«Для меня главное – сохранить память о Холокосте»

Борис Забарко с президентами Украины В. Зеленским (слева) и Израиля – И. Герцогом (справа)


Борис Забарко – председатель Все­украинской ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей, заслуженный деятель науки и техники Украины, лауреат премии Национальной академии наук Украины, премии Европейского «Бней Брит» «In Recognition for immortalizing the Holocaust tragical memory» («В знак признания за увековечение трагической памяти Холокоста»), автор более 250 книг и статей, опубликованных в Германии, Австрии, Великобритании, Венгрии, Израиле, России, США, Украине. Награжден украинскими орденами «За заслуги» III и II степени, а также орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия».

– Борис Михайлович, вы пережили Холокост ребенком. Какие самые яркие и тяжелые воспоминания остались у вас о том времени?

– 22 июня 1941 г. после нападения нацистской Германии на Советский Союз мой отец ушел на фронт и погиб в самом начале вой­ны. Воевал и мой дядя, он участвовал в Сталинградском сражении, в освобождении Украины, сгорел в танке в боях под Будапештом. Мы остались в Шаргороде: дедушка, бабушка, мама, я и мой братик, который родился за 20 дней до начала вой­ны. В этом еврейском местечке в Винницкой области оставалось 1800 евреев. В Шаргород немецкие войска вошли 22 июля. Начались грабежи, избиения, насилие над женщинами. Нам повезло: в нашем доме поселился офицер, и мы оказались под его защитой. Когда немцы двинулись дальше на восток, он оставил нам хлеб, консервы и немецкие рейхсмарки.

В августе 1941 г. румынскими властями (Румыния была союзницей Германии. – Ред.) было образовано губернаторство Транснистрия – административно-территориальная единица на части оккупированных Винницкой, Одесской, Николаевской областей Украинской ССР и левобережной части Молдавской ССР. В Шаргород были депортированы 5000 (по некоторым данным, 7000) евреев из Буковины и Бессарабии. Разместить такое огромное количество людей в небольшом городке было невозможно. Все комнаты, коридоры, сараи оказались переполнены. Евреи носили повязки с шестиконечной звездой, такая же была на дверях всех домов, где они жили. После 6 часов вечера запрещалось выходить на улицу. Часть людей поселили в синагоге, они спали вповалку прямо на глиняном полу. Не было электричества, туалетов, баня не работала. Однажды мы с дедушкой заглянули в синагогу, и этот убийственный смрад и черная масса едва передвигавшихся людей произвели на меня страшное впечатление. Жуткие антисанитарные условия, голод и холод вызвали массовые болезни. Затем началась эпидемия тифа, люди умирали, труппы не успевали убирать. Их складывали на телеги (сани) голыми, одежду снимали, чтобы поменять ее на еду у украинских крестьян, которые приходили в гетто. Среди румынских евреев были врачи, но что они могли сделать, если лекарств не было? Некоторые обитатели гетто не выдерживали и кончали жизнь самоубийством.