«Я всех женщин в стране научила топать ножкой»

Беседы с Кларой Новиковой в новом жанре

Клара Новикова© Эли Иткин


Полина Капшеева (Лиора Ган) более четверти века проработала на радиостанции «Голос Израиля». Ее собеседники – не просто люди искусства, науки или бизнеса, а еще и добрые знакомые журналистки. Диалог с Кларой Новиковой по заданию журнала «Москва-Ерушалаим» происходил в Москве и Иерусалиме, на узких улочках и в уютных ресторанах. Как знаменитая артистка чуть не продала шляпу за 800 долл., что можно приготовить из муляжа огурца и подсолнечного масла и есть ли жизнь после смерти.

 

Звоню любимой подруге – Кларочке, Кларе Борисовне Новиковой, народной артистке РФ:

– Золото, меня попросили интервью у тебя взять.

– И что я могу тебе рассказать, чего ты не знаешь?

 

А ведь и правда. Знакомы давно, встречаемся часто, перезваниваемся-переписываемся чуть ли не ежевечерне. Далеко не простой человек моя подруга (и это замечательно). Да какой верный, душевный, близкий! И еще. Где бы она ни появлялась, люди, завидев это рыжее чудо, буквально расцветают в улыбках. Даже голуби в Иерусалиме – или мне кажется, Клара?

 

– Я столько лет занимаюсь тем, чем занимаюсь, что, если бы, встречая меня, люди плакали, я бы понимала, что занимаюсь глупостями. А так понимаю, что занимаюсь своим делом.

 

Кстати, о Иерусалиме. Вы никогда не пробовали прогуляться по Старому городу в обществе Клары Борисовны? Хозяин, конечно, барин, но, если соберетесь, заранее прибавьте к запланированному времени еще несколько часов – не пожалеете. Воздух сгущается, как перед грозой, из всех сувенирных лавок в товарных рядах выскакивают торговцы-арабы, и эхом над Вечным городом разносится: «Клара Новенькая приехала!» И начинается фестиваль. Нас затаскивают поочередно во все лавки, делают снимки на память (а на стенах уже выставлены ее фотографии в обнимку с усатыми смуглыми продавцами), несут кофе и пытаются, порой не безрезультатно, втюхать лампы-картины-статуэтки по «специальным ценам» («только для тебя, Кларочка!»). Я и представить себе не могла, что такое количество иерусалимских арабов смотрят российское телевидение. А солдатики, очаровательные мальчики и девочки, охраняющие Старый город! Наперебой щелкают камерами и звонят: «Мама, ты знаешь, с кем я только что познакомился?!» Мы уже побывали у Стены и Храма, пора возвращаться, но люди все подходят, улыбаются, заговаривают, просят автографы, снимок на память. Не выдерживаю: «Нас ждут, Клара, нужно спешить!» – «Не торопи меня. Ты же знаешь: я – не созерцатель, а участник жизни».

Она была на съемках «Аншлага» в Курске и нашла местный second hand, в котором не жалко было потратить небольшие деньги, чтобы одеть придуманный персонаж. Там повторилась та же история – со снимками и автографом на плакате. На следующий год приехала туда же на гастроли и, проезжая мимо этого магазина, увидела плакат с ее изображением и подписью: «У нас одевается Клара Новикова!»

Я-то знаю, где она одевается: в Израиле. И уже долгие годы дружит с известным дизайнером одежды. Приезжая, обязательно заходит к нему в магазин. И везет ему потрясающие подарки: павлово-посадские шали (не одну, а сразу две – шерстяную и шелковую), вязаные шерстяные домашние ботинки ручной работы (всю нашу семью такие выручают зимой – спасибо, подруга!). А мои украшения! Стоит мне на работу надеть новое ожерелье или кольцо, коллеги спрашивают: «Твоя Клара приехала?» Да разве только украшения! Привозит кетчуп собственного производства, диковинную настойку на клюкве, собранной на Алтае. Рассказывает: «Пошла в магазин покупать тебе сухие грибы, забрала все, народ собрался – Клара Новикова скупает грибы в товарном количестве»…

А познакомились мы сто лет назад, точнее, в 1994 г. В Израиле тогда проходил Международный фестиваль юмора «Бесэдер»–94 – «Вокруг смеха». Стояло начало ноября, погода была замечательная, к нам наехало множество талантливого народу: еще неизвестный Шендерович, набиравший обороты «Городок», Вишневский с Иртеньевым, Ефим Шифрин, Бильжо, еще не открывший сеть ресторанов «Петрович», Мишин (в тот раз – без Догилевой). Жив еще был Сан Саныч Иванов, жив еще был Сан Евгеньич Бовин, который торжественно открывал наше мероприятие в Беэр-Шеве и не менее торжественно закрывал на своей посольской вилле в Савьоне… Я вела концерты вместе с президентом «Золотого Остапа» Виктором Биллевичем, наш израильский Марк Галесник был вдохновителем и режиссером этого действа, продюсировали мероприятие Леня Зиманенко и еще не ставший знаменитым Саша Елин. Все были молоды… Встречать артистов я поехала с радийным звукооператором.

Идет Иванов. «С приездом, Сан Саныч! Какое первое израильское впечатление?» – «Клару Новикову не выпустили». Думаю, пошутил. Шендерович идет: «Виктор, почему вы опечалены?» – «Клару не пустили». Она действительно не прилетела: возникли какие-то проблемы с выездной визой. И в Беэр-Шеве мы выступали без нее. А за кулисами посол Бовин нажимал по телефону на какие-то только ему ведомые рычаги. В общем, ночью, после первого выступления, мы торжественно встретили Кларочку.

А последнее выступление проходило в Иерусалиме. Большой зал был набит битком. Концерт затянулся. Последним номером шла Клара Новикова. Спустилась в зал, выбрала мужчину: «Милый, говори мне хорошие слова!» Вытащила его на сцену, улеглась с ним на предварительно расстеленный коврик, стала с ним ворковать…. В это время ко мне за сценой подошел рабочий. Уроженец Израиля, искусство Новиковой оценить не способный, сообщил, что через пять минут он отключит свет, а еще через пять – вырубит звук. Я тщетно пытаюсь уговорить, а Клара, лежа на сцене с мужичком из зала, похоже, только входит во вкус… Что делать? Несусь на сцену: «Кларочка, сейчас погасят свет!» – «Ой, дорогая, как прекрасно! Зачем нам свет? Ложись с нами!» Делать нечего, ложусь и шепчу ей в ухо: «Сейчас и звук вырубят!» Она (в еще не отключенный микрофон, на весь зал): «Как прекрасно будет нам без света и звука!» Самое интересное, что, когда отключили и то и другое, публика решила, что мы специально так срежиссировали финал…

Как же замечательно мы с подругой проводим время в Москве! Почти ежегодно, ближе в ее дню рождения, когда она урывает редкие дни между гастролями, я лечу. Вы себе не представляете, как от души, от пупка умеет веселиться эта актерская братия! Ниже – мои впечатления об одной из наших московских встреч.

Я гуляю по Москве. И не одна, а с народной артисткой Кларой Новиковой. Мы сходили на премьеру В. Фокина «Шинель» на Другую сцену «Современника», сходили в замечательный ресторан «Пушкин», сходили на Неделю высокой моды, поучаствовали в Кларином «сольнике»: она – на сцене, я – в зале. После спектакля едем ужинать в очередной ресторан. Я, понимая, что больше возможности не представится, безжалостно включаю диктофон:

 

– Клара, что ты любишь?

– О чем ты говоришь?.. Я люблю все. Самое главное – поняла, что люблю сам процесс жизни. Жить люблю, а еще больше люблю хорошо жить… Еще люблю… Ой, сейчас таких глупостей тебе наговорю!

– Имеешь право.

– Ну, скажу «люблю, когда все здоровы»… Даже свои болезни, как сейчас понимаю, тоже надо любить: они – твои. Люби их, чтоб они себя поприличнее вели.

– Как же болезни не любить? Скажем, в детстве не хотелось идти в школу – и ты вдруг спасительно заболевал.

– Это – другое. В том случае, о котором говоришь, ты не болеешь, но хочется поболеть, притворяешься – и как бы заболеваешь. А вот когда у тебя действительно ангина, высокая температура – дело другое. Это разные вещи: болеть или когда тебе хочется поболеть.

 

Вспоминается Кларин рассказ о ее папе, который – уже на Клариной памяти – завел себе тетю Женю, работавшую медсестрой у отоларинголога. Клариной маме папой было сообщено, что у ребенка больные гланды, и папа с Кларой ежедневно отправлялись на процедуры, после чего ребенку традиционно предлагалось сходить в Театр им. Леси Украинки («Тетя Женя может устроить»), где Клара по многу раз смотрела одно и то же… Не тогда ли зародился и оттачивался ее будущий артистизм? Впрочем, Кларин папа изо всех сил протестовал против того, чтобы дочка стала актрисой.

 

– Мы остановились на том, что или кого ты, Клара, любишь.

– Конечно, люблю своих детей и внуков, воспринимаю их всех как детей, называю себя «старшая мама». Как ты понимаешь, бабушка я никудышная.

Я люблю их, конечно… Знаешь, есть вещи, которые нельзя говорить. Ты только скажешь о чем-то плохом, и у тебя это будет, или хорошее сглазишь. Поэтому я не могу говорить «люблю». Лучше – «мне нравится»… Понимаешь, «люблю» и «нравится» – вроде бы похоже, но не одно и то же. «Я люблю общаться с хорошими людьми» – что значит «люблю»? Мне с ними нравится общаться. «Я люблю хорошо одеваться»? Мне нравится хорошо одеваться, это входит в понятие «хорошо жить». Я люблю себе что-то позволить, если мне чего-то хочется себе позволить, – мне это нравится… Мне действительно нравится, если мне хочется что-то себе позволить. Я когда-то всех женщин в стране научила топать ножкой и говорить: «Мне хочется!»

– Напомни.

– Я выходила в зал в очень красивой шляпе и учила женщин: «Топни ножкой и скажи: „Мне хочется такую шляпу!“» Женщины примеряли эту шляпу, мужчины впервые своих женщин видели в такой шляпе. Я спрашивала мужчин: «Нравится вам ваша женщина в шляпе?» – «Очень!» Я спрашивала женщин: «Мы хотим такую шляпу?» – «Да!» – «Так топните ножкой и скажите: „Хочется!“» Женщины, конечно, по-разному говорили, с разной интонацией, я комментировала: «Хочется? Вот так – хочется? Так вам хочется чего-то другого, не в шляпе дело». Но ножкой топать я научила, и научила говорить «Хочется!». Мужчина на концерте соглашается такую шляпу своей женщине приобрести, а я говорю: «Всего 800 долларов шляпа стоит». Надо было видеть мужские глаза… Но однажды пришел на концерт человек и сказал: «800 долларов? Я готов заплатить. Можно шляпу купить?» Мне было ужасно неловко: я вроде сама спровоцировала, а шляпу не отдаю. А отдать ее никак не могла: шляпа была просто сумасшедшая.

– И как ты вышла из положения?

– Объяснила, что это – игра, в которую мы играем.

 

Ох, как народная артистка играет в игры! Приехала я за ней на ее сольный концерт – аккурат на тетю Соню поспела. Сидит за мной мужчина и просто умирает со смеху. Уже смеется не репризам, а просто смеется – не переставая. Громко так, на весь зал. Клара – тетя Соня спрашивает: «Как тебя зовут, мой хороший?» «Сергей!» – выдавливает он из себя, пытаясь подавить икоту. «Сирожа? Слушай, Сирожа, что тебе скажет тетя Соня…» Человеку дурно – буквально. В какой-то момент он находит единственно верный в сложившейся ситуации выход: встает со своего места и, пошатываясь, идет к сцене, к ней, к тете Кла…, конечно – к тете Соне. И они вдвоем выдают такую уморительную импровизацию, что стали икать уже все зрители…

 

– И часто, Клара, у тебя такие Сережи случаются?

– Не этот, так другой Сережа, но обязательно случается кто-то такой, который предоставляет возможность импровизировать и с ним во что-то поиграть. К этому номеру люди уже раскованны, свободны; уже произошли знакомства, мы уже посмеялись и кофе попили, и разные разности поделали. Ну, возник такой Сережа, а бывали и другие невероятные совершенно вещи… На том концерте так совпало, что и Сережа случился, и я была в каком-то невероятном кураже, все сошлось. И хорошо, что ты в это время подъехала.

– Я просто счастлива: такое увидела!..

– Подъехала – значит, увидела, а рассказать об этом невозможно. «А она, а он!..»

– Почему невозможно рассказать? Легко: один из зрителей настолько устал смеяться, хватаясь за разболевшийся живот, что просто встал со своего места и пошел спасаться: к тебе. Он не мог поступить иначе.

– Он действительно умирал: смеялся всеми членами – руками, ногами, головой; его вихляло из стороны в сторону. Не потому, что он был пьян. Кстати, оказался замечательный, интеллигентный человек, дирижер. Много лет назад я была на гастролях в Ашхабаде. И Сережа мне рассказал, что там, в Ашхабаде, на концерте, он подошел ко мне в белом пиджаке – естественно, я этого не помню.

– Для кого ты работаешь, Клара? Приходилось слышать: «Она же умница – и чем только занимается?»

– Мне такого не говорят… Занимаюсь тем, чего люди от меня ждут. Как Шаляпина извозчик спросил: «Петь-то мы, барин, все поем, а чем ты в жизни занимаешься?» То, чем занимаюсь, – моя профессия. Я ничего больше не умею делать такого, за что мне денег дадут.

– А петь? Можно найти на эстраде массу певичек, которым ты фору дашь.

– Я пою, как поют театральные артисты. Каждую песенку сыграю, каждое словечко обыграю, найду красочки… Но, конечно, не умею петь так, чтоб в этом был какой-то шик, стиль, особая манера пения. Узнают меня по голосу, а не по манере. А вот Пугачеву узнают по манере, по голосу и вообще… Я не знаю, не знаю… Ну, значит, я такая идиотка, что, кроме своего дела, ничего другого не умею.

– Ты потрясающе сыграла драматическую роль. А дальше?

– Ну, меня же зовут играть. Предлагают – пока не срастается. Вторая такая роль еще не нашлась. Да и гастролей с сольниками много. Я же не буду сейчас говорить о каких-то бытовых вещах, что нужно обеспечивать семью, потому что работаю я одна…

– И тут наши читатели падают в обморок: Клара Новикова обеспечивает семью? Клара Новикова работает для того, чтобы обеспечить семью?..

– Не могу сказать, что работаю «для того». Но я же получаю деньги за то, что я делаю… Да, сегодня я должна думать о том, чтобы моя дочь, ее дети, жили нормально. Я не могу на это плюнуть или не думать об этом. Можно сказать: «Я – актриса, все остальное мне по фигу. Живите, как хотите». Но так не получается.

– А им, детям, – не по фигу?

– Понимаешь, какое дело… Они сегодня уже мне нужны больше, чем я им. Они – мне, понимаешь? Настало время собирать камни, а не разбрасывать. Придут болезни, случится элементарное – старость. И тогда они тем более станут мне нужны больше, чем я им. И я должна рассчитывать на их сочувствие, на их понимание, на их какие-то заботу и доброту. Вот и все.

 

(Маша живет своим делом, своей семьей, и все не так просто. Но к маминому юбилею Маша дала совершенно потрясающее интервью. Настоящее объяснение в любви. Я читала и плакала. Браво, Маша!)

Клара бесконечно любила своих родителей, которые частично послужили прообразом знаменитой тети Сони. Она рассказывала, как в каком-то восемьдесят последнем году поехала на гастроли в Австралию. Предварительно позвонила в Киев: «Мама, что вам привезти?» – «Что ты можешь нам привезти, что нам нужно… Боря, Клара звонит, она едет в Австралию – тебе что-то привезти?» Папа взял трубку: «Ну, может быть, сандалии». Клара купила отцу летние туфли по скидке за 150 долл. – бешеные по тем временам для нее деньги. Туфли из натуральной кожи, цвета натуральной кожи, легкие, мягкие – мечта!.. Вернулась с гастролей, передала туфли в Киев, через несколько дней звонит: «Папа, туфли получил?» – «Да, но их же нужно привязывать веревками. И, скажи, они шо, из бумаги?» – «Папа, они из кожи». – «Но почему такого рыжего цвета?» – «Это цвет натуральной кожи! Понравились?» – «Шо тебе сказать, Клара? Это все-таки не „Цебо“»…

 

– Не стало твоих родителей, и ты сделалась самой взрослой в семье. Справляешься с задачей?

– Наверное, неважно. Не стало родителей – и ничто не возместит их и не заменит. Конечно, хорошо, когда есть мама, – тогда ты дочка. Меня моя мама когда-то упрекала: «Вспомнишь меня: ты от своей дочери получишь все то внимание, что отдаешь мне». Мама была права: наверное, я тоже была недостаточно внимательна к ней. Моталась по гастролям, работала, может, мама тоже когда-то недополучала… Хотя она говорила, что я заботливая, но мои заботы какие были? Когда маме было плохо, она была здесь, у меня, в Москве, в больнице. Когда папе было плохо, я тоже из Киева вытаскивала их сюда… Но я не смогла быть каждую секунду рядом, им некому было пожаловаться на то, что им тяжело… Самая взрослая в семье? Да. Но ходить и постоянно осознавать, что я – следующая?.. Так жить я не могу. Если ты знаешь, когда твой конец, жить страшно. Чтобы не было страшно, чтобы ты каждый день получал удовольствие, тебе об этом не говорят. Даже если знают.

– Страшишься смерти?

– Понимаешь, если бы я верила, что там существует еще какая-то другая жизнь…

– А ты не веришь?

– Я не знаю. Никто не рассказал. Все говорят: «Поверь – и дано будет». Ой, это длинный философский разговор!

– Хорошо, оставим. Не у каждого в жизни случается своя тетя Соня. У тебя она случилась.

– Тетя Соня не просто случилась от фонаря – мне ее дали. Она за эти годы выросла, повзрослела, может быть. Она помудрела. Тете Соне позволительно говорить обо всех, для нее нет запретных тем, для нее нет запретных слов – ровно настолько, насколько позволяет ей такт. Тетя Соня может сказать все, что она думает, она может сказать: «Ты не обижайся на меня только, только не обижайся на меня!» Она сегодня Сироже чего только не говорила…

– И он был счастлив. А ты, Клара, в каких с ней отношениях?

– В хороших: знаю, как она себя в следующую секунду поведет, я ее психологически очень хорошо знаю, понимаю, люблю.

– А она тебя?

– Тоже любит – мы с ней дружим. Да, я про нее знаю все… Понимаешь, какая история… Персонажи, существующие на эстраде, все немножко придурки: кулинарный техникум, новые русские бабки, кролики… А тетя Соня – мудрая, к ней прислушиваются, за ней повторяют выражения, анекдоты. Она – философ своего рода, она, может быть, не очень образованный человек, но она мудрая от природы, от земли.

– Много импровизируешь на концертах?

– Порядком. Все зависит от моего настроения, зрительного зала, событий на улице.

 

И тут в ресторан, где мы ужинали, явились цыгане. Заиграли-запели-затанцевали, и на диктофоне осталась в основном, музыка. И отдельные фрагменты Клариных рассказов:

 

…Юра Зерчанинов работал в «Юности», уже тогда был человеком известным. Я, киевская девчонка, но принятая и даже обласканная Москвой, вдруг получаю от него приглашение дать интервью. Потом пару раз сходили в кино и театр, после чего он предложил: «Не хотите ли пойти ко мне выпить водки?» А я, провинциальная девочка, такого не понимала. Тогда он подошел с другой стороны: «Не хотите ли послушать оперу „Иисус Христос – Суперзвезда“?» На этом я, сама понимаешь, сломалась. Пришли, послушали безумно запиленную пластинку – видно, не первой мне посчастливилось оперу слушать. «Клара, – говорит хозяин, – вы есть хотите?» – «Очень!» – «Откройте холодильник, достаньте все, что там есть, и на скорую руку что-нибудь приготовьте».

Отправляюсь в кухню, открываю висячий холодильник, на меня что-то сваливается. Ловлю это что-то на лету – белый гипсовый бюст Ленина… Кроме него в холодильнике – муляжный огурец и полбутылки подсолнечного масла. Все. Зато ванна наполнена иностранными пустыми бутылками из-под спиртного, которое в то время можно было добыть только в «Березке». И как было за него такого замуж не пойти?

…Моя дочь училась во французской школе, их по обмену послали во Францию, а французских детей прислали сюда. Я спрашиваю Машу: «Тебя распределили в семью – кто эти люди?» – «Мне сказали, что они реставраторы». Я иду, покупаю за безумные деньги какую-то фантастическую книгу о Москве, о том, как сложены московские храмы, особняки – вот такой толстенный том на русском и французском, фолиант! Отсылаю эту роскошь с Машей во Францию. Через два дня звоню: «Маша, книга понравилась?» – «Ой, мама, не спрашивай. Они, оказывается, не реставраторы, а рестораторы, у них ресторан, где они готовят блины. А на книгу они чайник поставили».

…Мне позвонили из какой-то вашей израильской газеты на русском языке и попросили «рецепт от звезды». Я тебе тоже расскажу, пиши: «Свежий хлеб, лучше – белый, намазать маслом, посыпать сахаром, идти во двор – и вспоминать детство».

 

В 2007 г. шла Вторая Ливанская война. Многие жители Севера переехали в центр и на юг страны. У меня тоже жила незнакомая семья из Кармиэля. В это время состоялась премьера потрясающего спектакля «Последняя любовь» по И. Башевису-Зингеру. Поставил спектакль художественный руководитель театра «Гешер» Евгений Арье. Главную и единственную женскую роль играла Клара. По ходу спектакля она должна была курить трубку. А я к тому времени курила трубку уже много лет. И мы поехали в специализированный магазин, купили Кларе очаровательную трубку (и мне перепало!) и отправились в «курящий» ресторан – проводить мастер-класс. Первый спектакль давали для жителей Севера. Я сидела в зале и, понятно, волновалась: драматическая роль, тут еще эта трубка. Справилась она блестяще – и с ролью, и с трубкой. В антракте я вышла покурить. Достала трубку – народ изумился. До меня донеслось: «Под Новикову работает!..»

Она тогда рвалась на Север: хотела выступить перед людьми в бомбоубежищах. Бесплатно, естественно. Я предложила другой вариант. И Клара час у меня в прямом эфире на радио беседовала с испуганными и измученными людьми, которые дозванивались в эфир по телефонам. Они плакали и смеялись. Мы тоже…

Может быть, кому-то этот материал покажется нескромным: я пишу не только о Кларе, но и о себе. О себе и о Кларе. Думаю, имею право: она ведь не только Всенародная, но еще и Моя. Люблю!

 

Беседовала Полина КАПШЕЕВА

 

P. S. от Клары Новиковой:

Это ответы на вопросы, которые Лиора Ган, или Полина Капшеева – одно и то же лицо, – задавала мне в разные годы и которые она достала из своей памяти. Сегодня, может быть, я ответила бы по-другому; тогда я была ветреннее и находилась в таком игривом настроении, в каком я всегда пребываю в той стране, потому что мне там всегда хорошо. Итак, это мои ответы, за которые сегодня я никакой ответственности не несу. Новый жанр!

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


«Отпусти мой народ!»

«Отпусти мой народ!»

Десять лет назад не стало Якоба Бирнбаума

Болевая точка судьбы

Болевая точка судьбы

К 110-летию со дня рождения Гретель Бергман

«Он принес на телевидение реальность»

«Он принес на телевидение реальность»

К 100-летию со дня рождения Вольфганга Менге

«Я привык делить судьбу своего героя еще до того, как написал роман»

«Я привык делить судьбу своего героя еще до того, как написал роман»

Беседа с израильским писателем и драматургом Идо Нетаньяху

«Один из самых сложных людей»

«Один из самых сложных людей»

120 лет назад родился Роберт Оппенгеймер

Апрель: фигуры, события, судьбы

Апрель: фигуры, события, судьбы

Смех сквозь слезы

Смех сквозь слезы

90 лет назад родился Михаил Жванецкий

«Он сохранил жизнь миллионам людей»

«Он сохранил жизнь миллионам людей»

170 лет назад родился Пауль Эрлих

«А всё-таки Яшка гений!»

«А всё-таки Яшка гений!»

К 110-летию со дня рождения Якова Зельдовича

Бог говорит на идише. Год среди ультраортодоксов

Бог говорит на идише. Год среди ультраортодоксов

Тувия Тененбом об (анти)сионизме ортодоксов в Израиле и их реакции на 7 октября

34-й президент

34-й президент

К 55-летию со дня смерти Дуайта Эйзенхауэра

Март: фигуры, события, судьбы

Март: фигуры, события, судьбы

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!