Огромный такой секрет

Книга вызвала интерес у читателей, хотя носит скорее научный, чем научно-популярный характер. Авторы решили найти объяснение тому, что до недавнего времени Израиль постоянно занимал четвертое место в «рейтингах счастья», уступая лишь трем скандинавским странам. После 7 октяб­ря Израиль опустился в рейтинге на пятое место, но ведь по логике падение должно было быть куда большим.

-В начале книги авторы отмечают, что «рейтинг счастья» – обманчивое название, придуманное журналистами; правильнее было бы называть его «рейтингом удовлетворенности жизнью». Но суть от этого не меняется: с какой стати граждане государства, живущего в перманентном состоянии вой­ны, с высоким уровнем террористической опасности, раздираемого внутренними противоречиями и т. д., должны быть удовлетворены жизнью? То, что Израиль находится на восьмом месте по продолжительности жизни и средняя зарплата здесь выше, чем в ряде стран Европы, по мнению авторов, этот феномен не объясняет. Вместе с тем существует ряд показателей, пишут они, по которым Израиль можно считать «страной самых счастливых людей». Например, в еврейском государстве наиболее низкое число «смертей отчаяния», то есть самоубийств на почве алкоголизма, долгов, безденежья и т. п. среди стран ОЭСР. По этому показателю дела в Израиле обстоят куда лучше, чем в тех же скандинавских странах и странах ЕС, не говоря уже о США, где он самый высокий в мире.

Одним из неучтенных показателей, который мог бы повысить место Израиля в «рейтинге счастья», авторы называют высокую рождаемость. В наше время, когда этот процесс можно легко контролировать, пишут они, дети – это чаще всего показатель достаточно высокой степени удовлетворенности жизнью. Но главным, по их мнению, являются не статистические выкладки, а общее ощущение, с которым живет большинство населения страны. Потому что счастье – это всё-таки не уровень дохода, не возможность приобретения движимого и недвижимого имущества и не поездки за границу, а душевное самочувствие. И именно в этом жизнь израильтян разительно отличается от жизни граждан большинства развитых стран.

На примере статистики и социологических исследований авторы показывают, что Западная Европа в последние полвека провозгласила одной из высших ценностей неприкосновенность личной жизни. Это привело к индивидуализации, ослаблению семейных, дружеских и прочих связей, замыканию в узком семейном кругу, который с каждым десятилетием становится всё более узким и приводит к появлению всё большего числа бездетных семей и одиночек. Исламский мир, напротив, продолжает идти по пути клановой сплоченности. Так вот, израильский секрет счастья как раз и заключается в том, что большинству израильтян всегда есть с кем поговорить. Израильтяне сумели найти уникальный баланс между индивидуализацией и ощущением себя частью сообщества, что приносит ощущение душевного комфорта. При этом авторы выдвигают осторожное предположение: корни такой гармонии следует искать в том, что евреи во всех странах жили общинной жизнью. Что само еврейское государство в идеале задумывалась как единая большая община, да в сущности в первые десятилетия своего существования и было таковым. Уровень консолидации израильского общества вплоть до конца 1970-х был огромен и уникален, и именно это помогало ему выстоять во всех испытаниях. Стремительный рост населения, всё больший разрыв в уровне жизни и другие факторы неминуемо должны были ослаблять эту консолидацию, но, как ни странно, она остается сильной.

По убеждению авторов, каждый израильтянин чувствует себя полноправным членом сразу нескольких сообществ. Исследования показывают, что отношения в трудовых коллективах Израиля в разных сферах выходят за уровень чисто коллегиальных, куда шире, чем в Европе и США, да и семейные связи значат для израильтян больше, чем для среднестатистического европейца. Наконец, есть еще ощущение принадлежности к определенному слою населения и солидарность с образом жизни и мировоззрением этого слоя, который при необходимости поддержит и укрепит в правильности жизненной позиции. Речь идет о светских и религиозных, правых и левых, сефардах и ашкеназах… Авторы уподобляют это древнему разделению еврейского народа на колена.

Один из показателей глубинного стремления современных израильтян к общинной жизни для повышения уровня ощущения ее удовлетворенностью Зингер и Синур видят в резко увеличившемся с начала 2010-х числе желающих жить в кибуцах, являющихся крайней формой общинной жизни. Не так давно считалось, что кибуцы начинают отмирать, – и вдруг такой всплеск популярности!

Вместе с тем именно в новом «разделении на колена» и столкновении их интересов авторы видят одну из главных проблем израильского общества. К примеру, перекосы в пропорциональном представительстве «колен» в судебной ветви власти и вызвали, по их мнению, к жизни судебную реформу и отчаянное сопротивление ей «колена». Также понятно, что с годами происходило всё большее ослабление патриотических ценностей, на которых строилось государство; постепенно утрачивалось ощущение его уникальности, высокой опасности его уничтожения...

На основе анализа перечисленных и иных факторов авторы приходят к выводу о том, что у событий 7 октяб­ря, как бы страшно это ни звучало, есть и положительная сторона: они напомнили израильтянам, что существование еврейского государства – не нечто само собой разумеющееся; что враги Израиля не делают различий между евреями, принадлежащими к разным внутренним сообществам, и усилило стремление общества к консолидации. Вывод о том, что израильское общество завершит вой­ну более сильным, сплоченным и, по большому счету, еще более счастливым, спорен и выглядит декларативным. Особенно с учетом продолжающихся антиправительственных демонстраций, вновь зазвучавших призывов к отказу от военной службы и т. д. Но в целом книга получилась достаточно любопытной и показывающей, что израильтяне – это не только нация хайтека, но еще – а может, даже прежде всего – и нация людей, умеющих дружить, легко вступающих в контакты с незнакомцами, всегда готовых прийти на помощь и с оптимизмом смотрящих в будущее. Жить в обществе таких людей совсем неплохо – при всех трудностях.

 

Петр ЛЮКИМСОН