Обмани дальнего своего…

В шиитском исламе есть особое понятие – такия. Для постороннего уха оно может показаться чем-то экзотическим, но на деле это всего лишь благочестивое прикрытие лжи. Когда скрывать истину (или попросту врать) – не грех, а доблесть, если это ради спасения веры, общины или политической выгоды.

Такия зародилась как мера выживания: шииты веками были меньшинством, преследуемым суннитскими халифами. Притвориться «своим», скрыть приверженность имаму Хусейну считалось допустимым. Но то, что было личной защитой от насилия, в Иране превратилось в геополитику.

«Когда перс улыбается, он точит нож, и стоит повернуться к нему спиной, обязательно вонзит его тебе между лопатками, – так 40 лет назад ответил на мой вопрос, почему туркмены не любят иранцев, аксакал из Геок-Тепе, туркменского городка у границы с Ираном. – Мы, гордые текинцы, люди чести, а персы – люди бесчестья». Я начал убеждать старика, человека отнюдь не примитивного, учителя с огромным стажем, исследователя творчества Достоевского, что нельзя обобщать и навешивать ярлыки на весь народ. Внимательно посмотрев на меня, аксакал вздохнул, мол, ох уж эти наив­ные интернационалисты… И добавил: «Ты просто не знаешь, что такое шииты и такия».

Теперь я знаю. К сожалению, применительно к Израилю.

Когда приверженец такии заключает соглашение – он его уже нарушил как минимум мысленно.

Когда говорит, что не стрелял – в это время запускается следующая ракета.

Пойманный за руку, либо лжет, либо заявляет о случайной ошибке.

Тегеран отрицает очевидное – привычно и методично.

Он «не участвует» в вой­не в Йемене – но хуситы получают от него ракеты, разведданные и указания.

Он «не вмешивается» в дела Ирака – но шиитские милиции строят новую персидскую империю до Евфрата.

Он «не атакует» Израиль – только «отдельные силы сопротивления».

И вот уже на фоне якобы достигнутого перемирия с Израилем вновь полетели баллистические ракеты. Через три часа после «мирных заявлений» – взрывы. А потом – лицемерное молчание в традициях такии.

К сожалению, обуреваемый желанием стать миротворцем президент США даже не понял, как оказался опутанным паутиной такии. Или понял, но ради достижения своей цели принял шиитские правила игры? Иначе сложно объяснить, почему он обвинил в нарушении соглашения о перемирии обе стороны и заявил, что ракета на израильский север упала случайно.

•

Такия в иранской политике – десятилетиями отработанный ритуал.

В 1980-х Иран создал «Хезболлу», публично отрекаясь от нее как от своего детища. В те же годы Иран отрицал участие в терактах против посольств США и Франции в Бейруте, хотя КСИР стоял за ними через «Хезболлу».

В 1990-х убивал оппозиционеров режима аятолл в Европе – и обвинял в этом «сионистов».

1994 г. – мегатеракт в еврейском центре AMIA в Аргентине. Аргентинские следователи пришли к выводу, что за ним стоял Иран (через «Хезболлу»), но Тегеран до сих пор это отрицает.

В 2000-х укрывал «Аль-Кайеду», утверждая, что борется с ней.

В 2010-х заключил ядерную сделку с Обамой – параллельно строя подземные объекты в Фордо.

В 2020-х открыл дипломатии двери в Вене для ядерных переговоров – и параллельно занимался обогащением урана и снабжал оружием ХАМАС и «Исламский джихад».

Именно Тегеран был генеральным продюсером резни в Пригазье и массированных обстрелов Израиля из Газы.

Такия – не просто ложь, это механизм, встроенный в парадигму власти, идеологически оправданный, религиозно прикрытый и стратегически выгодный.

Запад всё еще продолжает впадать в детскую иллюзию, что с Ираном можно договориться. Что аятолл можно уговорить – рациональными аргументами, санкционными посулами, мягкой силой. Но Иран воспринимает договор как паузу между фазами экспансии. Он подмигивает – и перезаряжает дроны. Он улыбается – и планирует покушения. Он сидит за столом переговоров – и под столом держит нож.

•

Не стоит питать иллюзий: суннитские режимы тоже практикуют ложь, но в ней нет квазирелигиозного ореола. Это политический цинизм, а не доктрина. У шиитов же ложь канонизирована, она становится «добродетелью во имя большего блага». Особенно если это «благо» – уничтожение «сионистского образования» или экспансия исламской революции.

Мы, израильтяне, уже изучили наших врагов. И понимаем: с Ираном нельзя договариваться. С ним можно говорить с позиции силы, уничтожать инфраструктуру, ликвидировать командиров и ядерщиков, но верить ему нельзя, потому что шииты считают ложь благим делом. И если вы думаете, что договоренность с аятоллами что-то гарантирует, спросите у… Саддама Хусейна, которому шииты в какой-то момент пообещали прощение и спасение. Он, пожалуй, лучше всех сформулировал правильное отношение к «хозяевам слова», стоя на эшафоте с петлей на шее: «Будьте прокляты, персы!»

•

Персидская культура лжи и двуличия зародилась задолго до появления ислама. Обман в древней Персии считался не постыдным деянием, а искусством. В классической персидской традиции хитрость, ловкий обман, сокрытие истинных намерений – признаки мудрости, особенно если они служат интересам государства или «высшей справедливости». Прямолинейные эллины, заключая соглашения с персами, получали кинжал в спину.

В хрониках Прокопия описаны случаи, когда персидские сатрапы давали клятвы на религиозных символах, а затем их нарушали.

Византийцы, сами мастера обмана, жаловались на то, что «у персов слово – ничто», если его можно истолковать иначе.

Сасаниды вели параллельные переговоры с врагами и союзниками, передавая разную информацию каждой стороне. Примеры – контакты с гуннами и хазарами. Это настоящая древняя геополитическая такия, если угодно.

В шиитской секте низаритов, базировавшейся в Персии, такия была основой выживания и тактики. Они часто внедрялись в окружение врага, притворяясь суннитами или даже христианами, – вплоть до момента убийства своей «мишени».

Сафавиды (XVI–XVII вв.) поддерживали двойственную риторику: в Европе – «шииты против турок-суннитов», в Османской империи – «братья по вере».

В январе 1829 г. толпа в Тегеране растерзала российского посла Александра Грибоедова вскоре после заключения Туркманчайского мирного договора. Поводом стало убежище, которое посольство предоставило двум армянкам, сбежавшим из гаремов мусульман. Убийство было варварским: толпа разорвала Грибоедова и его охрану, а тела бросила в реку. Спросите, где здесь такия? Напомню: шиитские муллы сначала заверяли русских в безопасности, но параллельно подстрекали толпу, распространяя слухи о «посягательстве на ислам». Губернатор Тегерана якобы пытался утихомирить бунт, но, по данным российских и британских источников, дал на него негласное разрешение. Правитель Фетх-Али-шах, желая избежать вой­ны с Россией, выслал официальные извинения и подарил царю Николаю I драгоценности, включая знаменитый бриллиант «Шах», который сегодня хранится в Кремле. Но ни один зачинщик убийства не был наказан. Более того, многие участники были тайно награждены. Это классическая политическая такия: внешняя покорность и извинения, внутреннее торжество «победы над неверными».

Исторически персидская дипломатия отличалась искусной ложью, особенно в ситуациях, где можно было выиграть время или сохранить лицо. В шиитской традиции это оформилось в виде такии и перешло в политику Исламской Республики как инструмент системного двуличия. Сегодня, когда иранские генералы клянутся в «сдержанности», а через час летят ракеты, это не случайность. Это наследие, традиция, и – для них – добродетель.

•

24 июня в Тегеране состоялось нечто вроде «парада победы над сионистским врагом». По сути, это та же такия, но уже трансформировавшаяся в самообман. Иранцы чествовали свою крепко потрепанную армию, которую от полного разгрома спасли лишь Трамп и нежелание израильского руководства подвергать дальнейшему риску свой тыл, превратив «львиную» битву в вой­ну на истощение.

В связи с этим упомянем вторую маску шиизма: шахсей-вахсей, изуверский обряд, проводимый шиитами. Если такия – это обман разумом, то шахсей-вахсей – обман чувствами. Пока первая маска шиизма шепчет ложь ради спасения, вторая кричит о страдании ради власти.

Каждый год в месяц Мухаррам в Иране, Ливане, Ираке, Азербайджане и некоторых других странах, где компактно проживают шииты, разыгрывается древняя сцена: мужчины бьют себя в грудь, заливают рубахи кровью, громко стеная: «Шах Хусейн! Вах Хусейн!».

Казалось бы, народная скорбь по поражению в битве при Кербеле в 680 г., когда в схватке с войском халифа Язида мученически погиб имам Хусейн. Но в руках аятолл этот крик стал инструментом манипуляции, вечно обновляемой обиды, призывающей к мести за «унижение», которое никогда не кончается. Причем всё чаще среди угроз суннитам во время этого шествия звучат призывы уничтожать евреев.

Это не просто ритуал – это ритуализированная политическая истерика. Такия говорит врагу: «Я с тобой», чтобы ударить в спину. Шахсей-вахсей говорит миру: «Я страдаю», чтобы завоевать сочувствие и освободить руки для террора. Первый обманывает разум дипломата. Второй – сердце западного журналиста, «полезного идиота».

Тегеран жалуется Западу: «Посмотрите, мы осажденные, униженные, мы 40 лет живем под санкциями!» И тут же вооружает «Хезболлу», ХАМАС, хуситов и шиитские милиции.

Шиитский лицемер страдает на сцене и убивает за кулисами. Он бьет себя в грудь на публике – и запускает ракеты ночью. Вот где встречаются шахсей-вахсей и такия – обман чувств и разума, сплав эмоции и лжи, превращенной в стратегию.

Шахсей-вахсей – это не просто плач по Хусейну. Это идеологическая ширма для экспансии и мести. Это восточная опера, где актер вполне реально убивает за кулисами, а на сцене бьет себя по щекам и хлещет плеткой по плечам. А неискушенные зрители аплодируют, не замечая, что в оркестровой яме уже готовы к запуску ракеты и идет работа по созданию ядерных боеголовок. Причем, уже существующие ракеты могут достичь не только Израиля, но и Лондона, Парижа и хамасолюбивых Москвы и Мадрида.

 

Владимир ПЛЕТИНСКИЙ