр Гинзбург
© Wikipedia/Rob Bogaerts for Anefo. Dutch National Archives

Друзья Александра Гинзбурга рассказывали, что он в шутку называл себя зэком в третьем поколении. И было с чего. Деда в 1918-м во времена «красного террора» поставили к стенке. Бабушка не избежала Лубянки в 1920-м, отсидела там около двух лет. Отца арестовали в 1936-м, он умер во время следствия.

Зэк в третьем поколении, увлекшись журналистикой, поступил в 1956-м г. в МГУ, работал в газете «Московский комсомолец», но всегда увиливал от написания трескучих пропагандистских статеек – интересовался поэзией, больше непечатной (Гумилев, Цветаева и др.), чем публиковавшейся на страницах тогдашней печати.

«Эрика» берет четыре копии

Хотя в хрущевскую оттепель, наступившую после сталинской зимы в конце 1950-х – начале 1960-х,печатная литература от летаргического сна всё же просыпалась, но – медленно. Быстрее срабатывал самиздат, в котором стихи, не пробившиеся в официальную печать, распространялись на тонких машинописных листочках. Помните у Галича, спевшего в 1966-м, «„Эрика“ берет четыре копии»?

«Сумасшедшая» идея собрать эти листочки пришла 20-летнему Гинзбургу, который через полвека рассказал, как это было: «Когда я эту идею изложил своим друзьям и, в частности, в литобъединении „Московского комсомольца“, мне сказали, что я псих ненормальный. Тогда ничего не было, кроме пишущей машинки, и то не у каждого… И тем не менее решено было попробовать. Так появился журнальчик „Синтаксис“. „Синтаксис“ его назвали, поскольку в одном из чеховских рассказов так звали собаку героя. Состоял он из одних стихов. В каждом номере были стихи десяти поэтов. Ограниченное количество – не меньше пяти, не больше десяти. Так, чтобы они умещались на пяти страничках. Первый отбор делал сам поэт, а второй отбор делал я. Я выбирал, садился за машинку, закладывал в нее столько, чтобы она только не сломалась; когда хорошая тонкая бумага, так и восемь экземпляров с копиркой, и печатал. Потом эту же операцию проделывали мои друзья. А потом – друзья моих друзей. И когда появлялось 200 экземпляров номера, мы считали, что журнал вышел в свет».