Архив народной памяти

В недавно завершившемся году вышел седьмой сборник «Сохрани мои письма…». Этот объемный, многолетний труд историков включает в себя документы личного происхождения, которые более 30 лет собираются, хранятся, изучаются, издаются сотрудниками Центра «Холокост». О работе над сборником, о связи поколений и необычных пересечениях человеческих судеб корреспондент «ЕП» побеседовала с одним из составителей сборника – заведующим Архивным отделом Научно-просветительного центра «Холокост» Леонидом Тёрушкиным.

 

– Леонид Абрамович, расскажите о серии сборников. Как всё начиналось?

– Вот уже 17 лет НПЦ «Холокост» выпускает серию сборников «Сохрани мои письма...». Это письма и дневники со всего СССР (и не только) периода Великой Отечественной. Сюда относятся письма с фронта домой евреев – солдат и офицеров Красной армии, послания из тыла на фронт, письма из только что освобожденных районов, из эвакуации. Разумеется, собираем и изучаем документы не исключительно евреев, но и членов смешанных семей, друзей, однополчан, соседей… Часто местные жители из освобожденных районов СССР писали родным и друзьям о событиях Холокоста. Имеются в нашей коллекции и фронтовые дневники. Когда в 2007 г. мы с Ильей Альтманом, профессором РГГУ, сопредседателем Центра «Холокост», выпускали первый сборник «Сохрани мои письма…», то не думали, что наша задумка получит столь масштабное продолжение и такую популярность. Спустя много лет понимаем: у первого сборника был ряд недостатков. В рамках этого долгоиграющего проекта поиск писем и дневников стал нашей отдельной деятельностью. В сборники мы включаем письма, массу личных и групповых фотографий и личных документов, справок, свидетельств, похоронок, рисунков. Люди интересуются судьбой своих родных, переживают из-за их гибели, пытаются чем-то помочь близким, разбросанным вой­ной по разным уголкам СССР. В седьмом сборнике можно увидеть любопытный подбор дневников военных лет. Хотя существует стереотип, что в период вой­ны солдатам и офицерам Красной армии запрещалось их вести. Несмотря на это, таких реликвий сохранилось сравнительно много, и они тоже, к счастью, попадают к нам.

– Почему же существовал такой запрет?

– Я не видел ни одного приказа о запрете вести дневники в период Великой Отечественной, но, думаю, советское командование опасалось, что шпионы могут разведать с их помощью какие-то секреты. Но это не значит, что так происходило везде или что все слушались.

– Центр использует для сборников материалы, собранные сотрудниками без обращения к внешним источникам?

– Прежде всего так, практически не используем материалы государственных архивов, музеев. Правда, исключения бывают, когда имеем дело с заметными личностями или с редкими, не публиковавшимися документами или когда документы из госархивов и музеев дополняют семейную переписку, уточняют судьбы героев и их близких.

– Чем конкретно наполнено новое издание?

– Основной корпус документов, отобранных для публикации в седьмом сборнике, соответствует периоду Великой Отечественной и представляет читателю личностный, но вместе с тем многогранный взгляд на события 1941–1945 гг. Хотя первые подборки датированы предвоенным 1940 г. Сборник содержит около 250 писем 60 авторов, а также четыре дневника и около 150 впечатляющих иллюстраций. В книгу также включены отдельные документы из Музея-заповедника «Сталинградская битва», Музея истории и культуры п. Малаховка Московской обл., Музея памяти ветеранов Второй мировой вой­ны и вой­н за Израиль (г. Реховот), клуба ветеранов и детей вой­ны г. Ришон-ле-Цион (Израиль). Большинство семейных реликвий поступило в архив НПЦ «Холокост» в последние три-четыре года от родных авторов или адресатов писем, их потомков из Беларуси, Германии, Израиля, Латвии, России, США, Украины. Как правило, разъехавшиеся по миру русскоязычные евреи бережно хранили эту переписку, и уже потом выяснилось, что это чрезвычайно интересно прежде всего нам.

– Именно у вас можно проследить необычные пересечения судеб, словно оживающих на страницах седьмого сборника.

– Признаюсь, когда разбираю попавшие к нам семейные архивы, письма, дневники, то сам часто удивляюсь. Такое ощущение, что именно нас эти материалы, будучи спрятанными, ожидали десятки лет, и как раз у нас они «возвращаются к жизни», сохраняя зарисовки о вой­не для будущих поколений. В 2013 г., в третьем выпуске сборника, мы публиковали письма Бориса Кигеля, одного из прототипов героев знаменитой песни Михаила Матусовского «На безымянной высоте…», впервые прозвучавшей в советском кинофильме «Тишина». А при работе над седьмым сборником, когда занимались письмами Лещинера, уточняли его биографию, то узнали, что он был замполитом командира того полка, в котором служили те самые 18 героев разных национальностей, о которых сложена песня. Они были из восьмой роты 718-го полка 139-й стрелковой дивизии 10-й армии Западного фронта. Сражались против 200 солдат вермахта в ночь с 13 на 14 сентября 1943 г. у деревни Рубежанка (ныне Калужской области).

– Удивительное совпадение.

– Или военкор Григорий Рабинович-Горский, военный дневник которого вы прочитаете в сборнике, дружил с военкором Давидом Минскером, они вместе служили в 1942–1943 гг. Мы уже несколько раз публиковали письма, дневники и фотографии Минскера. Думаю, в восьмой сборник войдет его неизданная, обнаруженная нами в процессе завершения седьмого сборника фронтовая переписка. В начале 1944 г. Давид Минскер был тяжело ранен и уже не смог вернуться на фронт, врачи чудом сохранили ему руку, а Григорий писал ему в Москву вплоть до конца вой­ны. Кстати, у Давида Минскера был младший брат – военврач Черноморского флота Борис (Беньямин). О нем семье рассказал в письме уже в 1945 г. другой врач, чех по национальности, уроженец Волыни, попавший в плен, но сумевший выжить, ставший последним, кто видел Бориса живым при обороне Севастополя в 1942 г.

– Чем примечательны герои книги?

– Читателей не оставит равнодушным письмо случайно уцелевшего в годы Холокоста 14-летнего Бориса (Бера) Чернякова, посвященное гибели евреев Лиозно в Белоруссии и его собственному спасению. Его нам передал сын, Илья Черняков, ныне живущий в Ашдоде. Мать Бориса умерла в начале 1930-х, отец – командир Красной армии – был репрессирован, мальчика воспитывали родители матери, проживавшие в Белоруссии. Вот как он описывал зверства оккупантов: «Восемь с половиной месяцев прожил я с немцами, и то, что я за эти месяцы пережил, трудно описать. Поверьте мне, что я не знаю, как не стал седым! Трудно и невозможно передать, каково положение евреев! Мы жили как отверженные. Не давали даже воды! Мы буквально голодали. Если бы вы увидели дедушку с бабушкой, вы бы их не узнали. Сколько они пережили! Я никогда не забуду, как в дом ворвались полицейские и били дедушку прикладами по спине. Как он кричал! Дом наш сгорел». О судьбе Бориса рассказал писатель Всеволод Иванов в очерке «Лиозно», опубликованном в «Черной книге» И. Эренбурга и В. Гроссмана. Мальчику удалось бежать, перейти линию фронта и спастись. И если в «Черной книге» мы читаем всё-таки литературно обработанный вариант воспоминаний Чернякова, то в сборнике приводится авторский текст письма.

– Что дает вам силы и мотивацию заниматься этим?

– Тема представляет для меня огромный интерес. И не только для меня, ею увлечены десятки моих коллег по всему миру. Несомненно, от нашей деятельности есть не только научная, но и практическая польза. Например, многие только благодаря нашим поискам и публикациям что-то узнают о своих далеких предках, начинают после этого самостоятельно исследовать свое генеалогическое древо. И находят в семейных архивах что-то, любопытное и для нас. Кроме того, мы не можем откладывать свою работу ни на час, ведь завтра будет поздно. К сожалению, сегодня стремительно уходит поколение детей участников вой­ны, многим из которых письма были адресованы, именно эти люди бережно хранили их как память о погибших родителях. Послания 80-летней давности не могут жить бесконечно, бумага со временем желтеет, становится хрупкой, рассыпается, «умирает» текст.

– В сборнике – потрясающие иллюстрации, которые можно подолгу рассматривать…

– Мы всегда уделяли особое внимание качественному иллюстративному оформлению наших изданий. В этом сборнике у нас – единая цветная вкладка, включающая и картинки, и тексты ряда писем. Так как нам показалось, что часть поступивших к нам фотографий и писем будут ярче, лучше воспроизводиться не в качестве текста, а в иллюстративном ряду. И мы не делали разделения на черно-белые и цветные вкладки, как в предыдущих выпусках. Хотя у нас в седьмом сборнике значительно больше снимков внутри текста. Важнейшую помощь в оформлении сборника нам оказывали художники, дизайнеры из давно сложившегося творческого содружества: Павел и Вероника Романовы, Вадим Бродский.

– Сталкивались ли вы в процессе подготовки сборника с какими-либо сложностями?

– Сложности заключались в уточнении личных данных, деталей биографии тех или иных лиц, иногда лишь упомянутых в переписке. Нам пришлось потратить немало времени и сил на сбор дополнительных сведений, потому что записи в их биографиях были несколько противоречивы и неточны. Всё это потребовало от нас более тщательной работы. Ведь зачастую те, кто передает нам письма, мало знают о своих далеких предках.

– Седьмой сборник завершает цикл или последует продолжение?

– Забудьте слово «завершает». Наш коллектив – Илья Альтман, Роман Жигун и ваш покорный слуга – «отчитывается о проделанной работе» новыми сборниками. Издания ждут те, кто доверил нам свои семейные реликвии, студенты, педагоги, историки, краеведы, друзья. Уверен, что мы продолжим выпускать сборники серии, у нас еще достаточно материала. И мы по-прежнему ищем и получаем массу писем и документов военных лет от жителей разных стран мира. Процесс ни на минуту не останавливается.

 

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ