Беспредельная беззащитность

Президент США Дональд Трамп и госсекретарь Марко Рубио рассматривают вой­ну в Украине не как защиту демократии, а как застаревший прокси-конфликт между США и Россией. Если до сих пор Вашингтон оказывал военную поддержку Киеву, чтобы ослабить Москву, то теперь акцент смещается на сближение США с Кремлем. На Киев хотят оказать давление, чтобы заставить его пойти на переговоры – даже ценой увеличения потерь.

В интервью Fox News Рубио недвусмысленно дал понять, что прежняя стратегия больше не жизнеспособна. Советник Трампа по безопасности Майк Уолтц был еще более резок: он обвинил украинское руководство в желании продолжать вой­ну по сомнительным мотивам. США открыто заявляют, что их терпение и финансовые ресурсы ограниченны, так что теперь Европа должна взять на себя больше ответственности.

Но с этим-то как раз есть проблема: европейцы коллективно загнали свою политику безопасности в тупик – и прежде всего Германия, крупнейшая по мощности экономики держава континента и страна с самой высокой численностью населения. Еще в феврале 2022 г. инспектор бундесвера Альфонс Маис забил тревогу: бундесвер не способен к обороне. Его слова звучали столь же наивно, сколь и беспомощно: «На 41-м году службы в мирное время я никогда бы не поверил, что мне придется пережить еще одну вой­ну. А бундесвер, армия, которой мне позволено руководить, более или менее голая».

Таким образом, Маис обратил внимание общественности на серьезный недостаток, который в Германии игнорировался на протяжении многих лет. Структурная слабость бундесвера – вовсе не случайность, а результат культуры политики безопасности, которая на протяжении десятилетий отдавала предпочтение разоружению, избеганию рисков и политическому символизму. В то время как другие страны модернизировали свои вооруженные силы, Германия систематически пренебрегала собственной обороноспособностью – не в последнюю очередь потому, что политическое руководство не желало принимать сценарий стратегической угрозы.

 

От 500 тыс. призывников до 50 тыс. профессионалов

Бундесвер, некогда бывший «острием» НАТО в Центральной Европе, превратился из мощной армии с 500 тыс. солдат и свыше 2000 танков в бюрократический колосс, возглавляемый чиновниками в форме и не обладающий достаточным боевым потенциалом. Сегодня в армии насчитывается 181 600 действующих военнослужащих, из них только 56 706 профессиональных солдат. Из почти 300 номинально боевых танков реально в строю только 90.

Масштабы неэффективности особенно очевидны в администрации: в то время как Федеральное управление кадров бундесвера с 6800 сотрудниками отвечает за организацию 260 тыс. солдат и гражданских служащих, Управление кадров вермахта на 1 августа 1943 г. имело всего 277 сотрудников, в ведении которых находилось 240 525 офицеров, в то время как за унтер-офицеров и рядовых отвечали непосредственно в их частях.

Однако не только материальное разоружение и организационная неэффективность характеризуют облик бундесвера; его общественное признание также заметно снизилось. По данным опроса населения, который был проведен Институтом социальных наук бундесвера в 2010 г., 66% респондентов считают, что вооруженные силы не пользуются достаточным признанием.

Недостаток общественного признания отразился в постоянных спорах – от судебных разбирательств вокруг цитаты «Солдаты – убийцы» до организованной в 1995 г. выставки о вермахте, на которой германская армия 1939–1945 гг. была представлена исключительно как банда преступников-мародеров, и дебатов вокруг мемориала павшим солдатам бундесвера. Они показывают отношение поддерживающих государство партий, которые любую форму позитивной национальной идентичности рассматривают как подозрительную.

Патриотизм считается проявлением отсталости, особенно в левых кругах, а бундесвер уже долгое время порицается как пережиток преодоленного милитаризма. Ангела Меркель стала своего рода символом такого отношения, когда после победы на парламентских выборах в 2013 г. она чуть ли не силой вырвала из рук у генерального секретаря своей партии Германа Грёэ и с явной гадливостью отбросила немецкий флаг. Не менее показательно заявление Роберта Хабека о том, что он всегда считал любовь к родине «отвратительной» и «никогда не знал, что делать с Германией» – выражение презрения политической элиты к национальным символам.

Последствия пренебрежения

Недавний опрос, проведенный социологической службой Forsa, показывает последствия такого презрительного отношения к собственной стране: в случае военного нападения только 17% жителей Германии готовы защищать свою страну с оружием в руках – по сравнению, например, с 74% в Финляндии. Подобный низкий уровень готовности остается неизменным на протяжении многих лет: в феврале 2024 г. он составлял 19%, в ноябре 2023 г. – 17 %. Большинство – 60% – отвергают вооруженную борьбу, в то время как 19% выразили некоторую готовность, но лишь с оговорками.

Угасание эмоциональной привязанности молодых немцев к своей стране отражается и на иммигрантах. Комплексное исследование, проведенное кластером «Религия и политика» Университета Мюнстера в 2016 г., выявило тревожные тенденции: 47% респондентов – выходцев из исламских стран – считают заповеди ислама более важными, чем германские законы, 36% видят в исламе единственное решение проблем современности, а 32% хотят вернуться к общественному строю времен пророка Мухаммеда.

Но это еще не всё: 86% представителей второго и третьего поколений иммигрантов подчеркивают свою привязанность к своей исходной идентичности, в то время как только 52% считают, что культурная адаптация необходима. А 75% опрошенных высказались за запрет книг и фильмов, оскорбляющих религиозные чувства. Разделительные линии между иммигрантами и немцами всё чаще проходят по этнической и религиозной принадлежности. Выводы вряд ли могут быть более серьезными: общество, которое равнодушно или враждебно относится к своей стране, не может создать мощную и лояльную армию.

Бундесвер – далеко не единичный случай с его нестабильным положением. Большинство государств Центральной и Западной Европы систематически сокращают свои вооруженные силы. После распада Советского Союза в 1991 г. европейские армии резко сократились в численности: Германия и Италия уменьшили численность своих войск вдвое, Франция, Испания и Великобритания провели аналогичные сокращения.

 

Одни лишь деньги проблему не решат

Польша, последовательно наращивающая свою военную мощь, является исключением из этой тенденции. После российской аннексии Крыма в 2014 г. польская армия выросла с 99 до 116 тыс. солдат в 2020 г. и достигла численности 216 тыс. солдат в 2024 г., что сделало ее одной из крупнейших в НАТО. В то же время расходы страны на оборону постоянно росли: в 2024 г. они составили 4,2% ВВП с запланированным увеличением до 4,7% в 2025 г. – это один из самых высоких показателей в альянсе.

В начале марта ЕС принял решение выделить 800 млрд € на инвестиции в вооружение. Неясно, какая часть этих средств достанется Германии. Но точно известно, что будущее германское правительство хочет в дополнение к созданному ранее специальному «военному» фонду в размере 100 млрд € снять существующие ограничения на кредитные заимствования для всех расходов, необходимых для повышения обороноспособности страны. Также звучат призывы к возобновлению обязательной военной службы. Германия должна стать способной сражаться, чтобы защитить Европу от возможного российского вторжения.

Кильский институт мировой экономики подсчитал, что необходимо Евросоюзу для обеспечения безопасности своей территории. Согласно этому расчету, реалистичная стратегия обороны требует 300 тыс. дополнительных солдат, не менее 1400 боевых танков и 2000 боевых машин пехоты. Кроме того, для эффективного ведения крупномасштабных боевых действий необходимо 700 артиллерийских систем, включая 155-миллиметровые гаубицы и реактивные системы залпового огня.

Решающим фактором в современной вой­не является использование беспилотников. Чтобы догнать Россию по уровню технологий и укрепить собственный боевой потенциал, Европе придется производить 2000 беспилотников дальнего радиуса действия в год. Кроме того, потребуется 1 млн 155-миллиметровых артиллерийских снарядов, чтобы обеспечить непрерывную огневую мощь в течение как минимум 90 дней интенсивных боевых действий.

Самым большим препятствием для обеспечения обороноспособности Европы является отсутствие координации: 29 национальных армий с различными стандартами оснащения и структурами командования не позволяют обеспечить эффективное сотрудничество. Без более тесной координации и совместного оборонного производства стратегические цели остаются недостижимыми.

 

Декларации о намерениях вместо обязательств

Главы европейских государств и правительств осознают, что Европа должна стать более независимой в военном отношении. «Мне хотелось бы верить, что США поддержат нас, но мы должны быть готовы к тому, что этого не произойдет», – пояснил Эммануэль Макрон. Однако будущая поддержка Украины остается неопределенной. Новый пакет помощи вызывает споры, и в Германии, например, считают, что он может быть профинансирован только за счет масштабных новых заимствований.

На встрече с председателем Совета ЕС Антониу Коштой и председателем Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен в начале марта президент Украины Владимир Зеленский призвал расширить военную помощь его стране. Но несмотря на то, что ЕС принял план перевооружения, конкретной поддержки Украине оказано не было: вместо конкретных обязательств было принято лишь необязательное коммюнике.

Однако планируемые меры оправданны только в том случае, если предположение о том, что Россия может напасть на ЕС в обозримом будущем, верно. Германия, Польша и страны Балтии считают, что это возможно в течение ближайших трех-десяти лет. Подобную оценку разделяет, например, президент германской внешней разведки BND Бруно Каль. В странах Балтии растет опасение, что нападение может произойти уже во время маневров «Запад 2025», которые пройдут в Беларуси в сентябре нынешнего года.

Растущая обеспокоенность российской агрессией основана на масштабном перевооружении Москвы. На конец 2024 г. в Украине дислоцировалось 700 тыс. российских солдат – значительное увеличение с начала вой­ны. В то же время резко возросло производство вооружений: производство танков с 2022 г. выросло на 220% до 1550 единиц, а производство бронетехники – на 150% до 5700 единиц. Кроме того, было произведено 450 новых артиллерийских систем и развернуто 1800 беспилотников дальнего радиуса действия Lancet, что на 435% больше, чем в 2022 г.

Москва категорически отвергает опасения по поводу возможного нападения России на Европу. В июне 2024 г. в Санкт-Петербурге Владимир Путин заявил: «Придумали, что Россия хочет напасть на НАТО. Вы что, с ума сошли? [...] Это действительно была бы чушь – если бы за этим не стоял реальный план обмануть собственный народ: „Тревога! Россия скоро нападет на нас! Нужно срочно вооружаться и отправлять оружие в Украину“».

 

Варшава может мобилизовать до 18,6 млн человек

Хотя заверения Путина следует воспринимать со значительной долей скепсиса (в конце концов, за несколько недель до вторжения он подчеркивал, что Россия не планирует нападения на Украину), представление о прямой конфронтации России с Европой у многих по-прежнему вызывает сомнения. Кажется нереальным, что Россия в военном отношении способна контролировать большую часть Восточной и Центральной Европы.

Только в Польше 47% населения уже готовы к военной службе. В случае всеобщей мобилизации, которую страна в последний раз пережила в 1939 г., 1,7 млн резервистов могут быть задействованы немедленно. В случае нападения России Варшава может мобилизовать до 18,6 млн человек – огромные силы обороны, которые значительно повысят стратегические риски для Москвы.

Недавние меры показывают, что Польша целенаправленно готовится к чрезвычайным ситуациям: в будущем все мужчины, годные к военной службе, должны пройти базовую военную подготовку, чтобы еще больше укрепить готовность страны к обороне. Польская армия также хорошо оснащена в плане оборудования. В настоящее время она располагает 677 боевыми танками, включая современные Leopard 2, Abrams и K2, а также около 23 100 военных автомобилей.

В случае перевооружения Европы российское вторжение с применением обычных вооружений будет фактически исключено. Однако исторический опыт учит нас, что само по себе военное превосходство не гарантирует стратегического успеха. Имея более 23 тыс. танков и 18 тыс. самолетов, Красная армия в 1941 г. обладала крупнейшими вооруженными силами в мире, но отсутствие должного руководства, негибкость при проведении операций и недостаточная стратегическая подготовка сделали ее уязвимой.

 

Моральное состояние Германии

Сегодня Европа стоит перед аналогичным вызовом: одно лишь вооружение не станет решением проблемы, пока отсутствуют согласованная стратегия, четкие оперативные концепции и политическая воля. Решающими факторами являются моральный дух, готовность к самопожертвованию и прочное представление о солдатах как о защитниках своего государства, заложенное в живой военной традиции, которая в начале холодной вой­ны еще была сама собой разумеющейся.

О важности этого свидетельствует тот факт, что 23 января 1951 г. тогдашний главнокомандующий вооруженными силами НАТО Дуайт Д. Эйзенхауэр опубликовал «декларацию достоинства» для солдат вермахта. Этот жест стал предпосылкой для реинтеграции бывших военнослужащих вермахта в новообразованный бундесвер и способствовал формированию стабильной военной идентичности в Федеративной Республике Германия.

Однако сегодня бундесвер далеко не всегда может черпать необходимую творческую силу для внутреннего обновления из своего прошлого – слишком глубоки разрывы в его исторической преемственности. Военный историк Зенке Найцель критикует тот факт, что бундесвер отказывается публично увековечивать память своих немногочисленных героев вой­ны. Политики также не проявляют особого интереса: предложение историка повесить в казармах их фотографии было отклонено комитетом по обороне Бундестага.

Нынешнее катастрофическое состояние бундесвера отражает моральное состояние германского общества, а также нежелание немцев отстаивать свое государство. Это делает страстные призывы ведущих германских политиков к безоговорочной поддержке Украины еще более противоречивыми – ведь в конечном итоге они означают, что немецкие солдаты должны быть готовыми при необходимости сражаться и умирать.

 

Без морального обновления обороноспособность остается иллюзией

Разворот во внешней политике США требует трезвой оценки со стороны Европы. Но недостаточно сетовать на собственную военную слабость и рефлекторно призывать к перевооружению. Без стратегической культуры, понимающей оборону как основную государственную задачу, и без морального обновления способность Европы защитить себя остается иллюзией. Очень важно, чтобы государство создало социальные основы для того, чтобы позитивная приверженность Германии вновь стала сама собой разумеющейся.

В свое время, когда 12 ноября 1955 г. был создан бундесвер, министр обороны Теодор Бланк уже сформулировал, что для этого нужно: «В решающей степени это будет зависеть от людей и духа, с которым эти люди подходят к выполнению своей задачи». Только так, по мнению Бланка, из руин старого могло возникнуть нечто новое, отвечающее изменившейся социальной, политической и интеллектуальной ситуации.

Этот принцип действует и сегодня: без правильной национальной идентичности любое наращивание военной мощи остается лишь карточным домиком. Защищать Европу могут только те, у кого хватит мужества сохранить собственную идентичность.

 

Кристиан ОСТХОЛЬД

Вопрос приоритетов

Эта новость несколько напомнила «предложение» Кристины Ламбрехт (СДПГ) весной 2022 г., когда тогдашний министр обороны ФРГ всерьез предложила поддержать Украину поставкой 5000 касок – больше бундесвер, по ее словам, ничего предоставить не мог. Только ленивый не высмеивал тогда Германию и ее армию на международной арене.

Теперь ее преемник Борис Писториус вляпался похожим образом. Однако в оправдание чуть было не ставшему кандидатом в канцлеры от СДПГ политику всё же можно сказать, что ему пришлось решать проблемы, оставшиеся в наследство от эпохи Меркель.

Тем не менее в конце минувшего года Министерство обороны представило бюджетному комитету Бундестага предложение о «мерах по модернизации и обновлению» бундесвера. Однако речь шла не об инвестициях в транспортные средства, боеприпасы или общую инфраструктуру, как можно было бы подумать в наше время, а о расходах на полное «переодевание» всех солдат. На эти цели к 2032 г. должно быть выделено 825 млн €, что при плановой численности войск около 200 тыс. солдат соответствует расчетной потребности в 4000 € на человека.

Помимо боевого обмундирования и снаряжения, основное внимание уделяется «служебной одежде». Это одежда, которую «ежедневно носят десятки тысяч солдат на так называемой внутренней службе в подразделениях, командованиях, а также в интегрированных миссиях НАТО и ЕС», как пояснил пресс-секретарь.

Говоря простым языком: в ближайшие годы бундесвер планирует потратить 519 млн € на обмундирование, что составляет несколько тысяч евро на человека. Остальная часть общей суммы, а именно 306 млн €, уже выделена по контракту на закупку «важной боевой одежды и снаряжения», но еще не потрачена, как утверждает министерство.

Представители оппозиции, в которую к тому времени уже вошла и СвДП, в изумлении потирали глаза. Александр Мюллер, спикер либералов по вопросам оборонной политики, указал на гораздо более срочные инвестиции в бундесвер: «Мы не должны сейчас расставлять неправильные приоритеты, иначе мы поставим под угрозу необходимое увеличение оборонного бюджета».

Инго Гэдехенс (ХДС) высказался в том же духе, критикуя «абсурдную расстановку приоритетов», которая делает Германию «ничуть не более обороноспособной», но, очевидно, забыл, что, сидя в стеклянном доме, не следует бросает камни. В конце концов, в эпоху Меркель Федеральное министерство обороны в течение 16 лет находилось в руках ХДС/ХСС. И именно то плачевное состояние, в котором бундесвер был передан зимой 2021/2022 г., не в последнюю очередь проявилось в описанном выше фарсе со шлемами.

Андреас Шварц, эксперт парламентской фракции СДПГ по бюджетной политике, тем не менее отреагировал на критику, понимая, что в то время остатки «светофорного» правительства де-факто уже не могли действовать в Бундестаге без явного одобрения ХДС/ХСС и/или СвДП. Учитывая «общую бюджетную ситуацию», социал-демократ вынужден был признать во Frankfurter Allgemeine Zeitung, что в настоящее время существуют закупки, которые имеют для бундесвера «гораздо более высокий приоритет», чем униформа. Например, боеприпасы и транспортные средства. Почти через силу социал-демократу пришлось констатировать: «Политические сигналы, которые дошли до меня, указывают на то, что решение будет отложено до следующего парламентского срока». Так что идея не отменяется, а потому налогоплательщики должны и впредь внимательно следить за тем, на что будут потрачены заработанные их трудом деньги.

 

Кай РЕБМАН