Мой брат Лёня

80 лет назад родился актер Леонид Каневский

Братья Каневские


2 мая у Леонида Каневского юбилей. А кто лучше, чем старший брат, сможет поздравить его? Нам же остается только присоединиться и пожелать: «До 120 в полном здравии!»

Мне задавали вопрос: «Ты рассказал уже о многих своих именитых и популярных друзьях. Почему не рассказываешь о своем единственном родном брате, тоже именитом и очень популярном?» Вопрос справедлив, я и сам себе его задавал, понимая, что пора, но каждый раз откладывал: уж очень трудно втиснуть Лёню в какой-то отдельный рассказ – наши жизни так переплелись... Но уже надо. Тем более, что в моем романе «Смейся, паяц» есть небольшая глава о нем.

После окончания Щукинского училища мой брат в Киев не вернулся – жил и работал в Москве. По распределению он попал в Театр им. Ленинского комсомола. С зарплатой молодого артиста в 60 руб. снять квартиру или даже угол было невозможно. В театре это понимали и поселили его в подвальном помещении во дворе театра, где когда-то был склад, позже приспособленный под временное жилище. Это была конура с низким потолком, щели в котором были заклеены театральными плакатами, ими же были заклеены и щели в стенах, так что жилище выглядело даже симпатичным, но… Именно в этом подвале Лёня ощутил, что такое вечная мерзлота: летом спал под ватным одеялом, а зимой – в шапке-ушанке, которая примерзала к подушке. Кроме того, там не было удобств – умывальник и туалет находились на лестничной площадке. Но, несмотря на всё, это жилище было популярно у друзей-артистов, которые использовали его для тайных свиданий. У Лёни была тетрадь, куда он записывал всех претендентов и выстраивал график передачи ключей. Нарушить график мог только приезд старшего брата – мне ключи предоставлялись вне очереди.

В те годы «Ленком» считался средним театром, но вскоре туда пришел главным режиссером Анатолий Эфрос, который поднял рейтинг театра и сыграл огромную роль в формировании моего брата как актера. Помните эпиграмму Гафта:

Хоть Лёня дорог самому Эфросу,

Размер таланта уступает носу,

Но если Лёнин нос рассматривать отдельно,

Поймём мы, что артист талантлив беспредельно.

Когда Эфроса вынудили уйти, он перешел в Театр на Малой Бронной и забрал с собой своих любимых артистов, среди которых был и Лёня. В этом театре брат проработал более 20 лет, до отъезда в Израиль.

И в годы учебы, и в первые годы «взрослой» жизни у нас в семье его очень жалели, подкидывали деньги, посылали разные вкусности. И он, хитрец, часто это использовал. Например, звонит мне в Киев: «Напиши монолог ко Дню женщин» (артисты, особенно молодые, не подрабатывая в концертах, на свою мизерную зарплату прожить не могли). Я всегда был занят, поэтому отмахивался: «Возьми из моего сборника». Он сразу же звонит маме и жалуется. Мама тут же приезжает ко мне: «Почему ты обижаешь братика?» Возмущенный, я звоню ему: «Ты почему маме жалуешься?! Она же нервничает!» А он: «А ты напиши, не волнуй маму». Приходилось писать.

В начале 1970-х стартовал телесериал «Следствие ведут Знатоки», где Лёня сыграл майора Томина. Популярность сериала стремительно росла от фильма к фильму, и еще более стремительно росла популярность моего брата, вскоре ставшая всенародной. С ним невозможно было нигде появиться: одни хотели получить автограф, другие – вместе сфотографироваться, третьи – тут же немедленно распить бутылку водки. Когда он заходил в магазины, завмаги впадали в экстаз, уводили его в подсобки и выдавали все «дефициты».

Я был свидетелем того, как на улице к нему подошел пожилой полковник милиции, извинился, объяснил, что уже год в отставке, и поинтересовался: «Что нового в нашем ведомстве?» Милиционеры козыряли ему и докладывали обстановку. На Петровку, 38 приходили письма, адресованные майору Томину, с просьбой приехать и покончить с безобразиями в их городе…

Признаюсь, любовь к нему милиции часто меня спасала. Я – профессиональный нарушитель дорожных правил; не было дня, чтоб меня не останавливали инспекторы ГАИ с намерением лишить меня прав. Но, увидев в них фото Томина, предусмотрительно вложенное туда Лёней, расплывались в улыбке, с извинением возвращали документы и начинали выпытывать подробности из жизни любимого майора, после чего меня с почетом отправляли дальше, сообщив по рации, что едет брат майора Томина, и следующие гаишники с улыбкой приветствовали меня.

В одной из серий беглый бандит выстрелил в Томина, он упал, и на этом серия окончилась. Было непонятно, остался ли он в живых. И тогда телевидение захлестнул поток писем и телеграмм: зрители требовали сохранить жизнь любимому персонажу. Эти послания были и трогательными, и смешными, например: «Сообщите группу крови Томина-Каневского – вышлем в неограниченном количестве» или: «Убьете Томина – разобьем телевизоры».

Сперва я опасался, что такая сумасшедшая популярность может изменить Лёнин характер. Но он с честью выдержал это испытание медными трубами – остался все тем же приветливым, контактным и отзывчивым человеком. Я даже написал о нем:

В беде он не изменит,

Остался добрым парнем,

И очень прост, как Ленин,

Но только популярней.

Он никогда не использовал свою популярность в корыстных целях, не добивался государственной квартиры (купил маленькую кооперативную), не «пробивал» звание (получил его последним в театре), не разрешал устраивать себе пышные юбилеи, старался избегать телевизионных и газетных «паблисити». А вот если кому-то из его друзей надо было что-то «пробить», он откликался немедленно и обращался в любые кабинеты, почти никогда не получая отказа.

Многие высокие чины искали общения с ним, предлагали свою дружбу, но он их всячески избегал. Однажды я познакомился с зав. международным отделом Госкино, очень приятным человеком. Узнав, что я переехал в Москву, он обрадовался: «Теперь уж вы непременно приведете вашего брата к нам в гости. Он учился вместе с моей женой, она его очень любит, несколько раз приглашала, но безуспешно».

– Почему ты их избегаешь? – спросило я у Лёни. – Он показался мне очень симпатичным человеком.

– Да, Алик хороший парень, и она мировая девчонка, мы с ней дружили. Надо будет к ним прийти. – Потом вдруг: – Нет, не пойду: могут подумать, что я это специально, чтобы он приглашал меня в совместные (с иностранными державами. – А. К.) фильмы.

У него не было высокопоставленных друзей. Его всегда окружали спортсмены, рыбаки, моряки, банщики и, естественно, коллеги-артисты, которых он любил и был им предан. Обожал и по сей день обожает сауну. Собираясь на съемки или на гастроли, заранее договаривался, чтобы обеспечили баню. Я же ее не признавал. Поэтому, когда мы вместе ехали на концерт, а потом в сауну, я оставался в предбаннике у накрытого стола в ожидании застолья.

У меня сохранилось интервью «Знаем мы вашего брата», которое у нас двоих одновременно брала газета «Вести» в начале 1990-х, после нашего приезда в Израиль.

– Прежде всего, заполните, пожалуйста.

– Каждый в отдельности?

– Нет. Одну на двоих.

Братья пошептались, присели к столу и через десять минут вручили нам заполненный листок: «Я, Александр-Леонид Каневский, дважды родился в Киеве. Мне давно перевалило за сто лет. Я окончил Автомобильно-дорожный институт и Высшее театральное училище им. Щукина. Дважды переезжал в Москву, в первый раз в 1956 г., второй раз – в 1982-м. Одна моя половина около 40 лет работала в театрах, снималась в кино и на телевидении, вторая – нигде не работала, сидела себе за письменным столом, сочиняла всякие смешные истории и жила не хуже первой. Я был членом трех творческих союзов СССР, а двух из них (Союз кинематографистов и Союза театральных деятелей) – дважды. Я – заслуженный артист России, обладатель двух международных литературных премий и лауреат международного кинофестиваля».

– Спасибо. Первый вопрос к вам, Леонид: вы много лет играли инспектора уголовного розыска. Посоветуйте, с чего начать это интервью?

– С перекрестного допроса.

– Так и сделаем. Саша, что такое, по-вашему, юмор?

– Раньше я бы ответил, что это сатира, пропущенная через мясорубку цензуры. Теперь я отвечу, что юмор – это черта характера.

– Юмор – это талант?

– Скорее, болезнь. А еще точнее – это образ жизни, особое видение даже самых трагических моментов. У истинных юмористов мозги всегда немного набекрень.

– У моего старшего брата, – вмешался Леонид, – чувство юмора прорезалось вместе с молочными зубами. Еще в школе он устраивал такие розыгрыши, что нашу маму каждую неделю вызывал директор.

– Лёня, но ваши роли и в театре, и в кино доказывают, что и вас чувство юмора не обошло стороной.

– С кем поведешься... Есть в России такой афоризм: «Сатира помогает нам жить, а юмор – выжить». Чтобы выжить, имея такого старшего братца, мне необходимо было спасительное чувство юмора – ведь он меня бил.

– Не бил, а учил, человека из тебя делал. Правда, до конца не удалось: в восьмом классе он начал заниматься борьбой и штангой, бить его стало небезопасно, вот я и не доглядел – он пошел в артисты.

– Это особенно огорчило папу – он был специалистом по технологии переработки фруктов и овощей. Мечтал, что кто-то из нас пойдет по его стопам. На Сашу он давно махнул рукой – тот уже с шести лет кропал стихи. А я был толстым мальчиком, любил покушать, и папа часто брал меня с собой на фабрики, в сов­хозы… Так продолжалось до седьмого класса.

– А что было в седьмом классе?

– Я поступил в драмкружок при клубе МВД.

– Значит, именно тогда милиция вошла в вашу жизнь?

– И театр. Я стал бегать на репетиции, в доме появился Станиславский, и папа понял, что последователей у него не будет.

– Но покушать он по-прежнему любит, – ехидно уточнил Александр.

– А ты – нет?

– И я. Слава Богу, отсутствием аппетита мы оба не страдаем. Когда мы сидели за столом рядом, все продукты и выпивка постепенно сдвигались к нам и исчезали. Нас называли «братская могила».

– Наличие такого аппетита не могло не сказаться на моей фигуре. Я был упитанным ребенком. Это меня очень огорчало, ведь я мечтал о кинокарьере.

– Но я же тебя успокоил.

– Да. Старший брат утешил: «Не волнуйся: уже есть широкоэкранные фильмы – поместишься». Но я решил на это не надеяться, перестал объедаться, стал усиленно заниматься спортом и занимаюсь до сих пор.

– Это видно – вы в прекрасной спортивной форме. А вы, Саша, как явствует из анкеты, окончили Автодорожный институт?

– Так точно.

– Он даже построил один мост, – похвастался старшим братом Леонид.

– Где именно?

– Не скажу, я хорошо отношусь к вашей редакции. Адрес моего моста я даю только врагам.

– Спасибо за заботу. А теперь вернемся к вам, Леонид. Вы окончили Щукинское училище и служили в разных московских театрах.

– Всего в двух. Мне вообще присуще постоянство.

– Вы работали с Анатолием Эфросом?

– Да. Он – мой учитель, гениальный режиссер. Счастье, что я попал в компанию его артистов

– Он вас любил: ваше фото на обложке его книги «Репетиция – любовь моя».

– Я там в роли Трубача из спектакля «Снимается кино», небольшой эпизод.

– Но он очень нравился, о вас много писали. Вы вообще мастер эпизодов. Вспомнить хоть вашего гангстера из «Бриллиантовой руки» – этот фильм принес вам широкую популярность.

– Да, еще до «Знатоков» меня стали узнавать на улицах. Женщины интересовались, не накладные ли волосы у меня на груди; мужчины спрашивали, на каком языке я там ругаюсь.

– А действительно, на каком?

– Это абракадабра, я ее сам придумал. Собрал имена и фамилии своих друзей, знакомых, добавил разные заграничные ругательства…

– Я знаю, что впервые вы снимались в фильме вашего брата. А потом ваши творческие пути пересекались?

– Еще учась в Щукинском, он вымогал у меня монологи.

– Зато теперь в концертах читаю только Сашины рассказы.

– Лёня, а в спектаклях вашего брата вам приходилось играть?

– Чтобы не упрекали в семейственности, я никогда не предлагал свои пьесы театрам, в которых он служил, – ответил Александр.

– А театр «Гротеск»? – напомнил Леонид. – Я же был там и членом худсовета, и участвовал в твоих шоу-программах.

– А что это за театр?

– Как только замаячила перестройка, мой братец-авантюрист решил создать свой театр. Пригласил в художественный совет меня, Эдуарда Успенского, Григория Гладкова, Павла Дементьева и Леонида Якубовича. Я его отговаривал, но он уже завелся – пошел к Лужкову (тот был тогда заместителем мэра Москвы) и получил шикарное помещение на Таганке.

– И театр состоялся?

– Конечно. Мы открылись грандиозным представлением «Ночь смеха», начиналось в восемь вечера, кончалось в восемь утра. Действие происходило и на сцене, и в фойе

– А кто участвовал в этом шоу?

– Во-первых, все члены худсовета: братец Лёня, Григорий Гладков со своим ансамблем «Кукуруза», Эдуард Успенский, Павел Дементьев с рок-группой «Музыкальная хирургия» и я. Я обзвонил коллег, самых популярных, и сказал: ребята, денег нет, все, что заработаем от сбора, разделим между вами. Это будет, конечно, по чуть-чуть, но помогите создать театр… И все откликнулись, все пришли: и Сергей Юрский, и Аркадий Арканов, и Михаил Мишин, и Татьяна Догилева, и Семен Альтов, и Лева Новожёнов, и весь «Крокодил», и вся «Литературка», клуб «Двенадцать стульев». Вел представление тогда еще неизвестный телезрителям Леонид Якубович. Собственно, с этого вечера и началась его карьера шоумена. Кто не мог приехать, прислали свои книги и пластинки для аукциона: Жванецкий, Горин, Задорнов… Зрители до восьми утра не расходились. В тот же день появились три потрясающих статьи в трех газетах.

– Саша, против чего вы больше всего выступали и выступаете?

– Против ханжей, жуликов, невежд, приспособленцев, бюрократов, подхалимов…

– И каков результат?

– Боевая ничья.

– А вам, Леонид, в сериале про «Знатоков» удалось достичь более значимых результатов?

– На экране – да, в жизни – не уверен. Но мы старались. Для нас было главным правдиво передать человеческие взаимоотношения, понять психологию человека, совершившего преступление.

– Лёня, вы оба всегда были известны и богаты, у вас было много друзей, так?

– Так. Но неточно сформулировано. Во-первых, насчет богатства несколько преувеличено, а во-вторых, насчет друзей: не было, а есть.

– И при чем здесь богатство? Разве друзей можно купить? Их можно только продать.

– Тот редкий случай, когда я полностью согласен со старшим братом: мы умеем приобретать друзей и очень дорожим ими, часто встречаемся, обожаем дружеские застолья.

– Особенно Лёня. Он умеет по-гусарски загулять – шумно, весело, до утра.

– А ты нет?

– И я. Но ты в этом лидируешь.

– Саша, вам, наверное, не раз говорили, что вы внешне очень похожи?

– Конечно. Однажды во время моего выступления пришла записка: «У вас с братом одно лицо, правда?» Я ответил: «Правда. Мы его носим по очереди». И усы у нас переходящие.

– Что это значит?

– До 25 их носил я, после 25 – он. Однажды, когда у нас брали интервью на Всесоюзном радио, диктор решила порадовать меня: «Вы очень похожи на своего брата, и голос у вас такой же». И тут я заорал на всю страну: «Это он похож на меня! Я старший! Это мое лицо и мой голос! Он даже имя у меня украл: назвался в сериале Шуриком, а это я Шурик!»

– А как вы, Леонид, на это отреагировали?

– Я ему спокойно ответил: «Попробуй теперь докажи». А вообще мы, действительно, похожи, поэтому ему часто приходилось ставить автографы за меня, а мне – подписывать его книги.

– Спасибо, братики, не будем вас больше мучить. Успехов вам, здоровья и благополучия! Нам бы хотелось, чтобы финал этого интервью был лирическим. Саша, у вас есть что-нибудь этакое?

– Конечно. Ведь юмористы сентиментальны. Я прочитаю несколько строк из стихотворения, которое читал на Лёнином дне рождения:

…Ах, Лёня, Лёня, дорогой мой братик,

Исколесили много мы дорог,

На сколько нам еще бензина хватит

И сколько нам осталось – знает Бог.

Но нету, нету, нету угомону,

Бежим, бежим, бежим, бежим по кругу,

И вместо встреч – звонки по телефону,

И привыкаем жить мы друг без друга.

Но папы с мамой фотографии, как фрески,

На стенке, чтобы нам напоминать:

Мы спаяны фамилией Каневский,

И друг от друга нас не оторвать!

Александр КАНЕВСКИЙ

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Планета АБС

Планета АБС

К 95-летию со дня рождения Аркадия Стругацкого

«Самое лучшее занятие в мире»

«Самое лучшее занятие в мире»

Вениамину Смехову – 80 лет

«Господи, кто я?»

«Господи, кто я?»

10 лет назад умер Эфраим Севела

Физик из «золотой клетки»

Физик из «золотой клетки»

30 лет назад скончался Николаус Риль

Звезды и тернии авиаконструктора Лавочкина

Звезды и тернии авиаконструктора Лавочкина

К 120-летию со дня рождения

«Это мое: помогать людям... А мир мне не излечить»

«Это мое: помогать людям... А мир мне не излечить»

Беседа с Дмитрием Запольским

Август: фигуры, события, судьбы

Август: фигуры, события, судьбы

Поэт с купюры в 200 шекелей

Поэт с купюры в 200 шекелей

К 110-летию со дня рождения Натана Альтермана

«Так и надо идти, не страшась пути...»

«Так и надо идти, не страшась пути...»

120 лет назад родился Владимир Шнейдеров

Первый глава «спецобъекта № 1»

Первый глава «спецобъекта № 1»

135 лет назад родился Борис Збарский

Завещание профессора Хавкина

Завещание профессора Хавкина

Еврейские страницы биографии знаменитого ученого

«Кто не знает, откуда пришел, не будет знать, куда идти»

«Кто не знает, откуда пришел, не будет знать, куда идти»

Беседа с юристом, писателем и историком Львом Симкиным

Реклама

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!