«Никогда не назову себя джазовым музыкантом»

Беседа с Денисом Мацуевым

Денис Мацуев© Артур Погосян

То, что Денис Мацуев – всемирно известный пианист, факт несомненный. Зрители, пришедшие на его первый концерт в Еврейском религиозно-культурном центре в московской Жуковке, узнали также, что Мацуев падал со стула на концерте в Париже, окунал в Байкал весь Израильский филармонический оркестр и бросил курить по просьбе внука Сергея Рахманинова. В Жуковке Денис Мацуев обновил рояль, подаренный Еврейскому центру знаменитым меценатом Леонардом Блаватником. По этому поводу ведущая вечера, музыкальный журналист, автор книг о классической музыке Ляля Кандаурова задала Денису вопрос о памятных инструментах в его жизни, и слово за слово получилась увлекательная беседа.

 

– Расскажите, пожалуйста, о двух важных инструментах в вашей жизни – том пианино, на котором вы играли в детстве, в Иркутске, и том, на котором вы учили программу Конкурса им. Чайковского, сенсационно выигранного вами в 1998 г.

– Инструмент моего детства – мамино пианино «Тюмень», на котором она сама играла ребенком. Когда мы переехали в Москву, оно стало основным инструментом для подготовки моей программы Конкурса им. Чайковского.

– Это было то же пианино, которое последовало за вами из Иркутска в Москву?

– Да. Оно и сейчас живо, я иногда пытаюсь выучить на нем что-то новое. С ним связано много историй. Переехав в Москву, мы поселились в однокомнатной квартире на первом этаже на проспекте Маршала Жукова. С одной стороны от нас был лифт, с другой – сосед, который очень любил выпивать. Заслышав звуки моего пианино, он часто заходил к нам и спрашивал: «Можешь сыграть вальс из кинофильма „На семи ветрах“?» Я с удовольствием это делал, он выпивал, засыпал, и я спокойно мог заниматься практически всю ночь. Я выучил на «Тюмени» программу на долгие годы вперед, в частности, все этюды Скрябина, которые только что сыграл вам.

– На последнем Конкурсе им. Чайковского, где вы были председателем фортепианного жюри, каждый конкурсант мог выбрать себе рояль. Я правильно понимаю, что в 1998 г. у вас такой возможности не было?

– Была-была, просто сейчас расширили количество брендов. Я тогда тоже выбрал Yamaha, которая до сих пор ездит со мной по миру. Сейчас, конечно, как и все мы, она никуда не ездит: мы с ней сидим в России. Надо сказать, что я счастлив, что у нас нет музыкального локдауна, который введен практически везде. У нас концертные площадки открыты, и это огромное счастье для всех, кто выходит на сцену, и всех, кто приходит в зал.

– Вы записали пластинку на инструменте, который принадлежал Сергею Васильевичу Рахманинову. Расскажите про впечатления от этого рояля.

– Это абсолютно уникальная, знаковая для меня история. В 2005 г. на мой концерт в Париже пришел внук Рахманинова Александр Борисович, и мы с ним познакомились. Надо сказать, что после концерта я мог выкурить сигарету. И вот я закурил, а он сказал фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Если вы бросите курить, я вам сделаю подарок». Я сразу потушил сигарету и говорю: «Где подарок?» Он сказал: «Мне очень нравится, как вы играете. Хочу, чтобы вы записали две неизвестные партитуры Сергея Васильевича». Оказалось, что Александр Борисович отыскал в Музее Глинки в Москве сюиту и фугу, которые Рахманинов написал еще в консерваторские годы. И я исполнил их на рояле Рахманинова, на котором он занимался и записывал свои пластинки. Это было огромное счастье. Тот рояль настолько неповторимый… Звук его поет. Погружаешься в эпоху, когда сам гений играл на этих клавишах. Это американский Steinway, подаренный Сергею Васильевичу компанией Steinway & Sons; он длиннее обычного рояля, и звук его неповторим. Кстати, я на нем один раз играл и концерт: мы привезли этот инструмент в Люцерн, когда там проходил знаменитый фестиваль.

– А на электронных инструментах вы играли?

– Нет, я не могу серьезно к ним относиться. Все-таки погружение в настоящие клавиши, когда нажимаешь на них и молоточек ударяет о струну, – это совершенно другое. С электроникой нет такого ощущения контакта. На электронном инструменте можно саккомпанировать какой-нибудь романс, но не концерт Рахманинова, конечно.

– Скрипач или виолончелист всюду ездит со своим инструментом. Очевидно, что пианист может попасть в сложную ситуацию, столкнувшись на площадке с непривычным ему роялем. Были у вас такие истории дискомфорта?

– Конечно. Нам, в отличие от скрипачей и виолончелистов, приходится иногда тратить полчаса-час на то, чтобы приноровиться к звуку нового рояля и выйти играть концерт. Случались курьезные ситуации. В Париже, например, я играл Седьмую сонату Прокофьева, очень темпераментное произведение, и дальняя ножка инструмента подломилась. Да еще я в этот момент упал с банкетки. Журналисты потом написали: «Ну, это у него был запланированный номер». Конечно, я же всегда ломаю рояли и падаю со стула! Но в основном у меня были высококлассные инструменты. Например, никогда не забуду рояль знаменитого Владимира Горовица, на котором я играл в Карнеги-холле в Нью-Йорке. Вообще, про Карнеги-холл я знаю огромное количество замечательных невымышленных историй.

– Расскажете какую-нибудь?

– Когда Сергей Васильевич Рахманинов играл свой концерт со знаменитым скрипачом Крейслером, тот немножко «поплыл» в нотном тексте. Тихонько спрашивает у Рахманинова: «Где мы?» Сергей Васильевич повернулся к нему и невозмутимо ответил: «В Карнеги-холле».

А у меня был замечательный случай после дебюта в Карнеги-холле в 2006 г. Концерт прошел успешно, я сыграл много бисов, потом расписывался на дисках, общался с публикой… Слегка переутомленный выхожу из служебного входа, и на меня достаточно агрессивно мчится женщина с фотоаппаратом. Настойчиво на него показывает – мол, можно? Я говорю: «Конечно, можно». Она еще раз показывает камеру: можно? «Пожалуйста», – повторяю я. Наконец она слегка раздраженно говорит: «Вы можете меня сфотографировать на фоне Карнеги-холла?!» Так сказать, осадила немного…

– Вам снится, что вы выходите к роялю?

– Думаю, у каждого музыканта есть сон, в котором он выходит на сцену и исполняет произведение, которого никогда не играл. Или, если он певец, забывает текст. Просыпаешься в ужасе. Но бывает и другое: скажем, учишь новое произведение, часто его повторяешь, думаешь о нем, и оно тебе снится, включая трудные места, которые не получаются. Просыпаешься с утра – и получается лучше. Есть вещи, с которыми нужно переспать.

– Зная, что вы на четверть еврей, не могу не спросить: у вас есть какая-то часть еврейской идентичности?

– Ну конечно, есть. У меня внутри много национальностей. Когда бываю в Израиле, мне там очень хорошо. В этой стране живет огромное количество моих друзей – в первую очередь музыканты Израильского филармонического оркестра и знаменитый дирижер Зубин Мета, которых я привез в Иркутск несколько лет назад и каждого самолично окунул в Байкал после настоящей сибирской бани. Это были исторические кадры, когда Зубин Мета, которому было тогда 79 лет, перед концертом три раза нырял в восьмиградусный Байкал, после веника, после настоящего нашего сибирского пара.

– Помимо того, что вы великий классический музыкант, вы еще и великий джазовый музыкант. Я уверена, что, когда выходите играть Чайковского, Скрябина, Рахманинова, вы волнуетесь. Их музыка обращается к таким значимым темам, что волнение естественно, как при прикосновении к чему-то божественному. А перед джазовыми концертами волнуетесь?

– Нет, потому что мы не знаем, что будем исполнять. В этом же и есть интрига всего вечера: неизвестно, что получится, пока не начнем играть. Но я никогда не назову себя джазовым музыкантом. Преклоняюсь перед этим видом искусства, умею импровизировать (это умение мне с детства привил папа), но джазовым музыкантом себя назвать не могу. То, что я делаю в области джаза, скорее фантазии, посвященные моему преклонению перед этим великим искусством.

– А разве можно научиться импровизировать?

– Конечно. Можно научиться джазовой грамоте, можно научиться свинговать… Но джаз – это не только вид искусства. Джаз может присутствовать в любом стиле, даже в классической музыке. Импровизация, интерпретация, нечто свежее и незапланированное – это то, ради чего мы выходим на сцену. Если играешь с дирижером, который подхватит тебя в подобный момент, а иногда даже предвосхитит твои неожиданные ноты, получается то, ради чего мы работаем. Понятие «джаз» даже шире, чем музыка вообще. Помните фильм «Мы из джаза»: «Что такое импровизация? Это полет твоей души!» Неожиданный поступок, какое-то сиюминутное озарение всегда были для меня очень важны. Поэтому джаз мне очень помогает в жизни. Один французский журналист написал про меня, что классическая музыка – моя жена, а джаз – моя любовница.

 

Беседовала ЛЯЛЯ КАНДАУРОВА (jewishmagazine.ru)

Уважаемые читатели!

Старый сайт нашей газеты с покупками и подписками, которые Вы сделали на нем, Вы можете найти здесь:

старый сайт газеты.


А здесь Вы можете:

подписаться на газету,
приобрести актуальный номер или предыдущие выпуски,
а также заказать ознакомительный экземпляр газеты

в печатном или электронном виде

Поддержите своим добровольным взносом единственную независимую русскоязычную еврейскую газету Европы!

Реклама


Музыка лечит

Музыка лечит

Музыканты из Одессы в Берлинской филармонии

Что есть война?

Что есть война?

К 50-летию выхода на экран кинотрилогии по «Шах-наме» и 115-летию со дня рождения Григория Колтунова

«Я мечтаю вернуться и спеть в мирной Одессе»

«Я мечтаю вернуться и спеть в мирной Одессе»

Беседа с оперной певицей Марией Гулегиной

Самый востребованный актер Голливуда

Самый востребованный актер Голливуда

Джеффу Голдблюму исполняется 70 лет

От вождя до «Скорбящей матери»

От вождя до «Скорбящей матери»

105 лет назад родился Лев Кербель

Олимпиец

Олимпиец

55 лет назад ушел из жизни Андре Моруа

Многоголосие оберегов

Многоголосие оберегов

Новый проект сестер Печатниковых

Вот придет война большая

Вот придет война большая

Ткань жизни. Продолжение

Ткань жизни. Продолжение

Чистая радость

Чистая радость

Время сурка

Время сурка

Еврейские голоса осуждают

Еврейские голоса осуждают

Благотворительный музыкальный сборник в пользу Украины

Все статьи
Наша веб-страница использует файлы cookie для работы определенных функций и персонализации сервиса. Оставаясь на нашей странице, Вы соглашаетесь на использование файлов cookie. Более подробную информацию Вы найдете на странице Datenschutz.
Понятно!