Кадиш евреям – воинам Красной армии

Зеев Вагнер учился в Московском институте народного хозяйства им. Плеханова, со студенческих лет участвовал в движении российских евреев за возрождение религиозного и культурного самосознания, занимался самиздатом, с 1974 г. участвовал в издании журнала «Тарбут», публиковался в журнале «Евреи в СССР». В 1976 г. репатриировался в Израиль, в 1978 г. основал первую хасидскую иешиву с обучением на русском языке. До 1989 г. работал в организации российских и восточноевропейских репатриантов «Шамир». В 1989–2015 гг. жил и работал в России. С 2002 г. руководил образовательными программами Федерации еврейских общин России, занимал пост главного раввина Центрального федерального округа, с 2012 г. совмещал его с должностью главного раввина Тулы. Сегодня отец семи детей живет в Иерусалиме. Его старший сын Аарон – главный раввин Иркутской области, второй сын Беньямин-Лейб – главный раввин Красноярского края.

Важнейшее достижение Зеева Вагнера – создание Российской еврейской энциклопедии (см. «ЕП», 2024, № 9). Об этом нашим читателям уже известно, поэтому мы поговорили с раввином об ином аспекте его деятельности.

 

– Работая в России, вы искали могилы павших еврейских воинов, солдат и офицеров Красной армии и читали над ними кадиш. В какой период это происходило? И вообще, если можно, поподробнее...

– Речь идет о периоде с 2002-го по 2015-й год. На известных общественности еврейских могилах, на местах массовых расстрелов в период Катастрофы принято читать кадиш. Однако, на местах братских захоронений, где покоятся павшие еврейские солдаты и офицеры Красной армии, этого никто и никогда не делал…

– И как у вас начался этот процесс?

– Однажды в одном из городов Тульской области я обратил внимание на могилу красноармейцев. И среди их фамилий увидел пару явных еврейских фамилии. Тогда я понял, что над ними никто и никогда не произносил кадиш. Если над расстрелянными евреями – жертвами Катастрофы его хоть иногда читают, да и то не всюду, то в России, Молдове, Украине, Беларуси имеются массовые захоронения, в том числе останков воинов-евреев, где ни разу не произносились еврейские поминальные молитвы. Или, может быть, их читали в 1950-е гг., когда в этих местечках еще оставались евреи. А сегодня в этих маленьких городках и бывших штетлах евреев уже нет.

Я заинтересовался этой темой, и на меня посыпалась информация о самых разных военных захоронениях, где имелись еврейские имена и фамилий погибших. Я быстро понял, что в любой братской могиле, где захоронены более чем 20 человек, обязательно будут и евреи. И даже если это была безымянная могила, рядом с ней я тоже читал поминальную молитву, потому что с огромной вероятностью там покоятся евреи. И неважно было, как они погибли: в бою, от бомбежки или расстрела, скончавшись в госпитале. Главным было то, что там лежали наши люди, над которыми никто никогда не произносил молитву! Могил было так много, что дважды читать кадиш на одной могиле у меня не получалось ни разу. Хотя, по-хорошему, надо вспоминать погибших воинов-евреев хотя бы раз в год. А кого-то из них вспомнили только раз в 70 лет! В отличие от официально известных мест массового расстрела евреев, где на важные даты календаря, на дни расстрелов собирают миньян и читают кадиш, с могилами евреев-красноармейцев была совсем иная, очень печальная ситуация. Конечно, не хочу создавать никакой конкуренции жертв, но всё же… И я, как мог, пытался исправить это положение, пока находился в России, занимаясь этим без «отрыва от производства» несколько лет.

– А как же миньян? Разве кадиш можно читать без присутствия десяти еврейских мужчин?

– Совершенно верно, произносить поминальную молитву можно было только с миньяном. А миньяны туда, на места братских захоронений воинов Красной армии, организовывались очень редко, это было достаточно тяжело физически, технически и материально. И в таких случаях я сам читал «Эль мале рахамим», как это делается в праздники по умершим близким. Миньян собирался только тогда, когда члены моей тульской общины организованно отправлялись на места расстрела евреев как жертв Катастрофы. Рядом с могилами жертв Катастрофы почти всегда находились могилы погибших солдат. И там нужно было читать кадиш. Я занимался этим один два раза в неделю, и конца и края этому не было видно, поскольку мне попадались всё новые и новые могилы…

– Что было дальше?

– Сначала, как сказал, делал всё это самостоятельно, потом ко мне стали обращаться родственники погибших бойцов, зная, где те покоятся. Это была уже не только Тульская область, и впоследствии я ездил уже и по другим регионам России. Или, например, отправляясь по проселочным дорогам по другим своим делам, очень часто рядом с обочинами обращал внимание на эти могилы. Мы останавливались, я смотрел имена, количество захороненных. Часто по фамилиям, понимал, что в той или иной могиле покоятся евреи. При этом воины Красной армии гибли не только на фронте, но и в тылу, в госпиталях. Тула же была забита военными госпиталями с огромным количеством евреев.

Отмечу, что у меня возникла некоторая трудность. Я – коэн. А коэну, как известно, нельзя ходить на кладбище, и я туда обычно не хожу. Но в иудаизме имеется заповедь: когда никого нет рядом, и лежит тело умершего еврея, то коэн обязан заниматься его похоронами. И я взял данную миссию на себя. То есть, с моей стороны это было не нарушение, а исполнение заповеди. Иногда я отправлялся для чтения кадиша на кладбище того или иного маленького российского городка, на общую могилу участников войны. Понятно, что среди сотен погибших бойцов есть евреи. Хоронили обычно всех вместе, но иногда отделяли рядовых и сержантов от офицеров. В офицерских захоронениях процент евреев был выше.

– Вы действовали в одиночку или могли рассчитывать на помощь других людей?

– К сожалению, меня очень удивило и огорчило, что меня в тот момент никто не поддержал, кроме, разумеется, членов моей общины. То есть, получается, я занимался этим почти один. Мы с помощником составляли карты, отмечали на ней могилы, где в том числе покоились и евреи. Конечно, нельзя сказать, что наша информация полная. Но тогда, 10–15 лет назад, мы искали, как могли, своими силами, делали то, что было возможно. Считаю, что я проделал лишь маленькую часть этой огромной работы. Помню, как однажды происходило массовое перезахоронение погибших воинов Второй мировой войны в районе Ржева. Останки с жетонами извлекали для перезахоронения российские поисковые отряды. И по некоторым жетонам определяли личности погибших воинов, находили их родственников из России, стран СНГ, из-за рубежа. Это огромная, тяжелая работа. Родные одного из найденных в этих захоронениях воина-еврея приехали на перезахоронение из США, обратились к раввину Берлу Лазару, а тот попросил меня. И я направился под Ржев, хотя это был совсем не мой регион, прочитал кадиш и там.

Благодаря этим активным поискам и исследованиям я также нашел несколько заброшенных еврейских кладбищ в местах, где давным-давно жили евреи. Некоторые захоронения были не просто в заброшенном состоянии, а были физически уничтожены, про них никто не знал. А каменные памятники с захоронений растащили на фундаменты домов или на мощение дорог.

– Наверное, вам бы хотелось, чтобы кто-то из наших читателей подхватил от вас эстафетную палочку и продолжил ваше дело в России?

– Очень бы хотелось. И не только в России, но и по всей Центральной и Восточной Европе.

 

Беседовала Яна ЛЮБАРСКАЯ