От недоверия к дружбе

В отношениях с Австрией Израиль с 1970 г. по начало 2000-х гг. пережил больше кризисов, чем с любой другой западной страной. Достаточно хотя бы вспомнить проарабскую позицию канцлера Австрийской Респуб­лики Бруно Крайски. Сегодня, однако, благодаря прежде всего бывшему канцлеру Австрии Себастиану Курцу отношения находятся на пике. «Австрия стала гораздо более произраильской, чем Германия», – говорит израильско-австрийский журналист Эльдад Бек. Автор, живущий сейчас в Вене, рассказал об истории этих противоречивых отношений – от императора Франца Иосифа I до наших дней – в книге с метким названием «Запоздалое примирение», которая недавно вышла на иврите. Мы побеседовали с Эльдадом Беком о причинах прежних разногласий, особенностях австрийско-еврейских отношений, «революции» при Курце, изменениях в австрийском обществе и его недостаточном противостоянии антисемитизму левых.

Эльдад Бек родился в Хайфе в 1965 г. После изучения арабского языка и ислама в Сорбонне он сначала работал в Париже в качестве ближневосточного корреспондента для различных израильских СМИ, включая радио ЦАХАЛа, газету «Хадашот», Jerusalem Post и израильский телеканал Channel 2. Будучи одним из немногих израильских журналистов, он также вел репортажи из многих арабских и мусульманских стран. Свой опыт работы там он описал в 2009 г. в книге «За границей». С 2002 по 2016 г. Бек был корреспондентом газеты «Едиот Ахронот» по Германии и Центральной Европе, а с 2017 по 2023 г. – европейским корреспондентом газеты «Исраэль Хайом». С 2024 г. он пишет о Европе для Jerusalem Post и Mida. За последние десять лет Бек написал три книги о Германии: «Германский коэффициент», «Канцлер. Меркель, Израиль и евреи» и «Альтернатива. Новые правые в Германии».

 

– Вы много лет жили и в Германии, и в Австрии. Заметили ли вы какие-либо различия в отношениях этих стран с Израилем и евреями?

– В Германию, где я прожил в общей сложности 22 года, я приехал с неверными представлениями о стране. Поначалу мне казалось, что Германия гораздо лучше справилась со своим прошлым, чем Австрия. Теперь я по-настоящему узнал обе страны изнутри, и в какой-то момент мне стало комфортнее в Австрии, потому что здесь знаешь, с кем имеешь дело. Люди здесь не скрывают своего мнения, а прямо говорят, что они думают, независимо от того, приятно это собеседнику или нет. В Германии же я повсюду чувствую лицемерие: люди повторяют одни и те же мантры, скорее из чувства долга, чем из убеждения. Это особенно заметно, когда речь заходит об Израиле и евреях. Конечно, есть немцы, которые действительно говорят то, что они думают. Но это очень небольшая группа, и именно с ней израильтянам часто приходится иметь дело, когда им приходится иметь дело с Германией. Поэтому они считают, что так думает вся Германия. Но между политической элитой страны и ее народом существует большая разница.

– Но в прошлом у вас были сложности и с Австрией?

– Да, были. Например, меня раздражали некритичные хвалебные гимны всех партий в адрес губернатора Каринтии Йорга Хайдера от Австрийской партии свободы (FPÖ), который погиб в результате несчастного случая в 2008 г. Я не думаю, что он заслуживал их после всех своих сомнительных высказываний о Третьем рейхе. Семья моего отца родом из Вены. Мой дед уехал в Палестину в 1932 г., позже почти вся семья была убита. Я отказался от слишком маленькой суммы компенсации из Национального фонда. Моя совесть не позволяет мне принять ее. Я не смотрю на Австрию через розовые очки, и именно поэтому история федерального канцлера Австрии Себастиана Курца (2017–2021) показалась мне столь примечательной. Его интересует настоящее и история иудаизма и Израиля, хотя он принадлежит к тому поколению, представители которого в большинстве своем предпочитают не иметь дела с прошлым. Он в корне изменил австрийскую политику. Это была революция как для Израиля, так и для австрийских евреев, которые в последние годы наконец-то почувствовали себя здесь как дома и считают себя частью этой страны. Будем надеяться, что так будет и впредь.

– Вы также пишете в своей книге, что Курц дал евреям в Австрии чувство дома. Не является ли это преувеличением?

– Нет, и я считаю, что это относится почти ко всем евреям в Австрии и даже за ее пределами (благодаря изменению в законе, инициированному Курцем, потомки жертв национал-социализма могут получить австрийское гражданство легче, чем раньше. – Ш. Б.). Евреи, которые живут здесь уже долгое время, хорошо знают, как Курц изменил их положение. Члены еврейской общины, даже если они близки к Социал-демократической партии Австрии, очень четко говорят об этом в моей книге.

– Пока что влияние вынужденного покинуть политику Курца, похоже, сохраняется и после его ухода. Это стало очевидным после бойни, устроенной ХАМАСом 7 октября 2023 г., когда Австрия была одной из 14 стран, проголосовавших против резолюции Генассамблеи ООН, требующей немедленного прекращения огня со стороны Израиля. Германия воздержалась от голосования. В прошлом Австрия в основном делала в ООН то же, что и Германия.

– С приходом Курца ситуация изменилась. Австрийская политика в отношении Израиля отделилась от германской. Нынешний федеральный канцлер Карл Нехаммер продолжает эту линию. Австрия стала гораздо более произраильской, чем Германия, которая сначала всегда выдает словесные заверения о поддержке Израиля, а потом ведет себя в ООН и ЕС по-другому. Израиль был чрезвычайно важен для Себастиана Курца, и он также хотел, чтобы Израиль знал, о чем он, Курц, думает и что делает. В личном и профессиональном плане у меня никогда не было такого прямого доступа к европейскому политику, как это было в случае Курца. Во время предвыборной кампании в Национальный совет 2017 г. я пытался взять у него интервью. Мне сказали, что он слишком занят, но если он выиграет выборы, то я сразу же получу интервью. Я не особо рассчитывал на это, но в ночь выборов один из его советников связался со мной по поводу этой беседы. Так что после выборов я взял первое интервью у Курца для израильского СМИ, еще более подробное – два месяца спустя, когда он уже стал федеральным канцлером, и еще одно – после теракта в Вене 2 ноября 2020 г. Почему человек, который не происходит из нацистской семьи и не имеет еврейских корней, чувствует такую связь с Израилем и евреями? Он сам на этот вопрос ответил так: «Я выступаю против несправедливости, и в обоих случаях – как в отношении Израиля, так и в случае еврейства – я вижу, как часто происходит несправедливость. Это и побудило меня вести себя именно так».

– Именно политика Курца в отношении Израиля послужила катализатором для написания вашей книги?

– Изначально я хотел написать книгу только о Курце и его вкладе в улучшение австрийско-израильских отношений. Но я достаточно быстро понял, что должен написать и об отношениях между Австрией, евреями и Израилем, которые на протяжении десятилетий были весьма проблематичными, потому что иначе люди не поймут значимости вклада Курца. Пожалуй, нет другой западной страны, с которой Израиль пережил бы столько кризисов с 1970-х гг. Сначала при федеральном канцлере Бруно Крайски (1970–1983), затем при федеральном президенте Курте Вальдхайме (1986–1992) и, наконец, в 1999 г. в связи с участием в правительстве FPÖ Йорга Хайдера.

– В своей книге вы даете оригинальное объяснение этим кризисам.

– Хотя книга и называется «Запоз­далое примирение», я считаю, что проблемы связаны как раз с тем, что Израиль очень быстро примирился с Австрией после 1948 г. Но это было искусственное, оппортунистическое примирение с обеих сторон. Первоначально по экономическим причинам: Израиль действительно нуждался в любой поддержке, чтобы выжить, особенно из-за арабского бойкота, а Австрия также находилась в сложной экономической ситуации. Поэтому первое соглашение между двумя государствами было экономическим. Кроме того, начиная с 1950-х гг. всё больше евреев из Восточного блока приезжали в Израиль через Австрию. Австрия выступала в роли своеобразного моста для этой иммиграции, которая была жизненно важна для Израиля. Поэтому Израиль закрыл глаза на недавнюю историю Австрии, отказался от соответствующих компенсационных выплат и избавил Австрию от необходимости разбираться со своей ролью во времена Третьего рейха. Австрия могла продолжать считать себя жертвой Гитлера и успешно сопротивлялась всеобъемлющим репарациям.

– Были ли эти трудности связаны также с очень специфической еврейской историей Австрии? В Вене, в частности, процветала еврейская жизнь, которая была почти одномоментно разрушена после «аншлюса», произошедшего при активном участии многих венцев.

– До Холокоста история евреев в Австрии была особенно успешной. Даже более успешной, чем в Германии. С конца XIX в. и до «аншлюса» евреи пользовались здесь огромным влиянием, а имена многих из них стали известны во всём мире. Но успех порождает ненависть и зависть. Некоторые рассматривали преследование евреев как возможность избавиться от нежелательных конкурентов. За австрийцами закрепился имидж образцовых нацистов. Такие видные нацисты, как Адольф Гитлер, Алоиз Бруннер и Амон Гёт, были австрийцами, а Адольф Эйхман вырос в Австрии. Однако если внимательно изучить иерархию НСДАП и СС, то можно прийти к выводу, что австрийцев там было не так уж и много. Во многих учебниках истории описывается вспышка насилия против евреев после «аншлюса». Это произошло гораздо быстрее, чем в Германии, где у евреев после прихода нацистов к власти в 1933 г. еще имелось некоторое время, чтобы покинуть Германию. Те, кто этим воспользовался, не испытали тех ужасов, которые пережили австрийские евреи, а некоторые даже сохранили в свой памяти идеализированные образы прежней Германии.

– При Бруно Крайски первый кризис в отношениях между Израилем и Австрией возник довольно быстро.

– В октябре 1973 г., за неделю до Войны Судного дня, в Иерусалиме состоялись два правительственных заседания, посвященных исключительно Австрии. В сентябре «палестинские» террористы захватили в заложники на границе с Чехословакией трех еврейских эмигрантов из Советского Союза и австрийского полицейского. Крайски выполнил требования террористов и закрыл транзитный лагерь для еврейских эмигрантов в замке Шёнау. Израиль был в ужасе. Голда Меир даже ездила в Вену, чтобы поговорить с Бруно Крайски.

– Но Австрия немедленно нашла замену закрытому транзитному лагерю. Приток евреев в Израиль даже увеличился.

– На самом деле было много шума из ничего. Израильтяне отреагировали невероятно истерично, хотя им следовало бы лучше прислушаться к Крайски, который сразу сказал, что транзит евреев через Австрию не прекратится. Но у него были свои проблемы с Израилем и тамошними социалистами, а у них – свои проблемы с Крайски. Израиль не мог ему доверять. Они знали, что он им не друг. В 1950-е гг.он уже говорил одному израильскому представителю: Австрии не нужны какие-либо отношения с Израилем.

– Насколько влиятельной была проарабская позиция Крайски?

– Ссылаясь на австрийский нейтралитет, он проводил решительно проарабскую политику. В 1964 г., еще будучи министром иностранных дел, он посетил президента Египта Абделя Насера в Каире. В действительности он не проводил политику нейтралитета, а сигнализировал ООП и арабам: я на вашей стороне. Это Крайски сделал Арафата приемлемым для Запада. Идея двух государств – в определенной степени его изобретение. До этого в Западной Европе, включая Австрию, не было поддержки «палестинского» государства. Крайски был первым, кто убедил в этой идее Социалистический Интернационал, а также некоторых левых в Израиле – до тех пор, пока в 1993 г. не были подписаны «соглашения Осло». Крайски в тот момент уже не было в живых, но он был «отцом» этого процесса.

– Почему же израильские политики, такие как Шимон Перес, который терпеть не мог Крайски, спустя годы оказались столь активно вовлечены в «процесс Осло»?

– Перес и Крайски ненавидели друг друга и говорили друг другу ужасные вещи. Но в 1993 г. именно Перес объявил о том решении по принципу двух государствах, к которому ранее призывал Крайски. Это действительно невероятно. В начале 1990-х гг., после распада Советского Союза и с окончанием апартеида в Южной Африке, левые в Израиле поверили, что мир изменился. Я бы сказал о почти мессианских ожиданиях новой эры...

– ...которые в ретроспективе не оправдались?

– Как человек, который когда-то некоторое время поддерживал «соглашения Осло», сегодня я говорю: возможно, всё можно было сделать по-другому. Но то, как оно было реализовано, привело к катастрофе, начиная с волны террора еще до Второй интифады. Израильские сторонники Осло поддерживали этот процесс почти с религиозным пылом и представляли его как не имеющий альтернативы. Перес называл его необратимым, что на самом деле было нонсенсом. Но он поверил в это и закрыл глаза на реальность.

– Крайски тоже игнорировал реальность?

– Крайски понял, что Арафат лжец, еще в 1979 г., когда пригласил лидера ООП в Вену. Однако политики из Франции и США в последний момент отменили встречу, потому что Арафат не хотел соглашаться на такие условия, как признание Израиля, прекращение терроризма и принятие ряда резолюций. Снова и снова Арафат сначала обещал многое, а потом говорил совсем другое. Эта двойная игра не была изобретением 1990-х. На арабском языке он говорил только то, что действительно думал об Израиле. Даже после «соглашений Осло» он ничуть не изменился. Его видение с самого начала заключалось в постепенном уничтожении Израиля. Таков был план ООП в 1974 г., таким он остается и сегодня. «Осло» стало его продолжением. В отношениях между Крайски и Арафатом были взлеты и падения. Крайски не всегда соглашался с тем, что говорил Арафат, и часто разочаровывался в нем. Но вместо того, чтобы признать, что Арафат не может быть партнером, он совершил ту же ошибку, что и многие израильские левые. Он думал: Арафату еще нужно развиваться, мы покажем ему, как это делать.

– Следующий кризис разразился, когда Курт Вальдхайм, уже успевший стать непопулярным в Израиле в качестве генерального секретаря ООН, стал федеральным президентом Австрии. Его нацистское прошлое стало проблемой во время предвыборной кампании. (После «аншлюса» Австрии он вступил в ряды Национал-социалистического союза студентов Германии, затем пошел добровольцем в СА, служил в действующей германской армии на Восточном фронте, за что был награжден Железным крестом 2-го класса и медалью «За зимнюю кампанию на Востоке 1941/42». В автобиографии, вышедшей в 1985 г., утверждал, что после ранения, полученного в 1941 г., был освобожден от службы на фронте и оставшееся время войны учился в Венском университете. Однако позже благодаря расследованию американского «охотника за нацистами» Эли Розенбаума нашлись документы и свидетельства, доказывающие, что его военная служба продолжалась до 1945 г., а с марта 1943-го по март 1945-го Вальдхайм состоял в качестве адъютанта при генерале Лёре. Тем не менее 8 июня 1986 г. Вальдхайм был избран президентом Австрии и пробыл на этом посту один срок.) Критика исходила в основном от Всемирного еврейского конгресса, но всё же не в такой степени, как от Израиля.

– Израиль был очень осторожен, потому что у него всё еще был интерес в отношении Австрии в качестве моста для эмиграции из Восточного блока. Израильские СМИ также были разделены. Некоторые считали, что Израилю следует держаться в тени.

– Оглядываясь назад, как вы оцениваете поведение Всемирного еврейского конгресса?

– Было важно вести эту борьбу, чтобы Австрия смогла, наконец, примириться со своей историей. Выступления федерального канцлера Франца Враницки (1986–1997) сначала в Национальном совете Австрии в 1991 г., затем в Еврейском университете в Иерусалиме в 1993 г., в которых он впервые открыто признал соучастие австрийцев в преступлениях национал-социалистов, были бы невозможны без «дела Вальдхайма». Более поздние выступ­ления Себастиана Курца – например, в Иерусалиме или в Брюсселе перед Американским еврейским комитетом – были еще более смелыми. Но процесс начался уже тогда, хотя позже были и откаты назад, особенно при федеральном канцлере Вольфганге Шюсселе (2000–2007), к которому я отношусь гораздо более критически, в том числе из-за того, как он в одном из интервью возродил идею Австрии как первой жертвы нацистов. На мой взгляд, заключенное в 2001 г. «Вашингтонское соглашение» между Австрией и США о компенсации жертвам национал-социализма стало упущенной возможностью окончательно установить мир между Австрией и лишенными собственности евреями, даже если сегодня все говорят, что это было лучшее возможное соглашение. В общем, остается горькое послевкусие, особенно для многих евреев первого и второго поколения.

– Из-за «дела Вальдхайма» в Австрии началось интенсивное изучение нацистской эпохи. Учителя, бургомистры и ученые инициировали бесчисленные проекты, в рамках которых школьники встречались с людьми, пережившими Холокост. Позднее переосмысление в Австрии шло снизу, а не сверху?

– Да, и, возможно, именно поэтому в некоторых случаях она сработала гораздо лучше. Это происходило не по принуждению и не потому, что так надо было делать, как это часто случалось в Германии, а потому, что люди хотели этого и понимали, насколько это важно. Поэтому я также считаю, что кризисы, которые Израиль пережил в отношениях с Австрией, в конечном итоге пошли на пользу этим отношениям, потому что они привели к изменениям, которые произошли внутри австрийского общества. Это развитие также повлияло на FPÖ. В отличие от Йорга Хайдера, более поздний лидер этой партии Хайнц-Кристиан Штрахе активно обращался к прошлому, а также говорил вещи, которые не всегда разделяли все члены его партии. Во время правления возглавляемой Курцем коалиции Австрийской народной партии и FPÖ (2017–2019) с разных сторон предпринимались усилия по нормализации отношений FPÖ с Израилем. Произошло бы это, если бы правительство просуществовало дольше, а не закончилось из-за «дела Ибицы», – это спекулятивный вопрос, об ответе на который можно только гадать. В конце концов, многие члены и избиратели FPÖ сегодня занимают произраильскую позицию. Да и в целом в австрийском обществе гораздо больше симпатий к Израилю.

 

Беседовал Штефан БАЙГ