«Для меня главное – сохранить память о Холокосте»

Борис Забарко – председатель Все­украинской ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей, заслуженный деятель науки и техники Украины, лауреат премии Национальной академии наук Украины, премии Европейского «Бней Брит» «In Recognition for immortalizing the Holocaust tragical memory» («В знак признания за увековечение трагической памяти Холокоста»), автор более 250 книг и статей, опубликованных в Германии, Австрии, Великобритании, Венгрии, Израиле, России, США, Украине. Награжден украинскими орденами «За заслуги» III и II степени, а также орденом «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия».

 

– Борис Михайлович, вы пережили Холокост ребенком. Какие самые яркие и тяжелые воспоминания остались у вас о том времени?

– 22 июня 1941 г. после нападения нацистской Германии на Советский Союз мой отец ушел на фронт и погиб в самом начале вой­ны. Воевал и мой дядя, он участвовал в Сталинградском сражении, в освобождении Украины, сгорел в танке в боях под Будапештом. Мы остались в Шаргороде: дедушка, бабушка, мама, я и мой братик, который родился за 20 дней до начала вой­ны. В этом еврейском местечке в Винницкой области оставалось 1800 евреев. В Шаргород немецкие войска вошли 22 июля. Начались грабежи, избиения, насилие над женщинами. Нам повезло: в нашем доме поселился офицер, и мы оказались под его защитой. Когда немцы двинулись дальше на восток, он оставил нам хлеб, консервы и немецкие рейхсмарки.

В августе 1941 г. румынскими властями (Румыния была союзницей Германии. – Ред.) было образовано губернаторство Транснистрия – административно-территориальная единица на части оккупированных Винницкой, Одесской, Николаевской областей Украинской ССР и левобережной части Молдавской ССР. В Шаргород были депортированы 5000 (по некоторым данным, 7000) евреев из Буковины и Бессарабии. Разместить такое огромное количество людей в небольшом городке было невозможно. Все комнаты, коридоры, сараи оказались переполнены. Евреи носили повязки с шестиконечной звездой, такая же была на дверях всех домов, где они жили. После 6 часов вечера запрещалось выходить на улицу. Часть людей поселили в синагоге, они спали вповалку прямо на глиняном полу. Не было электричества, туалетов, баня не работала. Однажды мы с дедушкой заглянули в синагогу, и этот убийственный смрад и черная масса едва передвигавшихся людей произвели на меня страшное впечатление. Жуткие антисанитарные условия, голод и холод вызвали массовые болезни. Затем началась эпидемия тифа, люди умирали, труппы не успевали убирать. Их складывали на телеги (сани) голыми, одежду снимали, чтобы поменять ее на еду у украинских крестьян, которые приходили в гетто. Среди румынских евреев были врачи, но что они могли сделать, если лекарств не было? Некоторые обитатели гетто не выдерживали и кончали жизнь самоубийством.

– Как же вам удалось выжить? Вероятно, ваше гетто всё-таки отличалось от других?

– Действительно, отличия были. Наше гетто оставалось открытым, не было колючей проволоки, крематория и газовых камер как в концлагерях. Юденрат – еврейский совет гетто – возглавлял Мейер Тайх. Этот румынский адвокат знал начальника жандармерии Шаргорода, в прошлом защищал его в суде. Тайх собирал у евреев золотые украшения, отдавал их начальнику жандармерии, благодаря чему удалось избежать массовых расстрелов. Однажды через Шаргород из Румынии шли 800 депортированных евреев: стариков, женщин, детей (мужчин румыны оставили у себя в рабочих лагерях). Они совершенно выбились из сил, идти дальше не могли и стали умолять Тайха оставить их в Шаргородском гетто. Свободных мест не было, но впереди людей ждала смерть, и еврейский совет решил оставить их в гетто. Тайх добился, чтобы 1000 евреев переселили в окрестные села, и жить стало легче. Женщины занимались сельским хозяйством, и это помогало выжить. А мы, ребята, воровали сахарную свеклу, и она была для нас самым лучшим лакомством. 1500 узников Шаргородского гетто строили шоссейную дорогу, рубили лес, работали в каменоломне и торфяниках, работа оплачивалась. Дневная норма хлеба составляла 200 г, были созданы швейные и сапожные мастерские. Группа узников гетто отремонтировала электростанцию, больницу, в специальной комнате дезинфицировали одежду. В гетто организовали хедер – еврейскую школу, в которой я учился в 1942 г. Мне было 6 лет. Для детей, которые лишились родителей, открыли детский дом, где находились 186 сирот, они учились, и казалось, что жизнь хоть как-то налаживается.

Однако в 1943 г. над нашей семьей нависла смертельная опасность. В немецкой зоне оккупации для строительства моста потребовались мужчины. Мы знали, что никто из евреев живым не вернется, и спрятали моего 17-летнего дядю в украинской семье Самборских. Маму посадили в тюрьму и требовали, чтобы она выдала, где скрывается ее брат. В тюрьме оказались и другие женщины, прятавшие своих родственников, а потом и их дети. Вскоре всех нас выстроили в колонну и повели на расстрел. Шли долго, стало смеркаться, и вдруг мы увидели бегущую женщину, которая закричала полицаям: «Стойте, это моя сестра». Как оказалось, подруга мамы Аня Самборская узнала, что евреев решили расстрелять. Она вывела нас из колонны – меня и маму, которая держала на руках маленького сына. Полицейские не препятствовали, они знали о близких отношениях красавицы Ани и их начальника. К счастью, остальных заложников через несколько дней тоже отпустили. Благодаря семье Самборских, у которых мы некоторое время скрывались, нам удалось выжить. Пылып и Килына Самборские, их дети Анна и Петр, которые спасали и других евреев, – Праведники народов мира.

– Когда Шаргород был освобожден и сколько узников гетто погибло? Как сложилась ваша дальнейшая жизнь?

– Многие евреи опасались, что при отступлении немецко-румынских войск гетто будет уничтожено. Они скрывались в подземных туннелях, которые были в нашем местечке, хотя это было небезопасно. Шаргород был освобожден 20 марта 1944 г. войсками Красной армии. По разным данным, в Шаргородском гетто погибло около 1500 человек. Точные цифры потерь могут варьироваться, так как многие жертвы не были документально зафиксированы.

После окончания вой­ны мы переехали сначала в Винницу, затем в Черновцы, там была еврейская школа и еврейский театр. Кстати, это был последний в СССР еврейский театр, его закрыли в 1948 г. Я окончил школу, занимался волейболом и баскетболом, хотел стать дипломатом, но поступил на исторический факультет Черновицкого университета. Работал учителем, завучем в сельской школе, преподавателем в университете. Поступил в аспирантуру, работал в Институте истории Национальной академии наук Украины, защитил кандидатскую диссертацию. Проблемами Холокоста начал заниматься во времена Горбачева, когда стала возрождаться еврейская жизнь.

– Что подвигло вас к исследовательской работе по изучению Холокоста? Когда эта тема стала для вас первостепенной?

– Всё началось в 1993 г. в Австрии, когда я работал в Институте мировой экономики и международных отношений Национальной академии наук Украины и стажировался в Центре еврейской документации по поиску нацистских военных преступников, который организовал Симон Визенталь. В это время в Вене проходила Международная конференция по правам человека, на которой представили трехтомную энциклопедию Холокоста. В ее подготовке и издании участвовали ученые многих стран. Выступая на конференции, я высоко оценил эту работу. Однако задал вопрос профессору из Германии Юлиусу Шёпсу, почему в энциклопедии почти не упоминается Украина? Он ответил: «Коллега, так вы ведь ничего не написали». Действительно, в Украине на тему Холокоста почти ничего не издавали. В СССР эти проблемы замалчивались, архивы были закрыты, информация отсутствовала. Люди, выжившие в Холокосте, старались об этом не вспоминать. Раз ты остался в живых, когда других расстреляли, значит, сотрудничал с оккупантами. После вой­ны антисемитизм в Советском Союзе усилился, достаточно вспомнить «борьбу с космополитизмом», разгром Еврейского антифашистского комитета, «дело врачей», слухи о предстоящей депортации евреев на Дальний Восток…

В 1993 г. в Киев приехала группа ученых из Израиля, бывших узников польских концлагерей. После вой­ны они уехали в Палестину, организовали кибуц и создали «Бейт Лохамей ха-геттаот» – мемориальный музей борцов гетто. Д-р Пинхус Агном провел с нами семинар, рассказал, как брать интервью у бывших узников гетто и людей, спасавших их. В 1991 г. была создана Всеукраинская ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей, и у нас был список 42 мест, где жили евреи, уцелевшие во время вой­ны. Мы опрашивали их, некоторые боялись и не хотели беседовать с нами, но многие соглашались, несмотря на то что вспоминать о прошлом было тяжело. Нам удалось собрать уникальные свидетельства бывших узников гетто, подробности, о которых не прочитаешь ни в одной энциклопедии, составляющие суть Холокоста. Я получил множество писем с воспоминаниями евреев, переживших эту страшную трагедию. Вскоре к нам приехала группа ученых из США, у них были кинокамеры, и мы провели многочисленные съемки с бывшими узниками гетто. Многие из этих кинодокументов хранятся в Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне. У нас этих видеоматериалов не осталось, и тогда я задумался о необходимости издать книгу воспоминаний евреев, переживших Холокост.

– Сколько всего книг по проблемам Холокоста вы написали? что можете рассказать о них?

– Я написал 14 книг. Первая – «Живыми остались только мы» – была издана 1999 г., в нее вошли 86 воспоминаний бывших узников гетто из многих мест Украины. Эта книга на русском языке вызвала большой интерес. Мы раздали ее в еврейские общины, университеты, еврейские благотворительные организации. В 2004 г. она была переведена на немецкий язык и опубликована издательством Dittrich под названием «Nur wir haben überlebt». Переиздана в 2011 и 2016 гг. Совместно с моими друзьями-коллегами Маргрет и Вернером Мюллер из Кёльна, которые издали книгу, мы провели презентацию более чем в 20 городах ФРГ и Швейцарии. В Германии очень много говорили о национал-социализме как о преступном режиме, но о его жертвах на оккупированных во время вой­ны территориях было мало что известно. Книга вызвала в ФРГ большой общественный резонанс, и в СМИ появились о ней рецензии. Многие немцы, особенно молодые люди, впервые узнали о том, что творили их соплеменники, старшее поколение, на территории Украины во время Второй мировой вой­ны.

В 2010 г. в Киев из города Тюбинген (Баден-Вюртемберг) приехало 200 человек, представлявших организацию «Христиане за Израиль» («Christen an der Seite Israels e.V.») и движение «Марш жизни» («Marsch des Lebens»). Женщина, выступившая на митинге у памятника жертвам Холокоста в Бабьем Яре, рассказала, что раньше мало интересовалась историей вой­ны. Однако когда прочитала книгу «Nur wir haben überlebt», то нашла письма, которые писал ее дед с фронта, и ужаснулась злодеяниям, творимым немецкими солдатами в Украине. Она встала на колени и, плача, просила у всех прощения.

– Книга «Живыми остались только мы» была переведена и на английский язык?

– Да. В 2001 г. проходила Международная конференция по проблемам Шоа, на которой присутствовал один из руководителей организации Claims Conference Бен Хельфготт. Он – переживший Холокост в Польше, чемпион Англии по штанге, участник двух Олимпийских игр. Я представлял свою книгу и рассказывал, как мало знают на Западе о Холокосте в Украине. Хельфготт предложил издать книгу в Великобритании, но без гонорара автору. Я с радостью согласился. Работа оказалось сложной, предстояло объяснить английским переводчикам многие непонятные для них советские термины: колхоз, МТС (машинно-тракторная станция), бригадир, стахановец и еврейские названия «Песах», «хедер». Был создан глоссарий. Книга «Holocaust in the Ukraine» вышла в Великобритании в 2005 г. и вызвала большой интерес в англоязычных странах.

– Представьте, пожалуйста, другие ваши книги.

– Я продолжал работу по сбору материалов о Холокосте. Встречался с бывшими узниками гетто на территории Украины, которые жили теперь в России, Молдавии, Германии. В 2006–2008 гг. мы опубликовали трехтомник воспоминаний евреев, выживших в гетто, рабочих в концлагерях, на оккупированной территории Украины в 1941–1944 гг. «Жизнь и смерть в эпоху Холокоста. Свидетельства и документы». Во время вой­ны и оккупации, длившейся три года, нацисты и их пособники истребили на территории Украины 1,5 млн евреев: мужчин, женщин и детей. В книгах даны научные комментарии и библиография – перечень использованной литературы, в том числе и на иностранных языках, которую я изучал при исследовании материалов о Шоа.

В 2013–2014 гг. вышел мой двухтомник «Мы хотели жить», он является продолжением изданных ранее книг. Работать становилось труднее, всё меньше оставалось в живых свидетелей Катастрофы. Мои старые друзья Маргрет и Вернер Мюллер предложили перевести двухтомник на немецкий язык, он был издан в Германии в 2019 г. Мы планировали провести презентацию книг во многих городах ФРГ, а также в Швейцарии и Австрии, но вмешался ковид, и пришлось ограничиться Берлином. Презентацию провел известный немецкий историк Вольфганг Бенц. На основании всех написанных мною книг я подготовил специальный сборник, который называется «Жизнь в тени смерти». Он был переведен на английский язык. В 2021 г., когда отмечали 80-летие трагедии евреев в Бабьем Яре, эти книги я подарил президентам Украины, Израиля и Германии – Владимиру Зеленскому, Ицхаку Герцогу и Франку-Вальтеру Штайнмайеру. К сожалению, на украинский язык успели перевести и издать только двухтомник «Мы хотели жить. Свидетельства и документы». Потом началась вой­на, Россия напала на Украину, и все средства, выделенные на наши проекты, передали для нужд армии.

– Не могли бы вы привести пример из воспоминаний узников гетто, особенно запомнившихся вам?

– Таких воспоминаний множество… Несколько бывших узников гетто Бершади, расположенного в Винницкой области (более подробно о Бершадском гетто см. «ЕП», 2024, № 12), рассказывали о трагической гибели мальчика, которого убил полицейский. Один из свидетелей привел некоторые подробности этой истории: «Был у меня друг Велвеле, находившийся в гетто с родителями. Я помню, как он плакал и говорил, что хочет вернуться домой в Бельцы. Родители утешали сына и принесли ему клетку с птичкой. Территория гетто была огорожена колючей проволокой, но птичка об этом не знала, и когда Велвеле выпустил ее, она перелетела за пределы гетто. Мальчик побежал за птичкой, пролез через ограждение. Его заметил полицейский, привязал к мотоциклу и помчался на полной скорости. Я услышал отчаянный крик Велвеле, который до сих пор стоит у меня в ушах. Больше я своего друга никогда не видел».

– Расскажите о деятельности Всеукраинской ассоциации евреев – бывших узников гетто и нацистских концлагерей. Какие задачи она решает?

– Для нашей организации и для меня лично главная цель – сохранение памяти о Холокосте. Ассоциация представляет интересы всех бывших узников гетто и концлагерей Украины, которые живут не только в больших городах, но и в отдаленных деревнях и поселках. Стараемся оказать этим людям всевозможную материальную, гуманитарную и медицинскую помощь. Мы создаем музеи Холокоста, первый из них открыли в Могилев-Подольске, городе, где во время вой­ны было гетто. Проводим выставки, конференции, посвященные истории Холокоста, встречи бывших узников гетто и концлагерей, обсуждаем насущные проблемы, обмениваемся опытом. Отмечаем еврейские праздники. К сожалению, исчезает идиш, на котором раньше говорили многие евреи, культура и традиции штетлов уходят в прошлое. С начала полномасштабного вторжения российских войск в Украину ассоциация активно сотрудничала с государственными и общественными организациями и фондами: Мемориальным центром Холокоста «Бабий Яр», организацией «Христиане за Израиль», еврейскими и другими структурами, помогала жертвам Холокоста и их семьям эвакуироваться в Западную Украину, Израиль, Германию, Польшу и обустроиться на новых местах. Мы поддерживаем связь с теми, кто еще не вернулся в Украину.

– Не секрет, что во время вой­ны часть местного населения сотрудничали с нацистами, принимали участие в уничтожении евреев, но были и другие случаи – спасения евреев.

– Будем откровенны: людей, которые спасали евреев, было не очень много. Жизнь под оккупацией превращалась в борьбу за существование, а за укрывательство евреев грозил расстрел. Немало было людей равнодушных, а также коллаборантов, сотрудничавших с фашистами и убивавших евреев, а также антисемитов, устраивавших погромы, но таковые были и в других странах. Однако встречались благородные и смелые люди, шедшие на риск и помогавшие евреям выжить. По данным мемориала «Яд ва-Шем», в Украине насчитывается 2670 Праведников народов мира, спасавших евреев в годы вой­ны. Я считаю, что их значительно больше, и виню себя в том, что слишком поздно начал заниматься проблемами Холокоста. Многие имена забыты, многие спасенные и те, кто их спасал, давно умерли и остались неизвестными. Поэтому так ценны воспоминания переживших Холокост, рассказывающих нам о людях, благодаря которым им удалось выжить. Многочисленные примеры спасения евреев и имена Праведников народов мира приведены в книгах, о которых я вам рассказал. Благодаря опубликованным воспоминаниям вышло много фильмов, посвященных Холокосту. В 2001 г. по книге «Местечко, которого нет» бывшего узника гетто Б. Н. Хандроса на средства Гамбургского фонда поддержки науки и культуры сняли документальный фильм «Мельница». Я был научным консультантом картины. Съемки проходили в Украине, Германии, Израиле и США. В фильме воспроизводятся образы Праведников народов мира из сел-городков Озаринцы и Яруга (последнее удостоено звания «село-праведник»; здесь не дали погибнуть ни одному местному еврею). Несколько эпизодов картины посвящены Праведникам народов мира из числа офицеров вермахта. Макс Литке, комендант Перемышля, спас около 400 евреев. Унтер-офицеры Заупе и Гюнтер Крулль помогли выжить каждый одному человеку. Крулля нашел Вернер Мюллер и написал о нем книгу «В огне спасенный».

– Ваша работа связана с документированием свидетельств очевидцев Холокоста. Как вы считаете, важно ли сейчас фиксировать свидетельства жертв и участников вой­ны в Украине для будущих поколений?

– Безусловно! Такая работа не проводилась в СССР, и мы упустили массу времени. Сейчас особенно важно собирать свидетельства жертв и участников вой­ны, чтобы показать всю ее несправедливость, жестокость и бессмысленность. Это необходимо не только для того, чтобы сохранить память об тех трагических событиях, но и для будущего международного суда, который вынесет приговор военным преступникам, вторгнувшимся в нашу страну. Вся правда об этой вой­не должна стать достоянием будущих поколений, чтобы они смогли предотвратить следующие вой­ны.

– Как лично вы переживаете сегодняшнюю вой­ну? Что помогает вам сохранять силу духа и продолжать вашу миссию?

– Когда началась вой­на, я вместе с внучкой, тяжело переносившей обстрелы Киева, уехал в Германию. Мы прожили там полтора года, а затем вернулись в Украину. Во время нахождения в ФРГ я дал множество интервью на радио и телевидении. Побывал более чем в 30 городах Германии, рассказывал о Холокосте в Украине, о котором многие немцы ничего не знали. В Лимбурге-на-Лане я выступал вместе с евреями, выжившими в Катастрофе в Германии, Польше, Чехии и других странах. На моих выступлениях побывало несколько тысяч взрослых и школьников. Сегодня, когда резко поднялась волна ксенофобии, антисемитизма с применением насилия, когда Холокост угасает в памяти или фальсифицируется и отрицается, а свидетелей остается всё меньше и меньше, сохранение памяти о Холокосте, правдивое исследование его истории и его важных уроков для всего человечества, их передача новым поколениям как никогда важны и актуальны. Такова моя основная задача и миссия, и это придает мне силы.

 

Беседовал Александр ОСТРОВСКИЙ