Сексуальное насилие: совпадение? Не думаем

Годами женщинам в ФРГ говорили, что их ощущение растущей незащищенности в общественных местах основано лишь на предположениях; в конце концов, прогулка по парку ночью всегда была чем-то, чего следовало избегать. Теперь же МВД в ответ на запрос французского информационного агентства AFP обнародовало тревожные цифры: число преступлений сексуального характера в отношении женщин уже давно непрерывно растет: в 2013 г. власти сообщили о 33 756 случаях, в 2023 г. их было уже почти вдвое больше – более 62 400.

Глава МВД Нэнси Фэзер, как обычно, преуменьшает проблему, ведь речь идет не о «борьбе с правыми». По ее словам, «мы хотим лучше защитить женщин, обязав преступников посещать тренинги по борьбе с насилием, чтобы положить конец их агрессивному поведению».

Это настоящее издевательство над пострадавшими женщинами. Безусловно, сексуальное насилие в отношении женщин совершается не только иммигрантами. Однако разные профили преступников требуют разных подходов. Четкое признание того факта, что насильственные преступления в непропорционально большой степени совершаются преступниками ненемецкого происхождения, стал бы первым шагом к устойчивой профилактике.

Идея пытаться перевоспитать с помощью тренинга сирийских и афганских насильников, которые родились в культуре, где принято считать, что это «всего лишь» женщины, просто смехотворна. Гораздо более вероятно, что преступники потеряют всякое остаточное уважение к германскому конституционному государству. Они быстро узнают, что их происхождение – это их охранная грамота: пока выступления против изнасилований и в целом импортированной преступности считается «правым мышлением», преступникам можно не опасаться решительных действий со стороны «Министерства внутреннего бездействия» и его главы Нэнси Фэзер. О том же, что между происхождением и частотой появления в полицейской статистике сексуальных преступлений имеется подозрительная связь, свидетельствует приведенный ниже анализ профессора математики и специалиста в области статистики.

 

И снова правительство ФРГ думает только о благе народа. Его последнее изобретение в этом плане – «зоны запрета ножей». Блестящая идея, которую, по мнению Фэзер, могут поставить под сомнение только неисправимые «правые» и сторонники Путина. В конце концов, какие возражения могут быть против нее? Почему бы не запретить ношение ножей, чтобы у людей не возникало соблазна использовать их?

В логике правительства – если вообще можно говорить о логике этого сборища дилетантов – вроде бы нет никаких неувязок, но для других людей, кроме политиков и журналистов общественно-правовых СМИ, довольно много. Например, в декабре 2016 г. въезжать на грузовике в толпу людей на рождественском базаре, вероятно, уже было незаконно, что, как ни странно, не помешало террористу с берлинской Брайтшайдплац совершить свой теракт. Не является новостью и то, что нанесение человеку ударов ножом не является разрешенным действием, однако это не мешает современным поножовщикам заниматься своим хобби. Только «красно-зеленый» мечтатель может вообразить, что на преступников произведет впечатление всеобщий запрет на ношение ножей. А принятый недавно Закон о совершенствовании внутренней безопасности и системы предоставления убежища скорее позабавит, чем обеспокоит преступников, поскольку предусмат­ривает самые благоприятные для них исключения. Например, запрет на ношение ножей на публичных мероприятиях не будет применяться, если нож проносится в связи с «сохранением обычаев». А кто будет отрицать, что в некоторых культурных кругах оружию традиционно придается большое значение, поэтому в таких случаях, конечно же, следует считать, что сохранение обычаев важнее.

Я буду делать вид, что правительственные идеи – не чушь, чтобы меня не обвинили в разжигании ненависти или делегитимации государства. Но как насчет актов насилия другого рода? Людям, которым нравится избивать или душить других людей, не нужны ножи, им нужны только руки, а мы пока ничего не слышали о «зоне без рук». Изнасилование можно совершить и без технических средств; мужчины, как правило, всегда носят с собой необходимые «инструменты». В последнее время ситуация с изнасилованиями была несколько забыта, поскольку люди сосредоточились на ножах, так что имеет смысл присмотреться к ней повнимательнее.

Некоторое время назад я писал о распределении преступности среди отдельных групп населения. Например, я обнаружил, что вероятность столкнуться с насильственным преступником в группе афганцев в 8,3 раза выше, чем в группе немцев, а при сравнении иракцев и сирийцев с немцами получились сравнительные коэффициенты 8,0 и 7,6. Однако это относится ко всем формам насильственных преступлений. Далее я рассмотрю соответствующие сравнения в связи с изнасилованием для некоторых национальностей.

В полицейской статистике преступлений за 2023 г. содержится таблица T62-Bund, в которой указано соответствующее количество подозреваемых в разбивке по видам преступлений и национальности. Особый интерес здесь представляет порядковый номер 111000 с заголовком «Изнасилование, сексуальное нападение и сексуальное нападение в особо тяжких случаях, в том числе повлекшее смерть §§ 177, 178 StGB». Это должно охватывать все преступления, которые я здесь рассматриваю. А что же с подозреваемыми? Давайте сначала посмотрим на германское гражданство: из 10 295 преступников, зарегистрированных в общей сложности, 6461 может похвастаться германским паспортом. Само по себе это мало что говорит о склонности немцев к изнасилованиям, если не соотносить эту цифру с населением Германии (точнее, с ее мужским населением, так как обычно предполагается, что преступники – мужчины). Понятно, что есть и исключения, и в случае с немцами их можно найти в таблице T40-Bund: их было ровно 120. Что касается иностранных преступников, о которых я расскажу ниже, то среди женщин их можно насчитать 31, для которых также есть таблица в статистике преступлений, но здесь нет разбивки по национальностям, поэтому эта цифра малополезна. Впрочем, это небольшое расхождение не имеет значения для остальных вычислений, поскольку результаты остаются теми же.

В 2023 г. среднегодовое число немецких мужчин составляло 35 145 801. Из этих немцев 6461 человек был зарегистрирован как подозреваемый в изнасиловании. Таким образом, доля насильственных преступников среди немцев составляет 0,018383%. Другими словами: из 5440 немцев один окажется насильником. Это дает мне два ключевых показателя склонности к изнасилованию: процент насильников среди рассматриваемого населения и количество мужчин, которые должны собраться вместе, чтобы можно было ожидать появления насильника среди них.

Это были немцы. А как обстоит дело с иностранным населением? Полицейская статистика говорит, что в 2023 г. в Германии было зарегистрировано 3834 насильника ненемецкой национальности. Это несколько подозрительно, поскольку подавляющее большинство в Германии всё же имеет германский паспорт, но 37% насильников его не имеют. Кажется, здесь есть небольшое несоответствие, которое я рассмотрю более внимательно. Для этого мне нужно знать общее количество иностранных мужчин в Германии, которое можно найти на сайте Федерального ведомства статистики в разделе «Статистический отчет – Иностранное население в Германии». Это данные Центрального регистра иностранцев, которые немного отклоняются от других данных Федерального ведомства статистики, но это отклонение не играет существенной роли в последующих расчетах.

Если мы последуем за Центральным регистром иностранцев и рассчитаем среднее количество иностранных мужчин в Германии в 2023 г., то получим 7 155 463. Простое деление 3834 на 7 155 463 дает 0,053581%. Это означает, что склонность к изнасилованию среди иностранных жителей примерно в 2,9 раза выше, чем среди немцев. В дальнейшем я буду называть эту цифру коэффициентом изнасилования, или сокращенно V-фактором. А сколько нужно иностранных жителей, чтобы найти среди них насильника? 1866. В дальнейшем я буду называть это число размером группы изнасилования, сокращенно V-размер. В принципе, V-фактор и V-размер говорят об одном и том же, если один увеличивается, то другой уменьшается, но одни оценивают проценты, другие предпочитают абсолютные значения, поэтому я привожу здесь оба показателя.

Пока выяснилось, что V-фактор среди иностранцев составляет 2,9. Но это слишком обобщенно. Ведь в криминальной статистике 129 стран, к которым можно отнести насильников, начиная от Афганистана и заканчивая Центральноафриканской Республикой. К сожалению, рассчитать V-фактор и V-размер для всех этих национальностей на основе использованных здесь данных невозможно, поскольку для этого необходимо также иметь соответствующее количество жителей Германии, а в отчете об иностранном населении в ФРГ указаны только отдельные национальности. Это не страшно, и те национальности, по которым есть данные, позволяют делать некоторые выводы.

Начнем с хороших новостей: есть национальности, у которых V-фактор меньше 1, то есть склонность к изнасилованиям ниже, чем в Германии. (Табл. 1)

Чтобы найти хоть одного насильника, нужно собрать 16 173 бельгийцев, живущих в Германии, а это внушительная цифра. На самом деле, в 2023 г. в статистике изнасилований появился только один бельгиец, и эту участь Бельгия разделила, например, со Шри-Ланкой и Узбекистаном. В любом случае, 11 стран имеют более низкие показатели, чем Германия, которая находится на 12-м месте с V-фактором, равным 1. Однако сейчас доступны данные по 82 национальностям, а это значит, что у 70 из них V-фактор выше 1 и, следовательно, они находятся в худшем положении, чем Германия. Я не буду приводить таблицу всех 70 стран, а ограничусь 16 странами с V-фактором 5 и более. (Табл. 2)

Некоторые страны действительно впечатляют. Гвинея с V-фактором 18,9 и V-размером 288 занимает бесспорное последнее место таблицы. Всего 288 гвинейцев должны были быть собраны вместе в 2023 г., чтобы можно было предположить, что хотя бы один из них является насильником. Это несколько иной порядок, чем 16 173 бельгийца или 5440 немцев. Однако Алжир и Гамбия также имеют двузначный V-фактор. Следует отдать должное Таиланду, Перу и Анголе, поскольку их цифры основаны на очень низком количестве случаев: семь, шесть и четыре соответственно. Если бы по случайности насильник не поехал в Германию, их коэффициенты выглядели бы несколько иначе. С другой стороны, для Афганистана зарегистрировано 386 случаев, для Ирака – 230, а для Гвинеи с гораздо меньшей долей в численности населения – 55; человек, случайно не попавший в Германию, ничего бы не изменил.

Как видите, существуют значительные различия в V-факторе и V-размере между национальностями, что вряд ли проникло в сознание номинально ответственных, но на самом деле совершенно безответственных политиков, хотя на основании этих данных можно было бы сделать выводы для иммиграционной политики.

Можно также проанализировать ситуацию по регионам. Например, каковы показатели для Европейского Союза? Это легко выяснить, сложив количество случаев и доли граждан ЕС (за исключением немцев) в населении, а затем рассчитав обычные значения. (Табл. 3)

У ненемецких граждан ЕС, проживающих в Германии, V-фактор равен 1,51, что означает, что их склонность к изнасилованию превышает склонность немцев примерно на 50%. При этом почти нет разницы, включать ли в этот показатель британцев или нет. Таким образом, у граждан ЕС этот показатель несколько выше, чем у Германии, но всё же ниже, чем у других европейских стран. Я вынужден это признать, хотя и не являюсь другом Европейского Союза.

Не стоит забывать, что существуют и неевропейские страны. Например, Северная Африка, по крайней мере частично, является популярным местом отдыха и регионом происхождения многих жителей Германии, не являющихся немцами. Имеются данные по всем странам Северной Африки. (Табл. 4)

Как видите, европейские мужчины довольно безобидны. Алжир лидирует с V-фактором 12,51 и V-размером 435. По сравнению с соседними странами Ливия по-прежнему производит лучшее впечатление, но в целом у североафриканских стран V-фактор 7,02 и V-размер 774: как и ожидалось, достаточно собрать 774 гражданина Северной Африки в Германии, чтобы с большой вероятностью обнаружить среди них насильника. Напомним, что немцев для этого понадобилось бы 5440, бельгийцев – 16 173. Это соответствует картине, которую демонстрируют другие африканские страны: 16 африканских национальностей, доля населения которых в Германии взята из Центрального регистра иностранцев, имеют суммарный V-фактор 7,16 и V-размер 759. Таким образом, различия между Северной Африкой и остальной частью континента незначительны.

Но достаточно таблиц. Хочу лишь отметить, что две страны – Сирия и Афганистан, которые, по данным Федерального ведомства по миграции и беженцам, занимают первые два места по количеству первичных обращений за убежищем в первой половине 2024 г., – вместе имеют V-фактор 5,8 и V-размер 939. Афганистан имеет худшие показатели, чем Сирия: 8,23 против 4,7 для V-фактора, 661 против 1158 для V-размера. Это не очень хорошо.

Рассчитанные значения показывают, что иммиграция из некоторых регионов не всегда дает повод для оптимизма в отношении параметров частоты изнасилований. И это только половина правды. Потому что здесь я смог провести дифференциацию только по официальному гражданству, а не по более или менее недавнему миграционному прошлому. Преступники с германским гражданством, которые хотя и получили недавно германский паспорт, но в остальном имеют тот или иной культурный фон, по статистике являются немецкими преступниками; более точные различия не делаются. Если бы существовали более точные значения, результат был бы не более благоприятным.

Кроме того, нельзя упускать из виду совершенно особый вариант интеграции, на который недавно обратил внимание один австрийский директор школы. В интервью krone.tv он отвечает на вопрос о доле учеников-иммигрантов и о том, как им живется в его школе: «В моей школе доля детей с миграционным фоном составляет 90%. Это означает, что интеграция работает хорошо; общество большинства, турецко-арабское общество большинства, не так уж плохо интегрирует австрийцев, которых мы имеем, в свою культуру». По выражению его лица более чем понятно, что он имеет в виду. К сожалению, ведущая не заметила этого, потому что ей пришлось читать следующий вопрос с листа бумаги, не спрашивая. Но он описывает катастрофическое явление. Если интеграция будет происходить именно так, как это происходит в его школе, то в обозримом будущем необходимость в расчете параметров, зависящих от национальности, отпадет: интеграция окончательно пойдет в неправильном направлении, а вместе с ней и поведение вновь интегрированных.

«Германия станет более пестрой. Да, как это здорово! Это то, чего мы всегда хотели, – восхищалась Катрин Гёринг-Эккардт на съезде Партии „зеленых“ в 2015 г. – Возможно, она также станет более религиозной. Конечно, станет. Наша страна изменится, причем кардинально. И я скажу вам одно: я жду этого с нетерпением!»

Страна действительно изменилась, «и радикально». Но почему-то моя радость в связи с этим крайне ограниченна…

 

Томас РИССИНГЕР

 

Вряд ли Нэнси Фэзер, Катрин Гёринг-Эккардт или кто-то из политиков «традиционных» партий задумается над этой информацией. У них свои подходы к проблемам. Так, эксперт Партии «зеленых» по транспортной политике в берлинском Сенате Антье Капек призывает в связи с ростом числа сексуальных нападений к созданию отдельных вагонов для пассажиров-женщин, поскольку, согласно статистике, 89% жертв подобных нападений – женщины, а 90% преступников – мужчины.

По сообщениям, изначально берлинские «зеленые» планировали «защитить» более широкую группу потенциально уязвимых людей: женщин, лесбиянок, интерсексуалов, небинарных, транс и агендерных людей, но в итоге Капек заявила, что хочет сосредоточиться на женщинах. Правда, неясно, будут ли в такие вагоны пускать мужчин, утверждающих, что они считают себя женщинами.

Капек призвала создать четко обозначенные зоны с хорошо видимыми номерами экстренных служб, ввести постоянное видеонаблюдение и создать располагающиеся рядом с водителем один или несколько вагонов только для женщин в часы пик. При этом сама политик рассказала, что хотя ей не страшно в поездах, но иногда она испытывала страх на вокзалах.

В ответ на требование берлинских «зеленых» руководитель отдела коммуникаций коммунального предприятия Berliner Verkehrsbetriebe Майя Вайгольд заявила: «Мы прилагаем все усилия к тому, чтобы все пассажиры всегда добирались до места назначения в безопасности и с хорошим самочувствием. На каждой станции уже есть центр безопасности, с которым можно экстренно связаться через информационную стойку. В этом центре находится сотрудник полиции, который имеет прямую связь с патрульными. Кроме того, все вагоны оборудованы тревожными кнопками, которые напрямую связаны с машинистом».