Денег нет, но вы держитесь!

Родственники погибших и пострадавшие в Вюрцбурге, скорее всего, не получат никакой компенсации, потому что исламистский мотив преступления пока не ясен. Правительство не смогло проявить даже минимум порядочности.

Мужчина заходит в универмаг и покупает большой кухонный нож. Перед тем как покинуть магазин, он срывает с ножа упаковку. Выкрикивая «Аллаху акбар!», он наносит удары ножом женщинам. Когда его доставили в больницу, он говорил о джихаде…

Происшествие в Вюрцбурге был именно этим: актом войны, джихадом в Нижней Франконии с целью сделать притязания этой идеологии на власть видимыми для Баварии, Германии и всего мира. Абдурахман, как зовут преступника, был готов умереть за свою веру. В каком-то смысле я рад, что он жив. Не потому, что меня волнует его жалкое существование. Скорее потому, что справедливым приговором судебная власть могла бы показать, как обстоят дела с ценностями свободы и демократии, которым в последние годы был нанесен серьезный ущерб. Я еще сохранял немного оптимизма…

До тех пор, пока мне не прислали ссылку на статью, в которой уполномоченный федерального правительства по делам жертв сообщал, что родственники погибших и пострадавшие, возможно, не получат компенсации, поскольку такие выплаты полагаются только в том случае, если следствие установит явный террористический или экстремистский мотив акта. А поскольку, по словам уполномоченного, на данный момент нет никаких указаний на то, что сомалиец был связан с исламскими террористическими организациями... «Скорее, он психически болен».

Это невероятно! Политики и СМИ, очевидно, не могут представить себе, что кто-то является экстремистом и одновременно психически болен. Возможно, Абдурахман является психически неуравновешенным. Однако это не имеет никакого значения, когда речь идет о компенсационных выплатах федерального правительства родственникам погибших и выжившим. Или последствия являются менее тяжелыми из-за того, что преступник был психически болен? Делает ли это трех погибших женщин менее мертвыми?

Наличие и степень психического заболевания у преступника может сыграть роль при вынесении приговора, но не при решении вопроса о выплате компенсации. Праворадикальный преступник из Ханау был тоже психически нездоров. Тем не менее было абсолютно правильным, что родственники его жертв получили компенсацию. До сих пор я не слышал ни одного голоса против этого.

Всегда одна и та же история: СМИ и политики боятся, что атака может быть инструментализирована «справа», поэтому пытаются, словно скальпелем, провести тонкую грань между психическим заболеванием и терроризмом. Ведь если у кого-то есть психическое заболевание, то он не может быть террористом. А раз так, то и злобные «правые» не смогут это использовать для своей пропаганды. Причинно-следственные цепочки, которые в свою очередь указывают на определенные нарушения интеллекта.

От правительства – ни слова о происхождении преступника, ни одного предложения о его статусе беженца. Да и вообще о 2015 г. Ангела Меркель делает то, что у нее получается лучше всего: ничего. Она молчит. Ее не интересуют жертвы. Она прекрасно знает, что истоки этого поступка лежат не только в Коране и не только в душевной конституции Абдурахмана. Один из аспектов заключается в открытии границы шесть лет назад. Ангела Меркель хорошо это знает и понимает, что в долгосрочной перспективе она может только проиграть от разговора на эту тему. Поэтому она его даже не заводит.

Мы являемся свидетелями конца глубоко деградировавшего морально правительства: от Хайко Мааса, который пришел в политику «из-за Освенцима», до Ангелы Меркель, у которой каменное сердце, когда дело касается исламского террора. Или ее уполномоченного по делам жертв, который различает хороших и не очень хороших родственников погибших.

Родственники не должны заботиться о классификации. Деньги не могут облегчить боль. Деньги ничего не заменяют. Но они могут представлять собой минимум уважения и порядочности со стороны правительства. Или демонстрировать их отсутствие.

 

Юлиан Мариус ПЛУТЦ