О наших желаниях

Микеланджело Буонарроти. Грехопадение. Фрагмент росписи плафона Сикстинской капеллы. 1510 г.© WIKIPEDIA

«То, о чем говорится в Танахе, невозможно воспринимать как некие наивные рассказы, буквально. Зоар («Бамидбар», 154б) говорит: „Да сгинет человек, утверждающий, что у рассказов Торы есть лишь поверхностный смысл. Ведь даже для обычного царя не будет почетно, если он станет излагать какие-то рассказы (в которых нет глубокого смысла), тем более для Всевышнего, Царя царей“», – рассказывает рав Реувен Куклин.

Какое множество людей воспринимают библейский рассказ о первом человеке, о сотворенной из его ребра женщине и змее-искусителе, подбившем прародителей человечества нарушить запрет Б-жий, как очень старую и не имеющую к реальной жизни никакого отношения библейскую сказку. Но эта «сказка» имеет непосредственное отношение к каждому человеку. Более того, определяет его жизнь. Предлагаю обратить внимание на один из начальных эпизодов этой «сказки».

Могла ли Тора, утверждающая изначально дарованную человеку свободу выбора, не рассказать о человеческих желаниях? Их роли и значении? Полагаю, нет. И она рассказывает о них, только, как это принято в ней, в глубоко завуалированной, аллегоричной форме.

Во всякой общей теории человека есть основополагающие понятия, которые невозможно определить; к ним, несомненно, относится и понятие желания, считают психологи. Еврейская традиция разделяет это мнение: «У каждого процесса есть начало. До начала процесса нет ничего, одна пустота. Вдруг что-то появляется – проблеск идеи, вспышка энергии, воспринимаемые разумом в самый первый момент. На границе, разделяющей эту пустоту, этот потенциал и первую искру мысли, находится желание (рацон) – его можно назвать движущей силой, творящей из пустоты... Рацон – это корень любой причины, глубочайший источник всех процессов, которые происходят в разуме и душе. На самом деле, если набраться смелости, необходимой для данного анализа, и проследить свою мотивацию до самого сокровенного желания, которое включает в себя все более поверхностные желания, то это всеохватывающее желание и окажется в принципе точным определением человеческой сущности», – рассказывает рав Акива Татц.