Кто кроме Трампа сделал бы это?

Своими решительными действиями для устранения экзистенциальной угрозы, которой позволили разрастись его предшественники, президент США не только изменил ход ближневосточной политики, но и обеспечил себе место в истории – как Америки, так и еврейского народа. Дональд Трамп, похоже, сумел удивить как своих сторонников, так и своих противников. Он сделал то, на что не осмеливался до сих пор ни один из его предшественников. Одним своим шагом – отдав приказ о бомбардировке ядерных объектов Ирана – он, вполне возможно, изменил ход мировой истории. Цель исламистского режима – создать ядерное оружие, с помощью которого можно было бы уничтожить Израиль, запугать до покорности союзников Америки в регионе и шантажировать остальной Запад, против которого фундаменталисты продолжают вести религиозную вой­ну – джихад, – теперь, по сути, сведена на нет.

После двух десятилетий, в течение которых американские президенты либо игнорировали, либо пытались задобрить иранских фанатиков, а то и вовсе активно способствовали нарастанию иранской угрозы, Трамп, по сути, разорвал шаблон, сформированный американским внешнеполитическим истеблишментом. Точно так же, как он поступил в свой первый срок, когда волевым указом перенес посольство США из Тель-Авива в Иерусалим, признал израильский суверенитет над Голанскими высотами и через «Соглашения Авраама» лишил палестинских арабов возможности блокировать мир между еврейским государством и арабскими странами, теперь, во втором сроке, он продолжил эту свою линию и в отношении Ирана. Решительные действия президента США ставят перед нами вопросы, выходящие за рамки обсуждения следующих его шагов в текущем конфликте или рассуждений о том, позволит ли его стратегия принудить Иран к уступкам или же напротив подтолкнет регион к еще более опасной и кровопролитной вой­не.

 

Незаменимый человек?

Уместно задаться вопросом: пошел бы какой-либо другой недавний американский президент на то, что сделал Трамп? И если ответ «нет», справедливо будет признать и то, что Дональд Трамп оказался не случайным политическим недоразумением, но ключевой фигурой современной мировой и еврейской истории. Разумеется, признать это вовсе не означает оправдать многие его личные недостатки, часто гиперболические высказывания, склонность к вольному обращению с фактами или порой не самые последовательные изгибы его политики. Это также не оправдывает его недостаточный интерес к идеям или поверхностное знание истории – изъяны, которые могут влиять на его решения. Вместе с тем, несмотря на то что, как сказал Шарль де Голль, «кладбища полны незаменимых людей», возможно, Трамп приблизился к статусу «незаменимого» куда ближе, чем любой другой его предшественник. В отношении Ирана в первые месяцы своего второго срока Трамп говорил и вел себя так, будто решил, что его внешняя политика должна больше походить на политику Барака Обамы или Джо Байдена, чем на его же собственную в первом сроке.

Вот только оказалось, что это либо была уловка, либо, по меньшей мере, глубокий пересмотр того, как должна работать американская дипломатия. Президент предоставил иранским лидерам шанс наладить отношения с США для разрешения спора вокруг их опасной ядерной программы. Однако, к их великому удивлению, как и к удивлению большинства наблюдателей, он не поступил так, как до этого вели себя его предшественники – не позволил аятоллам сохранить эту программу в обмен на минимальные уступки или в надежде добиться в итоге того же результата, тянуть время бесконечными отсрочками. Трамп и в правду имел в виду именно то, что говорил, предлагая им ровно два месяца на переговоры по отказу от ядерных амбиций и предостерегая от отказа предоставить ему то, чего он от них требовал. Но именно это и произошло.

 

Ликвидация немедленной ядерной угрозы

Отдав приказ силам США нанести удары по ядерным объектам с применением такого оружия, которым располагает лишь американская армия – 13-тонных бомб для разрушения бункеров и стратегических бомбардировщиков B-2, способных донести их до цели вроде размещенного в иранских горах возле Фордо завода по обогащению урана, – Трамп сделал нечто большее, чем просто склонил чашу весов против исламистского режима в текущем конфликте. Его действия сделали очевидным для всех простую истину: независимо от того, что произойдет в ближайшие дни и недели, ядерная угроза со стороны Ирана на обозримое будущее устранена. Какие бы попытки ни предпринимали иранские террористические силы и их союзники, чтобы отомстить США или еврейскому государству, шансы на то, что иранский ядерный проект выживет, по сути, равны нулю. После десятилетий работы и колоссальных расходов шансы на восстановление или повторное строительство того, что было уничтожено за 12 дней, крайне невелики. Режим, уже давно балансирующий на грани экономического, политического и военного краха и подвергающийся суровым санкциям со стороны США, просто не обладает ресурсами, чтобы в обозримом будущем полностью устранить последствия ударов со стороны Израиля и США.

Это колоссальное достижение как для Трампа, так и для премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, который сделал борьбу с иранской ядерной бомбой главным приоритетом своего лидерства на протяжении как минимум последних 15 лет. Однако в то время, как позиция еврейского государства по поводу необходимости уничтожить ядерную программу Ирана оставалась неизменной, сказать это же об американской политике нельзя. Хотя все американские президенты, даже Обама, на словах признавали необходимость помешать Ирану заполучить ядерное оружие, реальные действия США в отношении Ирана за последнее десятилетие порой скорее способствовали амбициям Тегерана, чем тормозили их.

 

Причины бездействия

Год за годом у американских президентов находились причины для того, чтобы не предпринимать никаких решительных действий в отношении Ирана. Главной из них была неготовность признать настоящую цель Ирана и осознать, к чему приведет обретение Тегераном ядерного оружия, или, как это стало казаться в последние годы, позволение стать так называемой пороговой ядерной державой. Многие в американском разведывательном сообществе упорно твердили, что мол предполагаемый запрет «верховного лидера» аятоллы Али Хаменеи на создание Ираном ядерного оружия является подлинным политическим решением. И хотя ложность этого утверждения была доказана уже давно благодаря ядерным архивам режима, полученным израильским «Моссадом» еще в 2018 г., те, кто упорно хотел закрыть глаза на происходящее – как, например, нынешний директор Национальной разведки Тулси Габбард, – продолжали ошибочно утверждать, что, мол, иранский ядерный проект не представляет угрозы. Другие полагали, что с этой проблемой можно будет как-нибудь справиться и позже. Таковой, например, была позиция администрации Джорджа Буша – младшего после того, как она крепко увязла в Ираке и Афганистане.

Обама пошел еще дальше и заключил ядерную сделку, которая не только откладывала решение проблемы, но и, по сути, гарантировала, что Иран получит ядерное оружие после истечения ограничительных положений соглашения 2015 г. к 2030 г. Более того, Обама и его бывшие сотрудники, которые позже руководили внешней политикой в администрации Байдена, пошли еще дальше, утверждая, будто бы Тегеран открыт к сближению с Западом и, более того, что он якобы должен заменить Израиль и Саудовскую Аравию в качестве опоры американской политики в регионе. Как и они, некоторые сторонники Трампа из «пробужденного правого» фланга, например, бывший ведущий Fox News Такер Карлсон, также выступали за потворство агрессивным иранским амбициям – либо из-за упрямого изоляционистского легкомыслия к исламским вызовам Западу, либо и вовсе из злонамеренного желания, чтобы тот навредил Израилю.

 

Но только не Трамп

Трамп, единственный среди недавних американских президентов и мировых лидеров (за исключением, разумеется, Нетаньяху), похоже, понял угрозу, исходящую от Ирана, и необходимость решительных действий по ее устранению. Что позволило ему прийти к такому пониманию? Трамп не доверяет «экспертам». Частично это объясняется его инстинктивным недоверием к вашингтонскому истеблишменту «в пределах Кольцевой дороги» и к «экспертному» классу. Образованные элиты, составляющие основную часть оппозиции Трампу в Демократической партии, считают это одной из его серьезнейших слабостей и свидетельством антиинтеллектуализма, если не откровенного невежества. Они отказываются признавать то, что Трамп абсолютно прав, не доверяя якобы умным людям, руководившим до недавнего времени внешней политикой как при демократах, так и при респуб­ликанцах.

Несостоятельность их стратегии проявилась особенно ясно на Ближнем Востоке. Взять хотя бы их предсказания о неминуемой катастрофе, к которой якобы должен был привести перенос посольства США или утверждения о том, что, мол, арабские государства никогда не согласятся заключить мир с Израилем без создания государства для палестинских арабов. Все эти прогнозы и утверждения на деле оказались вредными мифами. В отличие от Обамы и Байдена, Трамп также понимает необходимость демонстрации американской силы и опасность умиротворения злодеев. Стоит признать, что это не то, с чем многие наблюдатели обычно связывают подход «Америка прежде всего». Некоторые на левом фланге считают его чистым изоляцио­низмом, как в движении «Америка прежде всего» до Второй мировой вой­ны, выступавшем против мер по остановке нацистской Германии. Вот и Карлсон с его «пробужденными правыми» последователями также считает, что «Америка прежде всего» прежде всего означает безразличие к иранской многофронтовой кампании по уничтожению единственного еврейского государства на планете.

Вот только трактовка Трампа – а это единственная трактовка, имеющая сегодня значение, – подразумевает сильную Америку, которая тщательно выбирает свои битвы, избегая ненужных и бесполезных, но сосредотачиваясь на действительно важных, вроде остановки ядерного Ирана. Помимо этого, Трамп верит в решительное руководство и непредсказуемость. Это дает ему волю снова и снова действовать быстро, когда он считает это необходимым. В то время как другие предпочитают вязнуть в бесплодных попытках достичь международного консенсуса с европейцами и прочими, неспособными к решительным шагам, у Трампа таких сомнений нет – даже если это означает, что весь мир (за исключением его союзника Израиля) выступает против него. Возможно, другие консервативные респуб­ликанцы и поступили бы так же, если бы были избраны. Вот только уникальные качества Трампа как миллиардера и «народного трибуна» обеспечивают ему авторитет, которого у других респуб­ликанских лидеров, похоже, не хватает. Увы, но слишком многие политики на правом фланге, оказавшись у власти, начинали вести себя так, будто их легитимность невозможна и немыслима без одобрения The New York Times, CNN и либеральной общественности. Их стремление к уважению со стороны либеральных лидеров мнений склоняла их к изменению поведения. Но не Трампа.

Он буквально питается презрением истеблишмента. Вот почему трудно представить, чтобы какой-либо другой американский президент, пусть даже и респуб­ликанский, стал бы действовать столь решительно в ближневосточных вопросах. Осознание фундаментального значения Трампа – это безусловно горькая пилюля для многих в американской политике. Либералы, даже те, кто утверждает, что заботится об Израиле и борьбе с антисемитизмом, просто не могут принять, что «ужасный рыжий человек» является историческим другом Израиля и еврейского народа, а также президентом, понимающим основные факты об иранском и исламистском непримиримом курсе куда глубже многих экспертов и знатоков. То, что лидер демократического меньшинства в Сенате Чак Шумер осудил решение Трампа нанести удар по Ирану, стало свидетельством даже не столько его лицемерия (ведь он прежде поддерживал Обаму и Байдена в их действиях за рубежом без одобрения Конгресса). Нет, всё куда глубже. Это указало на то, что Шумер никогда по-настоящему не заботился о проблеме иранского ядерного оружия, иначе он обязательно поддержал бы решение Трампа.

Абстрагируясь от подобных партийных обструкционистов, можно сказать, что ключ к пониманию произошедшего – это признание уникальной готовности Трампа в вопросах, касающихся национальной безопасности, действовать быстро и решительно. Всё это делает весьма убедительным утверждение, что только Трамп мог поступить так, как он поступил, и что именно эти качества – которые его критики продолжают считать недостатками, а не достоинствами – и побудили его к нынешним действиям.

История всегда состоит из альтернативных сценариев, зависящих от случайностей, которые могут изменить всё. Движение головы Трампа менее чем на дюйм прошлым летом в Батлере, штат Пенсильвания – один из подобных моментов. Если бы тогда он погиб от руки убийцы, ясно, что история борьбы с ядерной угрозой со стороны Ирана пошла бы по совершенно другому пути. Верите ли вы, что то происшествие было актом Божественного провидения, направленным на спасение Израиля, или просто слепой удачей, факт остается фактом: окончательная развязка в вопросе ядерной угрозы Ирана против Израиля и Запада была решена именно в тот момент. Тем, кто поддерживает Израиль – включая и неистовых критиков Трампа, – теперь придется признать, что, несмотря на свои недостатки, он оказался единственным президентом, который на самом деле пошел на то, чтобы остановить Иран и, возможно, спас Израиль. Незаменим он или нет, но ни один другой кандидат в президенты не сделал бы того, что сделал он, и не сделал бы это именно так. Что бы ни произошло дальше, Трамп добился того, что миру не придется в ближайшем будущем справляться с ядерным Ираном. Друзья Израиля и те, кто хочет, чтобы Запад защитил себя от главного в мире государственного спонсора террора, должны сейчас, пусть даже и про себя, произнести молитву благодарности за то, что сделал Трамп.

 

Джонатан С. ТОБИН

Перевод с англ. А. Непомнящего