Возвращение в Освенцим

Переживший Холокост еврей из Освенцима Шимон Клугер снова вернулся в родной город, где прошло его детство и где вместе с семьей ему пришлось испытать ужасы вой­ны. Он стал не только последним еврейским жителем города, но и последним евреем, похороненном на старинном еврейском кладбище. С его уходом из жизни еврейская история Освенцима закончилась.

Шимон Клугер родился 25 января 1925 г. в польском городе Освенциме в многодетной еврейской семье Симхи и Фриды Клугер. У Шимона было восемь братьев и сестер. Трехэтажный кирпичный дом, в котором проживали три поколения их семьи, был куплен его дедом Бернардом Тейхманом, торговавшим текстилем.

Отец Шимона был одним из восьми меламедов Освенцима. На чердаке дома он давал уроки Торы своим ученикам, а во дворе кудахтали куры: чтобы прокормить семью, родители Шимона держали лавку по продаже кур, в которой работала мать со старшими детьми.

Евреи в Освенциме жили издавна. В 1920-е гг. в городе действовало 20 синагог. В 1939 г., перед началом вой­ны, из 12 тыс. жителей города около 7000 составляли евреи. Им принадлежали почти все торговые и производственные предприятия города, школы и медицина. Так было до сентября 1939 г., пока немцы не оккупировали часть Польши и не переименовали город, попавший в их зону оккупации, в Аушвиц.

Шимону шел 15-й год. Он был свидетелем того, как нацисты подожгли и разрушили Большую синагогу. Для него, как и для других евреев, это было концом еврейского Освенцима. Дальше были облавы, гетто, расстрелы и депортации, пока немцы не объявили город «юденфрай». И вот уже на другом берегу реки Сола вырос концлагерь Аушвиц.

Дома еврейских соседей Шимона пустели, они тайком покидали город. До открытия концлагеря из города успели уехать более 3000 евреев. Но в семье Шимона все жили с надеждой на лучшее и оставались на месте. Дедушка Бернард, владевший бизнесом в Германии и до ноябрьских погромов 1938 г. регулярно ездивший туда, был уверен: «Евреев немцы не тронут, нужно переждать». Надежды, к сожалению, не сбылись. Было уже поздно бежать, когда нацисты приказали мужчинам-евреям Аушвица мостить дорогу к лагерю надгробными камнями с еврейского кладбища. Шимон вместе с отцом и старшим братом были в их числе.

В 1941 г. вместе с родными Шимон был переселен в гетто в городе Бендзине. Через год его перевели в Блеххаммер, подлагерь Освенцима III, где ему был вытатуирован на руке номер KZ 179539. Там Шимон узнал о гибели родителей и большей части семьи. Его братьям и сестрам тогда было от одного до девяти лет. Только брату Моисею и ему, а также сестре Броне удалось пережить Холокост.

В январе 1945 г. немцы согнали более 60 тыс. оставшихся в живых узников и погнали «маршем смерти» в концлагеря Германии. По дороге обессиленных от истощения и болезней расстреливали. Шимон попал в концлагерь Гросс-Розен, а потом – в Бухенвальд, где в апреле 1945 г. его освободили американцы. Он вернулся в разрушенный и опустевший Освенцим, которому вернули его название.

Из 7000 евреев Освенцима только 186 пережили Холокост. Возвратившись, они пытались восстановить еврейскую общину, синагоги и школы, но вскоре большая часть из них снова уехали. Они говорили, что не могут здесь жить, дыша «воздухом, пропитанным смертью». Покидали Освенцим и после начавшихся в Польше погромов, когда на улицы, в частности в Кельце, выходили люди с плакатами «Смерть евреям!», «Завершим работу Гитлера!». Основной причиной погромов была не только извечная ненависть поляков к евреям, но и нежелание возвращать им награбленное во время Холокоста имущество. В конце 1946 г. в Освенциме еще оставалось около 40 евреев, но к середине 1950-х – началу 1960-х не было уже никого.

В числе вновь покинувших Освенцим был и Шимон Клугер. В Польше у него не осталось никого из родных. Его выживший брат жил в Швеции, сестра – в Германии. В июле 1945 г. с помощью Шведского Красного Креста и структур ООН Шимон приехал в Швецию на лечение и реабилитацию. До 1946 г. он находился в клиниках в Мальмё и Кальмаре, потом решил остаться в Швеции, начав там новую жизнь вместе с семьей брата. Он получил шведский паспорт иностранца и жил на социальное пособие. Затем окончил техническую школу в городе Упсала и, освоив профессии механика и электрика, работал на радио. Потом, перебравшись в Стокгольм, устроился механиком в химчистке. Через некоторое время, собрав немного денег, купил небольшую квартиру.

Произошли также положительные изменения в его личной жизни: он встретил женщину из Румынии. Говорили, что она, как и он, была из переживших Холокост. Они обручились, но вскоре расстались. Это стало для Шимона трагедией. Психика его была надломлена, и ему пришлось снова лечиться. После лечения Шимон неожиданно объявил родным о намерении вернуться в Освенцим. Его душе не было покоя, и восстановиться ему никак не удавалось. И тогда он решил вернуться туда, где ему было и очень хорошо, и очень плохо. И начать там жизнь снова.

Брат и сестра уговаривали Шимона не совершать во второй раз непоправимой ошибки. Они говорили, что невозможно быть счастливым там, где у него случилось столько горя, где была пролита кровь его близких. Но Шимон, видимо, не искал там счастья. Он искал там что-то иное, понятное только ему.

В 1962 г. Клугер вернулся в Польшу и устроился работать на химический завод Synthos, бывший ранее заводом вермахта, дымящие трубы которого не давали забывать об ужасах прошлого. Он поселился в рабочем общежитии, но работал на заводе недолго: сначала стал пропускать работу, а потом вообще бросил ее. Ему казалось, что его там преследуют, что кто-то следит за ним и читает его письма. В итоге он был уволен.

Старый полуразвалившийся дом его семьи пустовал, словно ожидая его возвращения, и Шимон переселился в него. Заброшенный и без удобств, он всё больше приходил в упадок. После увольнения и без того не очень разговорчивый Шимон перестал показываться на людях, проводя большую часть времени дома. Средств к существованию у него почти не было, его поддерживали социальные службы, Краковская еврейская община, а также брат и сестра, которые теперь проживали в США. Только в 1989 г. он начал получать пенсию как член Польской ассоциации ветеранов вой­ны.

Большую часть своей жизни в Освенциме Шимон не мог заботиться о себе, и соседи помогали ему как могли. Горожане оставляли ему еду в специальном месте у двери дома. Иногда он открывал им дверь, молча улыбался с порога, показывая татуировку на руке. Брат и сестра Шимона, зная о его жизни, неоднократно приглашали его переселиться к ним в Нью-Йорк, но он отказывался.

В Освенциме он был своего рода местной знаменитостью. Первое время гиды, пытаясь включить его рассказы о Холокосте в свои экскурсии, обращались к нему. Но это только злило и обижало его. «Гей а век!» («Уходите прочь!») – кричал он им на идише, не отворяя дверь. Он не хотел не только общаться с посетителями мемориала, но и выглядеть «живым экспонатом».

Шимона пытались посетить и несколько местных энтузиастов, изучавших историю Освенцима. Одному из них – Миреку Ганобису – повезло. Шимон не желал пускать его в дом, и Мирек объявил ему, что больше не будет его беспокоить, и оставил свою визитку с припиской внизу: «Послушай, Шимон, вот мои данные. Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать».

«В реке Соле утекло уже много воды, – рассказывал Мирек, – пока однажды в воскресенье, около семи утра, мама не разбудила меня словами: „У тебя гость“. Я буквально потерял дар речи, потому что в дверях дома стоял... Шимон Клугер. В благодарность за внимание к нему он принес кофе и шоколад. Я говорил, а Шимон молчал, иногда произнося отдельные отрывистые фразы, говоря о себе в третьем лице. Он не сказал ни слова о своем опыте времен Холокоста, что меня очень интересовало».

Шимона возвращала к жизни лишь синагога «Хевра Ломдей Мишнаёт», одной из стен примыкающая к его дому. Она была построена в 1913 г. Туда он регулярно ходил с отцом и братьями. Синагога действовала до начала 1960-х, пока последние евреи не покинули город, затем несколько лет стояла заброшенной, и, наконец, в ней разместили склад. Шимон покидал свой дом только по пятницам, чтобы зажечь шаббатние свечи у стены полуразрушенной синагоги. Придя домой, он подолгу сидел и смотрел в окно. В эти часы он вспоминал встречи Шаббата, когда вся их большая семья собиралась в этом доме за праздничным столом. Ему казалось, что все они здесь, и душа его переполнялась радостью…

Тем немногим, с кем Шимон обменялся несколькими фразами, он говорил, что является «хранителем синагоги», «хранителем памяти». И что тогда, когда она будет снова восстановлена, он сможет умереть. Он мечтал об этом, но это могло быть только мечтой – кроме него, в Освенциме евреев не осталось. Но в 1998 г. здание было передано на баланс фонду Auschwitz Jewish Center в Нью-Йорке, и здесь наконец начался ремонт. Шимон воспрянул духом. Он стал чаще покидать свой дом и на все вопросы отвечал: «Я должен наблюдать за рабочими, они восстанавливают синагогу». Он оставался ее «хранителем» на протяжении десятилетий. После окончания реставрации синагога была открыта в сентябре 2000 г.

Шимон Клугер ушел из жизни 26 мая 2000 г., не дожив несколько месяцев до открытия, но выполнив свой долг «хранителя» до конца. Для проведения похорон городскими властями был приглашен раввин Саха Пекарик из Кракова. Хоронили Шимона приглашенные раввином американские студенты-евреи. Шимон Клугер был последним похороненным на старом еврейском кладбище в Освенциме, восстановленном после вой­ны. Сегодня в здании синагоги находится музей, постоянная экспозиция которого рассказывает о жизни евреев Освенцима. А в бывшем доме Шимона в 2014 г. открылось вегетарианское кафе Bergson, названное в честь мецената, пожертвовавшего деньги на этот проект.

 

Эстер ГИНЗБУРГ