Формула Меймана

К 110-летию со дня рождения математика и диссидента

Группа правозащитников. Крайний слева – Наум Мейман, 
крайний справа – Андрей Сахаров

От Волыни до Тель-Авива

Он родился 12 мая 1912 г. в России, в местечке Базар Волынской области, а умер 13 марта 2001 г. в Израиле, в Тель-Авиве. Пройдя путь от профессора математики в Казанском университете до почетного профессора Тель-Авивского университета, oн внес свой вклад в разработку ядерного оружия и cтал не только известным физиком и математиком, автором целого ряда научных работ, получивших высокую оценку в научной среде, но и видным диссидентом, членом Московской Хельсинкской группы, блестящим публицистом и активным участником еврейского движения за беспрепятственный выезд в Израиль, которое усилилось после триумфального завершения Шестидневной войны.

 

Пробуждение национального самосознания

Именно в те июньские дни 1967 г. многие (не могу сказать, что большинство) советские евреи стали освобождаться от вбиваемых в их сознание на протяжении десятков лет уродливых советских предрассудков – захотели выделиться из «новой исторической, социальной и интернациональной общности людей», возникшей, как декларировалось в курсе так называемого научного коммунизма, «в СССР на основе победы социализма, преодоления классовых и национальных антагонизмов, сближения различных классов, социальных групп, наций и народностей в результате построения развитого социалистического общества и утверждения теснейшего, нерушимого единства всех классов и социальных слоев, всех наций и народностей, гармонических отношений между ними». И вместо «общей Родины – Союза ССР, общего мировоззрения – марксизма-ленинизма, общей цели – коммунизма» устремились в Эрец-Исраэль, на родину предков, где евреи не заражены марксизмом-ленинизмом, где они строят не коммунизм, а на своей земле, защищая эту землю, выстраивают свою частную жизнь. Или, как писали записные публицисты-антисемиты, в «сионистский Израиль, где господствует безграничная власть капитала».

 

«Из соображений секретности»

Мейман подал документы на выезд в Израиль в 1971 г. В ОВИРе ему отказали. Когда он осведомился, почему, дама в милицейской форме коротко и ясно, не вдаваясь в излишние подробности, объяснила: «Из соображений секретности». Поскольку к военным тайнам и документам под грифом «секретно» он отношения не имел, государство сочло «секретностью» его работу в послевоенные годы в Институте физических проблем, где Мейман одно время заведовал математической лабораторией, и в Институте теоретической и экспериментальной физики Академии наук СССР. И тогда профессору, уже сталкивавшемуся с властями и утратившему чувство страха перед ними, ничего не оставалось, кроме как начать бороться за право на выезд – не только для себя, но и для десятков тысяч людей, которым было отказано в этом праве.

Отказники устраивали демонстрации протеста – Мейман в них участвовал. Отказники собирали семинары по еврейской истории и культуре – Мейман председательствовал на одном из них, посвященном вопросам современного состояния еврейской культуры в СССР и возможностям ее развития в существующих условиях. Отказники подписывали письма в органы власти, обращались к мировой общественности – Мейман был одним из первых, кто ставил подпись под этими документами. Его подпись стоит почти на 100  документах, в том числе и под документом № 112 Московской Хельсинкской группы «Дискриминация евреев при поступлении в университеты». А через год в «Континенте» появилась его статья «Монумент у Бабьего Яра».

Трагедия в Бабьем Яре стала символом трагедии всего еврейского народа на территории СССР. После освобождения Киева в 1943 г. было опубликовано сообщение Чрезвычайной государственной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков (ЧГК) о трагедии, происшедшей в урочище между районами Лукьяновка и Сырец. Когда текст представили на утверждение Молотова, бывшего в то время заместителем председателя Совнаркома, он распорядился внести всего одну поправку: слово «евреи» заменить на «мирные советские граждане». После чего власти в течение многих лет тщательно скрывали, что в Бабьем Яре нацистами было уничтожено (по данным некоторых источников) около 150 тыс. человек, то есть почти половина всего еврейского населения города (по переписи 1939 г. в Киеве проживало 224 236 евреев).

О трагедии предпочитали молчать, и только в 1961 г., после публикации стихотворения Евгения Евтушенко «Бабий Яр», заканчивавшегося строкой «Над Бабьим Яром памятников нет», в обществе заговорили о том, что произошло в Киеве за 20 лет до того.

Но прошло еще почти 15 лет, пока памятник был установлен. Однако надпись на монументе гласила: «Советским гражданам и военнопленным солдатам и офицерам Советской армии, расстрелянным немецкими фашистами в Бабьем Яре» – что вызвало протесты не только за рубежом, но и внутри страны, поскольку ничего не говорилось о трагедии евреев: они вошли в безликое определение «советские граждане». Среди протестовавших был и Наум Мейман.

 

«Монумент у Бабьего Яра» (прямая речь)

«Перешедшее в русский язык из французского слово „монумент“, в отличие от однозначного слова „памятник“, включает в себя целую смысловую гамму понятий и оттенков. В наше изощренное время, когда умудрились извратить и придать кафкианский смысл даже, казалось бы, таким очевидным, не допускающим различного толкования понятиям… нужно помнить, что монумент может быть воздвигнут не с целью увековечить память о событии, а с целью искажения события, чтобы народ забыл истинный смысл события, благо память людская быстротечна, а монумент – из бетона, гранита, бронзы.

Бабий Яр – овраг на бывшей окраине Киева – стал именем нарицательным. 29 и 30 сентября 1941 г. в Бабий Яр было согнано и в течение двух дней замучено и уничтожено всё еврейское население Киева <… > детей, стариков, женщин, мужчин мучили, истребляли и убивали не потому, что они были советскими гражданами или врагами Германии, а потому и только потому, что они были евреями. Людей других национальностей, оказавшихся по каким-либо причинам в согнанной толпе и предъявивших документы, удостоверявшие их нееврейскую национальность, освобождали.

Любая попытка завуалировать, смазать предельно расистский характер преступления в Бабьем Яре свидетельствует о крайнем пренебрежении к жертвам преступления и вызывает… подозрения в истинных намерениях и целях авторов таких попыток <…>.

В 1966 г. в районе Бабьего Яра установили памятный камень с надписью, что на этом месте немцами было убито более 100 тыс. советских граждан. Тогда же был объявлен конкурс на проект монумента. После многих лет трагикомических перипетий с отбором, утверждением проекта и внесением в него различных изменений по указанию начальства, в июле 1976 г. – через 31 год после войны – монумент, наконец, был открыт.

Монумент расположен еще дальше от Бабьего Яра, чем стоял памятный камень с надписью на украинском языке: „Тут в 1941–1943 гг. немецко-фашистскими захватчиками было расстреляно более ста тысяч граждан города Киева и военнопленных“.

Всё здесь вызывает недоумение, переходящее в горечь: почему никак не обозначено и не указано реальное место гибели более 100 тыс. людей?.. Ни в надписи, ни на монументе нет ни одного слова, ни какого-либо напоминания о событиях и убийствах евреев 29–30 сентября 1941 г. Почему власти государства, официальной идеологией которого является борьба с расизмом, сочли нужным полностью скрыть предельно расистский характер преступления в Бабьем Яре? Кому и зачем понадобилось обелять изуверство нацистов и их пособников?

Естественно, что на монументе, воздвигнутом в Киеве, есть надпись на украинском языке. Но почему нет надписей на русском, идише и иврите? Жертвы Бабьего Яра говорили на русском и идише – это были языки киевского еврейства, – а многие из них в последние мученические часы своей жизни, нет сомнения, молились на иврите. Палачи говорили на немецком и украинском.

Так получилось, что монумент в Киеве – не мемориал, а всего лишь громоздкая, помпезная материализация лжи…»

 

Как становятся диссидентом

Мейман был вполне благополучным советским ученым, в 26 лет защитил докторскую диссертацию, преподавал и работал в престижных учебных заведениях. Два года pаботал в Математическом институте при Харьковском университете, где познакомился с великим физиком Л.  Д. Ландау. Все годы до смерти Ландау их соединяла дружба, а часто и сотрудничество. Так, в 1956 г. Мейман прочел на Всесоюзном математическом съезде подготовленный им вместе с Ландау и Халатниковым доклад, принесший авторам Сталинскую премию. В 1953 г. он стал лауреатом Сталинской премии 2-й степени по теоретической физике «за расчетно-теоретические работы по изделию РДС-6с и РДС-5» и вклад в математическую сторону разработки ядерного оружия.

Первый звонок прозвенел весной 1938-го, когда арестовали Ландау, с которым он был знаком по работе в Математическом институте при Харьковском университете. Второй – зимой 1967-го, когда арестовали Александра Гинзбурга, составителя «Белой книги» о процессе Синявского и Даниэля. Что-то было неладно в этом «датском королевстве». И только когда пришло осознание того, что именно, и совесть заставила присоединить свой голос к голосам протеста против «процесса четырех», он понял, что нет другого пути, кроме как присоединиться к диссидентскому движению.

 

Быть евреем

В процессе своей борьбы за свободный выезд из страны Мейман выработал формулу – быть евреем. Даже в самых трудных – невыносимых – условиях существования. Несмотря на задержания и аресты, допросы, перлюстрации личной переписки и отключение телефона.

Борьба продолжалась вплоть до 1988 г., когда на втором году горбачевской перестройки медленно, со скрипом стали открываться порядочно заржавевшие ворота в свободный мир. Именно в это время многим отказникам было разрешено выехать в Израиль.

И Наум Мейман с превеликой радостью этим разрешением воспользовался. Добившись естественного человеческого права жить так, как хочется, и там, где хочется.

 

Андрей ДНЕПРОВ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Отец разумного инвестирования

Отец разумного инвестирования

130 лет назад родился Бенджамин Грэхем

«Мир – это плодородная почва, ожидающая, чтобы ее возделали»

«Мир – это плодородная почва, ожидающая, чтобы ее возделали»

К 115-летию со дня рождения Эдвинa Лэнда

Гений дзюдо из «черты оседлости»

Гений дзюдо из «черты оседлости»

К 120-летию со дня рождения Моше Пинхаса Фельденкрайза

«Никого и ничего не боялся…»

«Никого и ничего не боялся…»

Памяти Абрама Гринзайда

«Мои родители – Толстой и Достоевский»

«Мои родители – Толстой и Достоевский»

Беседа с писателем Алексеем Макушинским

«Орудие возрождения Израиля»

«Орудие возрождения Израиля»

К 140-летию со дня рождения Гарри Трумэна

Май: фигуры, события, судьбы

Май: фигуры, события, судьбы

«Отпусти мой народ!»

«Отпусти мой народ!»

Десять лет назад не стало Якоба Бирнбаума

Болевая точка судьбы

Болевая точка судьбы

К 110-летию со дня рождения Гретель Бергман

«Он принес на телевидение реальность»

«Он принес на телевидение реальность»

К 100-летию со дня рождения Вольфганга Менге

«Я привык делить судьбу своего героя еще до того, как написал роман»

«Я привык делить судьбу своего героя еще до того, как написал роман»

Беседа с израильским писателем и драматургом Идо Нетаньяху

«Один из самых сложных людей»

«Один из самых сложных людей»

120 лет назад родился Роберт Оппенгеймер

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!