Чудо израильской экономики

Последний день мая стал, к сожалению, последним днем жизни одного из влиятельнейших экономистов мира, бывшего управляющего Банком Израиля и заместителя главы Федеральной резервной системы США профессора Стэнли Фишера. Для израильтян он был больше, чем управляющий национальным банком…

Стэнли Фишер родился в октябре 1943 г. в Северной Родезии (нынешняя Замбия). Родители – евреи, уроженцы Литвы и Латвии – дали ему еврейское имя Шломо Бен-Песах Акоэн. Школу он окончил в Южной Родезии (ныне Зимбабве), особо преуспев в математике, физике и химии. По рекомендации друзей родители отправили молодого человека учиться в Лондонскую школу экономики. А докторскую диссертацию Фишер защищал в Массачусетском технологическом институте, профессором которого вскоре и стал.

Автор ряда трудов по макроэкономике, Стэнли постепенно занимал всё более высокие должности: главный экономист Всемирного банка, первый заместитель главы Международного валютного фонда, вице-президент крупнейшей в мире инвестиционно-финансовой компании Citigroup… Именно Фишер нередко решал вопросы, связанные с оказанием финансовой помощи тому или иному государству, с инвестициями в национальные экономики стран «третьего мира». Казалось бы, что еще нужно человеку, вошедшему в экономическую и политическую элиту планеты? Чем еще можно привлечь специалиста мирового уровня, работающего в самых престижных учреждениях и живущего в самой передовой державе? Проститься с США ради маленького Израиля? Можно понять молодых ребят из Америки, Франции или Англии, исполненных сионистских чувств и приезжающих в Израиль послужить в ЦАХАЛе. Но что подвигло далеко не молодого ученого-практика с мировым именем перелететь через океан и обосноваться в государстве, которое, мягко говоря, не лучшим образом отвечало стандартам развитого экономического общества?

Как ни странно, но именно это и стало решающим доводом для столь нестандартного решения Фишера. Зачем ему ехать во Францию или Британию, чтобы возглавлять центробанк? Чего он там не видел? Израиль же привлек его именно тем, что здесь перед ним открывалось широкое поле для деятельности, здесь он мог принести конкретную пользу. И, без сомнения, сыграли роль национальные корни. В юности Фишер успел поработать в одном из израильских кибуцев, среди его друзей было немало людей, занявших высокие посты в израильской экономике. И каких бы высот он ни добивался сам, он всегда чувствовал принадлежность к своему народу.

Стэнли так быстро сделал свой выбор, что, кажется, только и ждал этого приглашения. Ранее он зарабатывал 10 млн долл. в год, в Израиле на госслужбе о таких заработках и речи не было. Но Фишер – впрочем, как и всегда, – думал не о деньгах, а о деле.

В числе центральных фигур, принимавших участие в приглашении Фишера в Иерусалим, был посол Израиля в ООН Дани Гилерман. Он вспоминает, что как-то, размышляя на одной из конференций о том, что хозяйство Израиля нуждается в значимой фигуре, способной поднять престиж страны в мировой экономике, в шутку спросил присутствовавшего в зале Фишера, не согласился бы тот занять пост председателя Банка Израиля. Гилерман ни с кем не согласовывал этот вопрос, он прозвучал спонтанно, но на удивление посла Фишер совершенно серьезно ответил, что должен... посоветоваться с женой. Через полтора часа он позвонил и сказал: «Да».

Гилерман сначала не поверил. Но, услышав неожиданное «да», тотчас связался по телефону с гендиректором Министерства главы правительства Иланом Коэном. Тот тоже поначалу усомнился, но, когда новость дошла до Ариэля Шарона, тот сразу понял серьезность намерений знаменитого экономиста.

Спустя короткое время Фишер оставил свой пост в Citigroup и продал принадлежавшие ему акции компании по 180 долл. за штуку. Это уточнение важно, потому что в наступившем спустя три года экономическом кризисе стоимость акции упала до 90 центов. Этот человек воистину имел поддержку Свыше: сделав выбор в пользу Израиля, он спас свои накопления.

Первое знакомство с членами израильского правительства и сотрудниками банка состоялось на английском языке. На английском же он впервые выступал и перед членами финансовой комиссии Кнессета. Многие тогда задавались вопросом, как долго новый управляющий сможет разговаривать только на английском, ведь вся внутренняя документация банка выходит на иврите. Но уже через несколько месяцев Фишер заговорил на вполне внятном иврите, а вскоре и полностью перешел на него. Так же быстро он осваивал местные реалии, приучал собеседников прислушиваться к своему мнению, а когда требовалось, твердо отстаивал его.

Одно из главных достижений Фишера – упрочение независимости руководимого им учреждения. По его инициативе был принят Закон о Банке Израиля. Согласно этому закону, центробанк отвечает, в первую очередь, за стабильность цен на внутреннем рынке, но должен руководствоваться также задачами ускорения экономического роста, сокращения безработицы и социального неравенства. Не боясь ограничения своих полномочий, управляющий обезопасил и банк, и страну от принятия неверных решений, настояв на создании специальной комиссии по монетарным вопросам, членами которой стали самые известные ученые-финансисты. Теперь даже сам управляющий не может решать эти вопросы единолично.

По окончании службы Фишер оставил преемнику модернизированный, современный банк, способный решать самые сложные проблемы национальной экономики. Те, кто пришел впоследствии на его место, смогли более взвешенно, без оглядки на политиков вести монетарную линию, больше всего отвечающую национальным интересам.

Не желая утомлять читателя специ­фическими деталями, приведу наиболее яркие примеры фишеровской политики. В 2008 г. глава Центробанка объявил программу пополнения валютных запасов страны за счет приобретения 10 млрд долл. Делалось это для того, чтобы привести золотовалютный резерв в соответствие с западными стандартами, но совсем скоро, с наступлением экономического кризиса, выяснилось, что это способствовало и стабилизации экономики Израиля. Многие аналитики сошлись во мнении, что подобным шагом Фишеру удалось одним выстрелом подстрелить трех зайцев. Увеличив валютный запас, он поддержал находившийся в свободном падении доллар, и сделал это задешево, когда курс американской валюты упал до уровня десятилетней давности. А заодно помог отечественным экспортерам.

В начале 2009 г. управляющий ЦБ провел экстраординарную пресс-конференцию, на которой ознакомил журналистов с нелегкой экономической ситуацией в стране и в мире, а также с планом финансовых мер по спасению израильской экономики. Самое пикантное заключалось в том, что уже сама подготовка такого плана представляла собой нарушение правил игры: бюджетным планированием занимается обычно Минфин. Но авторитет Фишера не позволил Минфину пойти на конфронтацию с ним. Фишер сообщил, что в условиях кризиса ЦБ считает необходимым прибегнуть к непопулярной мере – к резкому увеличению дефицита бюджета за счет выпуска облигаций государственного займа. Он предложил правительству – невзирая на сокращение налоговых поступлений – сохранить объем расходов и профинансировать за счет дефицита меры по поддержанию экономики. Антикризисная программа предусматривала увеличение госинвестиций в инфраструктуру и в программы расширения рабочих мест, в смягчение критериев предоставления пособий по безработице и продление сроков их выплаты. Эти рекомендации были приняты, и благодаря им общество не ощутило на себе всей тяжести кризиса.

Надо сказать, американский профессор оказался очень чувствительным к социальным проблемам израильского общества. Он поддержал требования, которые выдвигали участники протеста, критично высказывался против непомерной бюрократии, раздутых монопольных цен, недопустимо высокого уровня бедности и социального неравенства. И в качестве поучительного примера с той же американской твердостью осуществил реформу зарплаты во вверенном ему банке. Не страшась реакции подчиненных, он пересмотрел многие, по его мнению, неоправданные их привилегии, обнаружил незаконные пенсионные выплаты ушедшим специалистам и вернул в госказну миллионы шекелей.

Одно из самых весомых достижений Стэнли Фишера – способствование приему Израиля в сообщество развитых государств OECD. Насколько трудна была данная задача, говорят сегодня отчеты этой организации: по многим аспектам экономической и социальной жизни мы оказываемся на последних местах. Но Фишер понимал, что принятие Израиля в престижный клуб окажет благотворное влияние на развитие страны, и выступил ее главным ходатаем и адвокатом перед OECD. Его авторитет сыграл свою роль, и, став членом этой организации, Израиль вынужден подтягивать запущенные за многие десятилетия «хвосты», чтобы соответствовать мировым стандартам.

В том, что Израиль сравнительно легко пережил экономический кризис 2008 г. и остается одной из немногих развитых стран, наращивающих производство валового продукта, есть и заслуга Фишера. Не случайно за восемь лет его руководства Банком Израиля журналы Global Finance и Euromoney четырежды признавали его лучшим главой центробанка в мире.

Юваль Штайниц в бытность свою министром финансов сказал однажды: «Стэнли Фишер – чудо израильской экономики. В каждой стране наблюдаются напряженные отношения между Центральным банком и Министерством финансов, однако между нашим ЦБ и Минфином, несмотря на возникающие порой трения, существует плодотворное сотрудничество». Это сотрудничество обеспечивал, прежде всего, сам Фишер.

Однажды, принимая в магазине от Фишера кредитную карточку, молодая продавщица попросила его предъявить удостоверение личности. «Ты что, не знаешь этого человека?! – воскликнул стоящий за Фишером покупатель. – Да его подпись стоит на каждой банкноте, которая находится в твоей кассе!» Да, эта подпись стоила многого: она гарантировала твердость и покупательную способность национальной валюты. И за это мы тоже должны быть благодарны нашему знаменитому соплеменнику Стэнли Фишеру.

 

Яков ЗУБАРЕВ