Если не обуздать насилие со стороны иммигрантов…

Если в случившемся нельзя обвинить «правых», то Нэнси Фэзер это случившееся не заботит
© TOBIAS SCHWARZ AFP

Ныне обстановка в Германии напоминает нескончаемый лихорадочный сон о насилии, который мог бы появиться прямо из антиутопического романа, написанного правыми экстремистами. Давайте просто вспомним случаи, попавшие в заголовки газет за последний год. В Мангейме афганец прямо под камеры тяжело ранил критика ислама Михаэля Штюрценбергера и убил полицейского Рувена Л. В Золингене сириец ранил ножом трех человек на «фестивале разнообразия» (трудно представить себе более мрачную иронию). В Бад-Ойнхаузене 18-летний сириец перед выпускным вечером ударил ногой по голове выпускника средней школы Филлипоса, и 20-летний парень скончался. Выходец из Саудовской Аравии, который не менее 105 раз попадал в поле зрения властей и полиции, в том числе объявляя о своем намерении убивать немцев, въезжает на внедорожнике на рождественский рынок в Магдебурге. Пять человек погибают, в том числе девятилетний Андре, родители которого до конца жизни будут терзаться горем по своему мальчику. Более 300 человек получили ранения, некоторые из них – серьезные, и, вероятно, надолго останутся с физическими и эмоциональными травмами: кошмары, воспоминания, боль…

Как закончился 2024 г. (сомнительным венцом которого стало видео, на котором палестинский проситель убежища Атталах Юнес под музыку запускает новогоднюю ракету в (случайно пустую) детскую комнату в Берлине), так же начался и 2025-й: в Ашаффенбурге афганец Энамулла Омарзай, неоднократно попадавший в поле зрения полиции и нуждающийся в психиатрическом лечении, нападает на детсадовскую группу, убивает двухлетнего Янниса и 41-летнего мужчину, вмешавшегося в кровавую бойню. Маленькая девочка и воспитательница детского сада получают серьезные ранения.

Из неизменной коллекции фраз политиков, которые – это уже невозможно больше слышать – снова «глубоко потрясены», комментарий Юлии Клёкнер (ХДС) выделяется как вершина лево-вокистского безумия: «Это всегда мужчины. Не женщины». Стратегия, лежащая в основе таких заявлений, настолько же прозрачна, насколько скучна и постыдна: «мужчина как таковой» должен быть представлен как проблема, чтобы можно было игнорировать тот факт, что все преступники имеют гораздо более конкретный профиль: молодой, мужчина, иммигрант, мусульманин, выходец из патриархальной среды, в основном из бывшей зоны боевых действий, известен полиции, как правило подлежит депортации, нож в качестве орудия преступления.