Трюк без реальных последствий

Два недавних сообщения проливают свет на «новую» политику предоставления убежища. Как известно, Фридрих Мерц во время предвыборной кампании обещал ограничить нелегальную иммиграцию. С первого дня его канцлерства политика в области предоставления убежища должна была измениться. Всех, кто не верил, что такое возможно в союзе с СДПГ, укрепил в их скептицизме коалиционный договор. Несмотря на несколько новых пунктов, в отношении политики предоставления убежища он, по сути, звучал как «всё остается по-старому».

Однако Мерц и его министр внутренних дел Добринт всё же хотели показать, что в политике предоставления убежища что-то происходит. Теперь во многих местах действует пограничный контроль, и желающим попросить убежище, с тем чтобы попасть в германскую социальную систему, отказывают. Но, как водится в стране символизма, эти символические политические действия часто оказываются столь же долговечными, как вспышка пучка соломы.

Профсоюз полицейских предупредил, что пограничный контроль, направленный на снижение иммиграции, может оказаться столь же недолговечным. «Мы можем нынче справляться с этим только потому, что реорганизовали графики дежурств, приостановили обучение и прекратили сокращение сверхурочных, – сказал председатель профсоюза Андреас Роскопф в газетном интервью. – Ясно одно: полиция сможет поддерживать интенсивный контроль еще несколько недель».

При этом он подчеркнул, что проф­союз поддерживает усилия политиков по «сокращению нелегальной иммиграции в Германию». Но как это сделать, если численность личного состава федеральной полиции недостаточна для поддержания контроля в нынешних масштабах в среднесрочной или долгосрочной перспективе? Тем более, что до всеобъемлющего контроля еще далеко: бесчисленные дороги, ведущие в соседние страны, до сих пор можно пересечь бесконтрольно.

А как обстоят дела в других смежных областях? «Депортировать!» – громко обещал Олаф Шольц минувшей осенью. Его преемник также объявил, что хочет облегчить депортацию за счет более длительного и простого в реализации депортационного заключения для тех, кто обязан покинуть страну. Но затем СМИ столкнулись с сообщением агентства dpa: «Без реактивированных пенсионеров больше невозможно будет содержать людей под стражей в ожидании депортации. В ближайшие годы отставным полицейским и тюремным офицерам будет разрешено работать в центрах содержания под стражей для депортации. Они помогут восполнить нехватку персонала в результате увеличения вместимости этих центров».

Речь идет конкретно о сотрудниках судебных органов в земле Северный Рейн – Вестфалия (NRW), но можно предположить, что проблема существует и в других землях. Очевидно, что эта часть новой политики предоставления убежища не может быть реализована только за счет внутренних ресурсов.

В NRW «черно-зеленое» земельное правительство планирует представить в парламент проект поправок к закону. После принятия в прошлом году Закона об улучшении репатриации основания для содержания под стражей в ожидании депортации были расширены, а максимально возможный срок содержания увеличен с 10 до 28 дней. Выявленная потребность в реактивации пенсионеров связана только с увеличением числа мест содержания под стражей в соответствии с этим законом. Согласно более далеко идущим идеям Мерца, потребуется гораздо больше мест, хотя изначально он хотел сократить 28-дневный срок. По сообщениям, решение правительства NRW о пенсионерах будет действовать до конца 2034 г.

Значит, на границах не хватает контролеров, а для содержания под стражей в ожидании депортации не хватает места и персонала, поэтому срочно нужно набирать пенсионеров? Похоже, что вспышка обещанного поворота в сфере предоставления убежища будет недолгой. Так неужели нет альтернативы этой возне?

Конечно, есть, но нужно очень захотеть перелома в политике предоставления убежища, а затем закрутить нужные гайки. Эксперт парламентской фракции ХДС/ХСС в Бундестаге по внутренней политике Александр Тром, по понятным причинам, стремится объявить о быстрых успехах. Он дошел до того, что заявил: «Германия больше не является магнитом для иммиграции в Европе». Это в корне неверно, хотя, возможно, ныне показатели иммиграции временно несколько снижаются.

Контрабандисты прекрасно понимают, что сейчас ввозить своих клиентов в Германию неудобно. Поэтому они выжидают и наблюдают, потому что не хуже полицейских знают, что Германия не сможет поддерживать нынешнее давление на границе в долгосрочной перспективе. Решающим фактором для их бизнеса является то, что все, кого они привезут в страну, в какой-то момент также получат регулярные льготы от германского социального государства просто за свое присутствие. Это не только мотивирует клиентов, но и обеспечивает их платежеспособность.

Обещание предоставить еду, жилье, бесплатное медицинское обслуживание и регулярные денежные выплаты после подачи прошения об убежище кажется незыблемым. С этими соблазнами не борются, разве что с помощью таких легко обходимых мер, как переход с наличных платежей на платежные карты.

Привилегия получения пособий в качестве просителя убежища сразу после подачи заявления, а не после его одобрения, до сих пор не подвергалась серьезному сомнению. Аналогичным образом, похоже, не предвидится никаких краткосрочных изменений в практике поощрения регулярными социальными пособиями лиц, обязанных покинуть страну, но отказывающихся это сделать.

Факторы притяжения при условии наличия желания это сделать могут быть быстро изменены. А ведь это могло бы не только сократить необходимый персонал, но и сэкономить деньги. Почему обещанный поворот в политике предоставления убежища не начинается с этого, может быть связано только с отсутствием политической воли. Или же политики, находящиеся у власти, считают суверена – то есть электорат – достаточно простодушным, чтобы впечатлиться краткосрочными вспышками и красивыми заявлениями.

Да, это повторение многократно сказанного, но в данной теме оно неизбежно. Последние социал-демократические правительства Дании доказали, что всё это можно делать успешно. Однако их германские товарищи и нынешние партнеры тех по коалиции по-прежнему являются мировыми лидерами по игнорированию разумных, прагматичных политических решений.

 

Петер ГРИММ

«Катастрофические условия»

И это – «всего» за 200 € в сутки на человека

Несколько лет назад мой русский знакомый арендовал пансион в Берлине: сдавал комнаты городу, который размещал там беженцев. Он с гордостью показывал мне пансион и говорил, что это дело всей его жизни. Я обратил внимание на уборщиц. Я спросил его, почему беженцы не убирают сами. Презрительно покачав головой, он ответил: «Так хочет администрация». Мы оба согласились, что это извращение германской социальной системы. В конце концов, налогоплательщик, вынужденный финансировать весь этот цирк, не получает от государства уборщицу.

Я вспомнил об этой встрече, прочитав статью бывшего мэра Киля (СДПГ) Сюзанны Гашке о «самом большом лагере беженцев в Германии». Речь идет о бывшем берлинском аэропорте Тегель, где сейчас размещаются беженцы в основном из Украины.

Читая, я не переставал удивляться. Во-первых, по поводу довольно неприглядных условий, в которых обитают люди в тесном массовом жилье. 5000 женщин, мужчин и детей – около 4000 украинцев, почти 1000 просителей убежища из таких стран, как Турция, Афганистан, Ирак, Грузия и Вьетнам. «По сути, мы ведем здесь гигантский гостиничный бизнес», – говорит менеджер Германского Красного Креста Клео Тюммлер. Только цены здесь другие.

Они чуть не свалили меня с ног: это почти бесчеловечное проживание стоит целых 200 € в день! «Это 6000 € на человека в месяц. Для всех 5000 человек 30 млн € в месяц, – пишет Гашке. – И это не отель среднего класса, а пограничное аварийное жилье. Даже если учесть высокие расходы на обустройство лагеря, воду, электричество, отопление и вентиляцию, питание и тысячу или около того сотрудников служб безопасности, обеспечения питаниeм, клининговых компаний и социальных служб, остается только удивляться, куда уходят деньги». У меня есть подозрение, что большая часть остается там, что из соображений политкорректности нельзя называть «индустрией предоставления убежища».

Гашке отмечает, «что беженцы воспринимают свое дорогое жилье не как благословение, а скорее как катастрофу». Еда, например, ужасна: «Слишком соленая. Слишком перченая. Слишком много уксуса. Почти нет витаминов. От такой еды становится плохо. Почему нам не разрешают готовить самим?» – спрашивает 60-летняя Лилия Копиленко, получившая образование по специальности «домоводство» в Украине.

Потому, что это вредит бизнесу? «Наш поставщик питания мог бы даже организовать здесь большую кухню, – говорит Тюммлер, – это было бы хорошо в отношении свежести и качества продуктов. Но у нас нет необходимого электричества, воды и, самое главное, места». Гашке замечает: «Учитывая тот факт, что центр для беженцев расположен на территории бывшего международного аэропорта и что его ежемесячный бюджет составляет 30 млн €, такое обоснование кажется немного странным».

Когда речь заходит о плохих гигиенических условиях, Гашке пишет то, что вызвало у меня упомянутое в начале дежавю: «Рефлексивный вопрос на этом этапе экскурсии по лагерю звучит так: „Почему беженцы не могут сами за собой убирать? Германские налогоплательщики ведь делают это у себя дома. Но это не соответствует нашим принципам, – говорит Тюммлер. – Если вы здесь живете, вы не должны одновременно работать. По нашему опыту, это почти неизбежно приводит к конфликтным ситуациям, создает неблагоприятную иерархию и вызывает проблемы с защитой данных».

Не знаю, как вы, а я прихожу в ярость, когда это слышу. Видимо, девиз здесь таков: тупым налогоплательщикам всё равно придется платить, так в чeм же дело? Но еще больше меня злит то, что подавляющее большинство этих самых налогоплательщиков апатично принимают это.

 

Борис РАЙТШУСТЕР