Трамп предлагает Турции подвинуться

Администрация Трампа ускоряет реализацию своей ближневосточной стратегии, задействуя дипломатию для перестройки альянсов, посредничества в конфликтах и укрепления экономического влияния. В феврале госсекретарь США Марко Рубио совершил региональное турне, в котором приоритетное внимание было уделено Израилю, Саудовской Аравии и странам Персидского залива. Между тем, как отмечает интернет-издание medyanews.net, Турция – некогда ключевой партнер США в сфере безопасности и посредничества – оказалась исключена из этого процесса, да и в целом всё более оттесняется на второй план.

Программа поездки Рубио была сосредоточена на трех ключевых направлениях – содействие подготовке переговоров между Россией и Украиной в Саудовской Аравии (ранее роль переговорной площадки выполняла Турция, которая и нынче предлагала себя в этом качестве, но была проигнорирована американцами), продвижение торгового коридора Индия – Ближний Восток – Европа (IMEC) и укрепление американо-израильских связей. Несмотря на стратегическое положение Турции как единственного ближневосточного члена НАТО, Рубио не запланировал визит в Анкару, и это решение было расценено многими как намеренное уклонение на фоне ухудшения отношений между США и Турцией.

Вашингтон всё чаще обращается к Саудовской Аравии, а не к Турции как к предпочтительному посреднику в геополитических конфликтах. Этот сдвиг стал очевиден, когда подготовка к переговорам между Россией и Украиной (и, по-видимому, и сами переговоры, если они состоятся) были перенесены в Эр-Рияд, а США перестали полагаться на Турцию как на дипломатического посредника. Выбор Саудовской Аравии является стратегическим сдвигом, поскольку ранее Турция играла центральную роль в подобных переговорах, выступая посредником в обсуждении, например, зерновых сделок и обмене заключенными. Администрация Байдена тесно сотрудничала с Турцией, но Трамп отдает предпочтение Эр-Рияду.

США и Индия продвигают IMEC, свою амбициозную альтернативу китайской инициативе «Пояс и путь». Коридор не включает Турцию, а проходит через Индию, Саудовскую Аравию, Израиль, Египет и Кипр, хотя Турция уже много лет добивается включения в IMEC. Администрация Трампа вместо этого отдала предпочтение Саудовской Аравии и Израилю, рассматривая их как более надежных партнеров. Исключение из IMEC изолирует Турцию от геополитической и экономической стратегии Вашингтона в регионе.

Ближневосточное турне Рубио также включало в себя переговоры с Нетаньяху, посвященные региональной безопасности и видению Трампа относительно восстановления сектора Газа. Новая администрация США выдвинула план, согласно которому Трамп предлагает США взять Газу в собственность или под свое управление и развивать разрушенный войной регион как «Ривьеру Ближнего Востока», содействуя переселению 2 млн палестинцев из Газы в иные арабские государства.

Этот план был осужден как попытка «насильственного перемещения». Египет, Иордания и страны Персидского залива отвергли его и предложили свой «план», который вряд ли заслуживает этого названия и никем не рассматривается всерьез. The Guardian сообщила, что американские чиновники считают, что план реконструкции способен стабилизировать ситуацию в регионе, хотя критики предупреждают, что он может еще больше обострить напряженность между Израилем и арабскими странами, тем более что Трамп недавно отменил ограничения на продажу оружия Израилю.

То, что Турция исключена не только из российско-американской дипломатии и международных экономических связей, но и из региональных переговоров по безопасности, что еще больше подчеркивает растущую изоляцию Анкары в стратегических расчетах Вашингтона.

На 61-й Мюнхенской конференции по безопасности в феврале госсекретарь США Марко Рубио и глава МИД Турции Хакан Фидан провели свою первую встречу с глазу на глаз. Госдеп хотя и сообщил, что в центре обсуждений были региональные союзы и вопросы безопасности, но контакт Фидана и Рубио оказался менее содержательным, чем предыдущие встречи между турецкими официальными лицами и бывшим госсекретарем Энтони Блинкеном. Наблюдатели на конференции отметили, что в рукопожатии Рубио и Фидана не было той теплоты, которая была характерна для предыдущих американо-турецких встреч.

Этот сдвиг происходит по мере того, как Саудовская Аравия укрепляет свои позиции в качестве главного партнера Вашингтона в регионе, что приводит к постепенному отстранению Турции от участия в ключевых геополитических и экономических диалогах. И в основе подобного сдвига – не столько непредсказуемость Трампа, сколько смена вектора турецкой политики. Основные опасения, связанные с этим, изложены ниже.

 

Сменит ли турецкая «ось» иранскую?

Турецкие официальные лица утверждают, что Израиль ошибается в скептическом отношении к переходному правительству в Дамаске во главе с лидером «Хайят Тахрир аш-Шам» Ахмадом аш-Шараа, ранее известным под боевым именем Абу Мохаммад аль-Джолани. По мнению Анкары, сотрудничество с Дамаском важно для поддержания стабильности в Сирии и противодействия стремлению Ирана ввергнуть страну в новую гражданскую войну.

Мирная и политически стабильная Сирия действительно стала бы плохой новостью для иранского режима. Так называемая «ось сопротивления», связывающая Иран с Ливаном, была разрушена наступлением ополченцев, которое привело к свержению президента Башара Асада, и военными действиями Израиля в Ливане, уничтожившими «Хезболлу». Режим аятолл в Тегеране находится в самом слабом состоянии с 1979 г. и не в состоянии дестабилизировать Ближний Восток, как это было недавно. Давление на Тегеран должно не только сохраняться, но и усиливаться, пока этот режим не пойдет по пути Асада.

Тем временем к новому руководству Сирии и его турецкому покровителю Эрдогану следует относиться с крайней осторожностью. В интервью The Jerusalem Post глава МИД Израиля Гидеон Саар подчерк­нул: «Важно понимать, что дистанция между ХАМАСом и Катаром мала… Это необходимо признать, особенно учитывая связь Катара с Турцией и их общую идеологию „Братьев-мусульман“... За этим нужно внимательно следить, поскольку это может повлиять на региональную динамику».

Саар также заявил, что режим в Дамаске – это, по сути, банда, а не законное правительство. Он не в состоянии создать устойчивую структуру для сирийского народа, а страна нестабильна, поскольку значительные территории контролируются исламистскими экстремистами (это подтвердила начавшаяся в марте массовая резня религиозных меньшинств. – Ред.).

Директор базирующегося в Великобритании аналитического центра «Исламская теология борьбы с терроризмом» Нур Дахри представил характеристику аш-Шараа, заявив, что он «исламистский лидер, а не светский человек». Временный президент введет исламскую конституцию, которая кажется умеренной сирийскому народу и всему миру, но на самом деле будет ничем иным, как версией ислама «Братьев-мусульман».

Несмотря на заявления аш-Шараа о намерении поддерживать мир с Израилем, нельзя забывать о его происхождении из исламистской среды, близкой к «Аль-Кайеде», и о поддерживающих его Турции и Катаре. Следует также отметить, что Эрдоган открыто поддерживает ХАМАС, подрывая отношения между Израилем и Турцией, по крайней мере, с 2010 г. После резни, устроенной ХАМАСом 7 октября 2023 г., Эрдоган принял в Турции лидеров этой организации, назвал палестинских террористов «борцами за свободу» и сравнил Нетаньяху с Гитлером. С другой стороны, ХАМАС, члены которого, по словам Эрдогана, проходят лечение в Турции, является палестинским ответвлением «Братьев-мусульман».

Суннитский священнослужитель шейх Усама Эль-Рифаи, которого в СМИ называют «верховным муфтием сирийской оппозиции», также связан с сирийскими «Братьями-мусульманами». Он эмигрировал в Турцию в 2012 г. и начал сотрудничать с правительством Эрдогана как в стране, так и в находящихся под контролем Турции северных районах Сирии, чтобы продвигать нарратив, соответствующий политическому исламистскому дискурсу партии Эрдогана.

Турция и Катар, еще один важный сторонник «Братьев-мусульман», решительно осудили оккупацию Израилем буферной зоны в Сирии. Это интересная позиция, учитывая, что Анкара в последние годы постоянно нарушает территориальный суверенитет Сирии, размещая войска, которые могут быть направлены против курдских районов, и поддерживая протурецкие и исламистские вооруженные группировки.

Существует опасность, что на смену антиизраильской «оси сопротивления» под руководством Ирана придет новый прохамасовский альянс «Братьев-мусульман» под руководством Эрдогана, стремящегося представить себя в качестве нового паладина палестинского дела. Это может привести к созданию нового фронта против Израиля из Сирии с использованием джихадистов и вооруженных протурецких группировок, в то время как Эрдоган будет укреплять свое влияние в новом правительстве Сирии.

Стоит вспомнить, что попытка узаконить джихадистов и исламских экстремистов, связанных с «Братьями-мусульманами», уже предпринималась во время так называемой «арабской весны» и привела к катастрофическим последствиям в Египте, Ливии и Тунисе. Не следует повторить эту ошибку. Поэтому Израиль вправе проявлять крайнюю осторожность в отношении правительства аш-Шараа, а также осуществлять военную интервенцию в Сирию для создания буферной зоны, гарантирующей его безопасность.

 

Джованни ДЖАКАЛОНЕ

 

Турецкий неоосманизм и пакистанский неомоголизм

Трудно поверить, что прошло всего 20 лет с тех пор, как неоосманизм вышел на сцену в Турции. В то время некий западный «эксперт» описал Турцию как мост между Востоком и Западом и пример совместимости политического ислама с демократией. Он ошибался.

Пока американские чиновники и дипломаты пели дифирамбы Турции, тогдашний премьер Реджеп Тайип Эрдоган уже закладывал основу своей политики неоосманизма – убеждения, что Турция должна возглавить все государства – преемники Османской империи.

Влиятельный и часто антисемитский турецкий журналист Ченгиз Чандар, ныне работающий в парламенте, придумал этот термин после распада СССР. В 1993 г. он объяснил: «Я думаю, что кемализм заставляет Турцию замкнуться на себя. Пришло время пересмотреть политику». Десять лет спустя Али Байрамоглу написал в исламистской газете Yeni Şafak, что «сторонников неоосманизма… становится больше с каждым днем».

Признаки истинной веры Эрдогана всегда были видны любому, кто хотел видеть. 5 сентября 2003 г. Хуршид Далли предупредил в эмиратской газете al-Bayan, что поддержка Турцией неоосманизма крайне чувствительна, особенно когда нефть и газ могут подпитывать «исторические националистические настроения», выходящие за рамки риторики. Например, 11 июля 2004 г. болгарская газета Trud раскритиковала требования Эрдогана о том, чтобы Болгария сохранила свое османское наследие.

Проблема с неоосманизмом всегда была двоякой. Во-первых, у народов, которые турки покоряли на протяжении веков, воспоминания о своем опыте были не такими же теплыми, как у турецких националистов. Во-вторых, османские владения не простирались на восток в сторону Средней Азии. Например, Азербайджан не был частью Османской империи, не говоря уже об Узбекистане или Казахстане. Здесь, однако, Эрдоган просто подправил историю, смешав неоосманизм с пантуранизмом, верой в единство тюркских народов. Везде, где история не поддерживала амбиции Эрдогана, он просто обращался к исламизму, вложив значительные средства в Организацию исламского сотрудничества (ОИС).

В то время как саудовская монархия основывает свою легитимность на роли хранителя священных мечетей в Мекке и Медине, следующим шагом Эрдогана станет представление наследного принца Мухаммеда бин Салмана как недостойного хранителя; затем он потребует интернационализации Мекки, Медины и хаджа под руководством турецкого органа, такого как ОИС.

Турция сегодня – это не только сила исламизма и нестабильности в регионе; это идеологический инкубатор, распространяющий свою методологию вовне. По сути, неоосманизм является и всегда был прикрытием для турецкого «собирания земель» и его усилий по спонсированию исламистского террора. Например, поддержка Турцией ХАМАСа предвещала ее поддержку терроризма в Кашмире. В 2020 г., выступая перед парламентом Пакистана, Эрдоган поблагодарил пакистанский народ за помощь во время войны за независимость Турции (неважно, что Пакистана в то время не существовало), заявив, что Турция всегда будет поддерживать Пакистан в его (незаконном) стремлении захватить Кашмир.

Пакистан всё чаще черпает вдохновение в Турции. Он рассматривает терпимость Запада к исламизму и неоосманизму Турции как знак того, что ему тоже всё может сойти с рук. Поскольку Запад мирится с оккупацией Турцией Северного Кипра, севера Сирии и частей иракского Курдистана как проявлениями неоосманизма, ожидайте, что Пакистан последует этому примеру, чтобы заполнить исторической обоснованностью то, что по сути является искусственным государством.

Многие искусственные государства связывают себя с прошлыми империями для придания себе легитимности. Палестинцы заявляют о своем происхождении от хананеев при отсутствии генетической связи. Узбекистан претендует на Тамерлана. Ливанцы утверждают, что они современные финикийцы. Было бы неудивительно при таких обстоятельствах увидеть, как пакистанские стратеги связывают себя с Империей моголов XVI–XVIII вв.

Историки знают, что она была индийской. Миллионы туристов стекаются в ее бывшую столицу в Агре. Расположенный неподалеку Фатехпур-Сикри был ее столицей в течение 14 лет. Дели, конечно, был ее столицей более двух столетий, пока Британия официально не превратила Индию в колонию. Однако между 1586 и 1598 г. столицей моголов был Лахор. Для исламистских стратегов Пакистана, которых мало волнует историческая правда, этого достаточно чтобы заявить о легитимности экспансионистских целей Пакистана.

Пакистан пытался – пока безуспешно – превратить Афганистан в сатрапию. Захват части земли и спонсирование террора в остальной части Кашмира также сигнализируют о его империалистических поисках. То же самое касается его фантазии о сепаратизме Халистана в индийском Пенджабе, когда Пакистан изгнал меньшинства из собственного Пенджаба. Пакистан, конечно, продолжит свое движение против Индии. Исламисты у руля Пакистана считают индусов бесправными гражданами второго сорта. Поскольку Турция успешно привлекает западных апологетов и полезных идиотов для рационализации своего неоосманизма, можно ожидать, что Пакистан будет более решительно использовать риторику неомоголизма для обоснования своей стратегии.

Так же, как Италия и Япония подражали Германию в преддверии Второй мировой войны, а Мао Цзэдун учился у Сталина, когда разразилась холодная война, так и ревизионисты и негодяи сегодня опираются друг на друга в поисках идей и вдохновения. Когда Исламабад черпает вдохновение из Анкары, терроризм процветает, демократии страдают, а мир становится менее безопасным.

 

Майкл РУБИН