Память-черновик

Примечательно – впрочем, для ее поколения как раз очень характерно, – что ровесница Пауля Целана Елена Моисеевна Ржевская (1919–2017), прозаик, прошедшая всю Великую Отечественную как фронтовой переводчик, – совершенно не склонна рассматривать свой опыт – в огромной мере травматический – как травму. И это касается не только военного опыта.

Книга издана в серии «Военные дневники», но это неточно: тут не дневники, а повести, написанные на их основе (цитируются здесь и записи в том виде, в каком были когда-то сделаны) – и, строго говоря, не о самой войне: «Знаки препинания» – о детстве, юности, семье; «Далекий гул» – о том, что было, когда война совсем уже кончалась и, наконец, кончилась; о едва освобожденной Польше и поверженной Германии; «Домашний очаг» – о переходе от военной жизни к мирной («Однако недуг возвращения», – пишет Ржевская), о невозможности для еврейки найти работу в послевоенной сталинской Москве, о том, что помогало и спасало, о тех, благодаря кому жизнь и смысл стали возможны снова. Здесь же – интервью о природе войны, о памяти и писательской ответственности, данное Татьяне Бек в 1996 г.

Всю свою долгую жизнь Ржевская (урожденная Каган – литературный псевдоним, ставший фамилией, она взяла себе по городу Ржеву: испытанное ею в армии во время боев под этим городом стало для нее решающим, в каком-то смысле – создало ее личность), писавшая только о том, что пережила сама, размышляла над пережитым. Она видела в нем источник смыслов, материал для понимания – нет, не самой себя, не в первую очередь себя, – но человека как такового. В этом смысле мне хочется сопоставить ее с Лидией Гинзбург, выполнявшей – также на собственном опыте – во многом ту же работу. Решающая разница между ними разве что в степени жесткости аналитизма: Ржевская – внимательный аналитик, но она мягче, лиричнее и, что ли, художественнее своей великой современницы.

Елена Ржевская. Память-черновик. – М.: Издательство АСТ, 2025. – 416 с. + [16 ил.] – (Военный дневник).

ISBN 978-5-17-171163-4