«Мне нужно, чтобы меня подталкивали»

Далеко не утраченные полчаса с Сильви Курвуазье

Сильви Курвуазье© Сергей Гаврилов

С 4 по 7 ноября состоялся очередной Jazzfest Berlin, который в прошлом году впервые за почти 60-летнюю его историю пришлось проводить без публики, только в онлайн-формате – пандемия диктовала свои условия. И вот фестиваль снова вершил свои концертные действа принародно. Да еще похвастался призом за смелую, рискованную программную политику, который в этом году присудила Europe Jazz Network – всеевропейская ассоциация продюсеров и организаций, специализирующихся на современном джазе, креативной и импровизационной музыке.

Последней на фестивале выступала пианистка и композитор Сильви Курвуазье, которой еще в конце 1990-х я предрекал бытие в числе первых и ярчайших мастеров современного джаза. Так оно и произошло, причем признание Курвуазье получила уже давно и вполне заслуженно, демонстрируя независимость от клише и проявляя необыкновенно свободное музыкальное мышление. Она нередко сочиняет музыку для составов, инструментарий которых вызывающе нетривиален. А палитра ее творчества весьма многокрасочна и не знает словa «граница». Например, вместе с мужем скрипачом Марком Фельдманом она принимала участие в нескольких проектах Джона Зорна. В их числе были альбомы «Malphas» и «Masada Recital», которые определенно продвинули еврейскую музыку в будущее.

Я пообщался с Курвуазье вскоре после ее концерта на Jazzfest Berlin.

 

– Знаю, что вы сторонитесь ярлыков и даже ненавидите их. Чаще всего вы даете концерты и сочиняете музыку, стараясь не следовать конкретному музыкальному жанру. В вашем творчестве все больше и больше связей с современной академической музыкой. Но вы, как и прежде, больше выступаете на джазовых фестивалях. Сохранил ли для вас джаз свое значение как источник творческих импульсов?

– Джаз по-прежнему очень важен для меня. Ведь мой отец был джазовым пианистом-любителем, и я росла слушая много джазовой музыки. Это были записи Телониуса Монка, Чарли Паркера и даже диксилендов. Джаз всегда присутствовал в моем доме и был моей первой музыкальной любовью. В юности я полюбила музыку Билла Эванса. Позднее меня увлекли Пол Блэй, Сесил Тэйлор. Второй любовью стала классическая музыка. В Лозанне, моем родном городе, были непрофессиональные джазовые школы не очень высокого уровня. В конце концов я стала учиться в классической консерватории. Так я увлеклась сочинениями Оливье Мессиана, затем Игоря Стравинского. У меня были такие периоды, что на протяжении полугода я была одержима какой-то музыкой и тогда играла ее без остановки. Но джаз продолжает оставаться для меня очень важным. Важна для меня и современная академическая музыка. Мой первый квинтет, который я основала, когда мне было 20 лет, был более джазовым. Но с джазом трудно иметь дело сегодня без того, чтобы не быть копией кого-то. Я стараюсь идти своим путем, а не копировать кого-то. И делаю это, вкладывая всю себя в свои сочинения.

– Вы не были копией кого-то в самом начале пути. Я стал обращать внимание на ваши записи c момента, кода вы играли с Мишелем Годаром и Пьером Шариалем. И это было нечто необычное, свежее.

– У нас и инструментовка была необычная – туба и механический орган. Я очень люблю сочинять музыку. Я провела с Пьером Шариалем месяц в его студии, готовя перфокарты, которые он использует при игре на механическом органе. Изучала возможности этого инструмента. Я была в то время очарована музыкой Конлона Нанкарроу. Но развивала его идеи не в фортепианном формате. Я старалась делать это с механическим органом. И моя голова была занята мыслями об экспериментировании.

– Именно джаз был причиной, по которой вы оставили Швейцарию и уехали в США, в Нью-Йорк?

– Если вы любите серьезную рыбалку, то маленькое озеро для этого не подходит. Мне было 22 года, я получала призы, заказы на сочинение музыки и сказала себе: «Тебе надо выбираться из Лозанны». Сначала я отправилась в Амстердам, и, поскольку была хорошим музыкантом, мне удавалось там играть со многими значительными исполнителями. Потом я встретила Марка Фельдмана. Именно он сказал, что мне следует перебраться в Нью-Йорк. Я поехала туда на три месяца, да так там и осталась. А сначала у меня не было твердых намерений жить там. Что мне нравится в Нью-Йорке – там просто потрясающий выбор великолепных исполнителей. Там я сразу стала играть с такими музыкантами, как Джон Зорн и Дэйв Даглэс. Эти концерты действительно продвинули меня вперед в творческом плане. Я многому научилась у таких музыкантов, как Марк Фельдман, у которого индивидуальное звучание. Если я выбираю исполнителя, то прежде всего обращаю внимание на его саунд. Я и сама очень много работаю над своим звучанием. У контрабасиста Дрю Гресса есть особое звучание, то же самое можно сказать и о барабанщике Кенни Уолессоне.

– Оба входят в состав вашего постоянного фортепианного трио. У этого формата богатые традиции, но вы его существенно обновляете.

– Я люблю фортепианные трио. В 16-летнем возрасте я делала транскрипции соло Билла Эванса. И это увлечение продолжалось до 18 лет. Потом я была одержима Полом Блэем и, естественно, Кийтом Джарреттом. И я довольно долго не хотела сама заниматься фортепианным трио, потому что боялась быть плохой копией оригинала, одного из упомянутых выше мастеров. Но меня подзадоривал Джон Зорн: «У тебя, Сильви, должно быть свое фортепианное трио, сделай это, сделай». А мне так не хотелось. Но мне нравится играть с барабанщиками и басистами. А в Нью-Йорке очень богатый выбор таких инструменталистов. Одним словом, я сдалась и теперь время от времени играю с Дрю и Кенни.

– Джон Зорн основательно поддержал вас в начале вашей карьеры в Соединенных Штатах.

– Да, он действительно сразу стал опекать меня, как только я приехала в Нью-Йорк: «Мне нужен партнер для записи музыки к фильму. Давай, присоединяйся». Он всегда подзадоривал меня. Теперь, правда, оставил в покое. Но мне нужно, чтобы меня подталкивали. Например, когда видишь ноты всего за день перед началом записи. И приходится совершенствоваться. Когда я перебралась в Нью-Йорк, я столкнулась со многими проблемами техники исполнения. Я была недостаточно быстра. Мне пришлось много работать. Bзяла немало уроков у фантастической преподавательницы Эдны Голандски. Она многое мне подправила со звучанием. Я до сих пор с ней общаюсь. Великолепная исполнительская техника помогает быть креативной.

– Я с большим удовольствием послушал ваши недавние альбомы – «Lockdown» и «Searching For Disappeared Hour». Вы снова разрушили привычное впечатление о том, какой может быть музыка. Для меня это очень важно. На «Lockdown» у вас прекрасное взаимодействие с Недом Ротенбергом и Джулианом Сарториусом. На втором диске такая же ситуация с Мэри Халверсон. У фортепиано и скрипки долгая история впечатляющих взаимоотношений. Но за всю летопись музыки было гораздо меньше значительных дуэтов для фортепиано и гитары. В первую очередь вспоминаются дуэты Билла Эванса и Джима Холла.

– Их альбом «Undercurrent» просто великолепный. Это один из моих любимых дисков.

– А что в первую очередь побудило вас взяться за альбом «Searching For Disappeared Hour» – личность Мэри Халверсон или возможность отразить свое видение дуэта фортепиано и гитары?

– Мэри и я стали близкими друзьями, потому что мы из одного и того же музыкального круга. Нам нравится вместе не только играть, но и просто проводить время. Примерно шесть лет назад у нас был совместный концерт в небольшом нью-йоркском клубе Cornelia Street Cafe, который сейчас уже закрыт. После этого мы записали у меня дома наш первый альбом «Crop Circles». Получилось неплохо, но я думала, что мы сможем сделать нечто намного лучшее. Мы с Мэри отправились в турне, а уже во время локдауна решили написать музыку для нашего нового дуэтного альбома. Нам всем свойственно оглядываться назад, анализировать, что было в прошлом, поэтому я и написала композицию «Утраченный час» для Мэри, построив тему на гармоническом движении, что использовал в своих альбомах Джим Холл. Это как раз то, что Мэри не использовала раньше. Композиция действительно стала для нее хорошим пинком: «О, это же суперсложно!». Мы много репетировали, и я очень довольна этим альбомом. И в январе-феврале мы поедем в совместное турне.

– Предвкушаю эти концерты.

– Я с большой нежностью отношусь к этой программе. Две недели назад мы играли ее в Сан-Франциско. Наш второй совместный альбом удался лучше, потому что у нас было больше времени на сочинение музыки для этого дуэта. Мне нравятся композиции Мэри. Но я пианистка и люблю политональность и все в таком духе. Я спросила: «Мэри, могу я гармонизировать все темы?» – «Да, конечно, займись этим». Мэри, как и я, любит сочинять музыку. Она особым образом использует гитарные педали и полностью открыта к экспериментам. Мэри все время спрашивала: «Могу ли я использовать педаль здесь?» Я соглашалась, потому что это обещало быть оригинальным. Нам просто нужно достаточно времени, чтобы тщательнее поразмышлять о новой музыке. Если я готовлю что-то для своего трио, то действую в таком же духе.

– Альбом «Lockdown» – это тоже уникальное взаимодействие на территории современной музыки.

– Нэд Ротенберг – фантастичен. Он великолепнейший духовик и импровизатор. А Джулиан Сарториус – еще один музыкант, которого я люблю за то, что у него свое звучание, свой звуковой мир. Однажды я давала мастер-класс, когда Джулиану было еще только 20 лет. Я немного занудлива, поэтому мы основательно углублялись в разные музыкальные проблемы. Но у Джулиана уже тогда было собственное звучание. 4 февраля мы выступим в берлинском Pierre Boulez Saal. В первом сете будет дуэт с Мэри, а во втором – трио с Джулианом и Нэдом. После этого мы сыграем все вместе квартетом. Прозвучит пьеса, которую я сейчас сочиняю. Может, даже сыграем две новые пьесы для квартета. Приходите!

 

Беседовал Сергей ГАВРИЛОВ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Книги имеют свою судьбу

Книги имеют свою судьбу

20 лет назад скончался Леон Юрис

Цена бесценного

Цена бесценного

Король канторов

Король канторов

К 90-летию со дня смерти Йоселе Розенблатта

«Рождениe детей – единственное, что можно сравнить с рождением идеи нового фильма»

«Рождениe детей – единственное, что можно сравнить с рождением идеи нового фильма»

Стивен Спилберг о своей жизни и своих картинах

«Еврейские ремарки» от Эриха Марии Ремарка

«Еврейские ремарки» от Эриха Марии Ремарка

К 125-летию со дня рождения писателя

«Человек – единственное, что по-настоящему интересно»

«Человек – единственное, что по-настоящему интересно»

К 90-летию со дня рождения Аркадия Арканова

Новые пути познания корней

Новые пути познания корней

Рассказывают авторы фильма «Клезмер-проект»

Человек, который снял всех

Человек, который снял всех

65 лет назад не стало Моисея Наппельбаума

Жаклин Жаклин

Жаклин Жаклин

Письмо о поэтессах и о вечерней прогулке в обществе Франсуа Вийона

Письмо о поэтессах и о вечерней прогулке в обществе Франсуа Вийона

Из сборника «Перевоплощение»

Из сборника «Перевоплощение»

Евреи России в ливреях и без них

Евреи России в ливреях и без них

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!